Глава 32. В свете гирлянд

Зимним утром, пробираясь по заснеженной улице, Джеймс плотнее закутывался в шарф, пряча руки от мороза в карманах. Праздничная атмосфера витала в воздухе: витрины магазинов пестрели еловыми ветвями и блестящими шарами, гирлянды мерцали повсюду, а аппетитные ароматы жареных каштанов, корицы и глинтвейна щекотали нос. Обычно Джеймс избегал шумных ярмарок, но сегодня у него была цель – найти идеальный подарок для Брианны. Он неспешно шёл вдоль торговых рядов, пока его взгляд не остановился на небольшом ювелирном прилавке. За ним стоял пожилой мужчина с добрым лицом, обрамленным густыми седыми бровями. — Ищете что-то особенное? — поинтересовался он, заметив Джеймса. — Да, пожалуй, — ответил Джеймс, немного колеблясь. — Что-то неброское, но со смыслом. Его внимание привлек изящный браслет из темного металла, украшенный подвеской в виде листа. Он словно отражал характер Брианны: сдержанный и немного строгий на вид, но с каким-то особенным, внутренним сиянием. — Этот, — прошептал Джеймс. — Заверните, пожалуйста.

***

Когда рабочий день подошел к концу, Брианна вышла на улицу, где ее встретил колючий ветер, играющий со снегом. Зябко поежившись, она плотнее надвинула шапку. Направляясь домой, она заметила антикварную лавку, чья вывеска давно потеряла свой блеск. Витрина была заполнена виниловыми пластинками, манящими своей стариной. Внутри царила атмосфера уюта: тепло и густой запах пыли, смешанный с ароматом специй. Вдоль стен тянулись полки, заставленные старинной техникой – радиоприемниками, лампами, книгами. Взгляд Брианны упал на аккуратный, хоть и видавший виды, портативный проигрыватель. Рядом лежала коробка с винилом. Не глядя, она вытащила пластинку. Элла Фицджеральд. Затем еще одну – Арти Шоу. Улыбка тронула ее губы. Это был идеальный подарок для Джеймса. — Все в рабочем состоянии? — поинтересовалась она. — Безусловно, дорогая, — ответил хозяин, подмигнув. — Работает как новенькое. С легким волнением, Брианна вышла из магазина, бережно прижимая покупку к себе под курткой.

***

Когда она вернулась домой, дверь уже была открыта. В квартире пахло хвоей. — Я подумал, что тебе понравится, — сказал Джеймс, уже устанавливая ёлку в углу комнаты. Он был в рубашке с засученными рукавами, а на его щеке красовался белесый след. Брианна засмеялась, подошла ближе. — Ты притащил её сам? — Конечно. Это живая. Запах будет держаться весь праздник. — Мне нравится, — сказала она. — Очень. Они вдвоём украшали ёлку. Джеймс вешал шары высоко, Брианна расставляла свечи и гирлянду. Они спорили, как лучше разместить звезду на верхушке, смеялись, когда гирлянда путалась, и в какой-то момент он обнял её за талию, пока она тянулась к дальней ветке. — Не упади, — сказал он тихо. — А то Рождество будет со льдом, но без ужина. Когда ёлка уже искрилась праздничными огнями, наполняя комнату ароматом хвои и сладким запахом горячего какао, Брианна преподнесла Джеймсу тщательно упакованный подарок. — Открывай, — прошептала она с улыбкой, кутаясь в плед. Джеймс, словно пытаясь разгадать секрет подарка по её лицу, медленно развязал ленту. Шелест бумаги открыл его взору старинный проигрыватель и стопку виниловых пластинок. Он замер, пораженный. — Элла Фицджеральд, Арти Шоу… — пробормотал он, бережно касаясь пластинки. — Как ты узнала? — Ты говорил, что помнишь эту музыку. Я надеялась, она вернет тебе приятные воспоминания… или просто согреет, — тихо ответила Брианна, не отводя от него взгляда. После долгой паузы Джеймс посмотрел на неё, и в его голосе едва уловимо дрожали эмоции: — Ты не представляешь, как это важно для меня. Спасибо, Брианна. Он протянул ей свой подарок — небольшую коробочку, перевязанную темной лентой. Брианна открыла её, и на бархатной подложке увидела изящный металлический браслет с подвеской в виде листа. Минималистичный, легкий, но словно наполненный теплом и жизнью. — Джеймс… — выдохнула она, проведя пальцем по тонкому изгибу. — Он… такой красивый. — Он напомнил мне тебя, — тихо произнес он. — Простой на вид, но с сильным и настоящим характером внутри. И всегда в движении, как листья на ветру. Она подняла на него глаза и искренне улыбнулась, позволяя ему надеть браслет на её запястье. Их пальцы коснулись друг друга, и в этой тишине слова были излишни. Рождественский вечер они провели вдвоём, на диване, укутавшись в плед, с кружками какао и старым фильмом на фоне. Они разговаривали, иногда молчали. Он рассказывал о зиме в Бруклине, она — о детстве в Йорке. Время как будто замедлилось. За окном падал снег, и город засыпал в мягкой зимней тишине. Под утро, когда фильм закончился, и ёлка светилась последними огоньками, они сидели рядом, голова Брианны покоилась у него на плече. — Это был один из самых тёплых вечеров, что я помню, — сказал он шёпотом. — Мне тоже так кажется, — ответила она, переплетая свои пальцы с его. Музыка снова заиграла — старый джаз, звенящий, как снежинки. И в эту ночь им не нужно было ничего больше. Только они, снег за окном и свет в комнате, ставшей домом.