Глава 33. Записка

Зима ушла так, словно и не была. Воспоминания о ней остались лишь в мелочах: тёплых шерстяных шарфах на вешалке, паре потертых перчаток у входной двери и пустом ящике из-под мандаринов. Они жили вместе. Не в спешке и не в притворной гармонии, а как будто так было задумано изначально. Джеймс наконец позволил себе опереться, а Брианна — принять его тяжесть, не испугавшись. Были совместные завтраки, привычка засыпать рядом, разговоры в темноте и молчание. Весна подкралась незаметно — с запахом влажного асфальта и каплями, стекающими по окну. Но вместе с ней пришло ощущение тревоги. Баки чувствовал это кожей. Сначала по ночам: кошмары вернулись, короткие, резкие, будто предупреждения. Потом — в городе: случайный взгляд прохожего, чужая машина, припаркованная слишком долго. Он знал, что за ним идут. Не сразу, не спеша. Но идут. И он знал — если останется, если хотя бы ещё раз положит ладонь на её плечо, прижмётся к ней ночью, как к спасению, — они найдут не только его. Брианна ушла на работу рано. Поцеловала его в висок и пробормотала что-то про встречу вечером, оставив аромат утреннего кофе и мягкий след в комнате. Он слушал, как закрывается дверь, и в этот момент уже знал, что не встретит её вечером. Он не спешил. Медленно сложил всё необходимое в рюкзак, оставив всё лишнее. Он не брал подаренный ею плейер — слишком личное. Зато аккуратно поправил подушку на диване, убрал чашку со стола, открыл окно. Пусть останется воздух. На столе — записка. Лист бумаги, ровные строчки, выведенные чуть дрожащей рукой. Он долго смотрел на записку, потом вздохнул. Закрыл дверь за собой почти бесшумно. Брианна пришла домой позже обычного. Усталая, но с лёгкой улыбкой — она купила любимый Джеймсом хлеб, с орехами, собиралась приготовить что-то на ужин. Ключ повернулся в замке, и первое, что она почувствовала — тишина. Не обычная, не мирная. Пустая. — Джеймс? — позвала она. — Я дома. Ответа не было. Она прошла в кухню, поставила сумку. На столе — бумажка. Почерк до боли знакомый. Она не сразу взяла её. Сначала заметила: его перчаток нет. Куртки тоже. Дрожащими пальцами она развернула записку. Прочитала первые слова. “Брианна… Прости. Я должен был… Защита — это всё, что я могу тебе дать. Если смогу — вернусь.” Дальше она читать не стала. Она опустилась на стул. Записка — в руках. Прижала её к груди. И сидела. В комнате сгущались тени. Солнце садилось медленно, будто давая ей время. Но она не двигалась. Только сидела. Пока всё не стало темнотой.