Часть 3 (Не)сказанное

— Ты не хочешь делиться, Каст? — Брови Кирены сошлись на переносице, Таргариен заметила, как изменилось настроение кузины, резкость её тона ошеломила фиолетоволосую. — Но... но это мои серьги... — Ну я же попросила поменяться. — Тепло в голосе пропало, взглядом сестра передала своё разочарование. Конечно, это были элитные серёжки, что подошли бы Кирене под цвет волос, и она была даже готова поменять на свои. Кастория не выходит дальше библиотеки, для чего этой безликой моли драконьи серёжки? Кирена осознала одно: последняя принцесса из рода Таргариенов оказалась скупее, чем торговки на рынках. Кастория смотрела вслед удаляющейся фигуре кузины, пока та не свернула за ближайший коридор. После смерти отца она не чувствовала никакой защиты. Тётушка Химеко быстро взяла контроль над домом и наследством, словно стервятник, ожидавший своего часа. Вместе с ней в родовое гнездо Таргариенов перебрались её муж и любимая дочь – Кирена. Химеко распорядилась их судьбами с циничной точностью: Кирену сосватали за единственного наследника Старков, Фаенона. А Касторию она продала подороже – Ланнистерам. Единственным человеком в этом доме, с кем Кастория чувствовала себя спокойно, была прабабушка Жуань Мэй. Жаль, что её разум ослаб ещё до рождения девочек. В детстве Кастория побаивалась прабабушку, чему немало способствовали рассказы Кирены. – Она родилась ведьмой двести лет назад! Чёрная-чёрная ведьма! С чёрным-чёрным ножом! – Это не так! – Думаешь, я тебе вру? – Нахмурилась Кирена. Кастория так и думала, но спорить с младшей сестрой мог разве что человек, который совсем-совсем не боится старухи с ножом. Прабабушка Жуань Мэй теперь была тенью самой себя – слабая, почти прозрачная, и худощавая. Она сидела у окна в старом кресле, укутавшись в плед, и глядела куда-то вдаль, туда, где, возможно, всё ещё жили её воспоминания... *** Кастория сидела за партой, из окна дул прохладный воздух. Светло-розовые лепестки сакуры только-только начали свое существование. Мелкие толстые бутоны, совсем скоро они распахнутся. Делала записи в тетрадке пока нет учителя, ее лицо как всегда сохраняло невозмутимое спокойствие. Позади нее лениво переговаривались Мидей с Фаеноном, их голоса были не громкими но достаточно отчетливыми чтобы Таргариен улавливала каждое слово. — Не понимаю, как он с ней встречается, — протянул Мидей. — Одни кости. Ни ухватиться, ни помять. Кастория даже не вздрогнула. Сиреневолосая плавно перевернула страницу и мысленно закатила глаза. Ланистер был в своём репертуаре, хотя она другого от него и не ждала. И вот за это... её сосватали? Прекрасно. Нет, он не был с ней груб. Здоровался, когда приходилось пересекаться в коридорах, расспрашивал о здоровье прабабки с видом человека, которому действительно некуда деваться, а потом спешно исчезал. Ланистер торопился так, будто боялся что девушка продолжит разговор. Кастория браку не радовалась, но и протестовать не решалась — бесполезно. Тот случай возле академии, перед тетей Химеко она помнила до сих пор: Мидей тогда, завидев её, рванул прочь с такой скоростью, что за ним только пыль вилась. Тётушка ехидно хмыкнула, не упустив момента поддеть: — Смотри, как от тебя побежал. Аж пятки сверкают. Кастория тогда не ответила, только щеки запеклись жаром, а в горле защемило. И если раньше она просто сторонилась Ланистера, то с того дня встреч с ним старалась избегать со старательностью. Её размышления о женихе прервал другой голос, слишком знакомый, до боли родной. — Ммм... досочки, — вяло протянул Фаенон Старк. — Была у меня одна такая... я будто парту мял, отвратительный опыт. Слова ударили, как заточенный клинок, остро и безжалостно. Таргариен сидела неподвижно, сжав зубы, словно от этого могла стать незаметной. Она старалась внушить себе, что ей всё равно. Хотела, чтобы было всё равно. Но слова Старка звучали эхом в голове, жестокие, насмешливые, будто произнесённые кем-то чужим. Это был Фаенон. Тот самый Фаенон, что когда-то дарил ей ромашки. Выходит, настолько ему отвратительны девушки с маленькой грудью? Кастория опустила взгляд на на скромные изгибы под тканью платья, на то, чего, у неё никогда не было и не будет. Фаенон усмехнулся Мидею, но взгляд его невольно скользнул вперёд, к сиреневолосой фигуре. Девушка сидела напряженно, старательно записывая что-то на тетраде будто это самое важное для нее занятие. И в этот момент все настроение парня пропало, улыбка невольно сползла с его лица. Он ощутил странный прилив вины за свои слова. Фаенон даже не заметил как на мгновение стал самодовольным болваном что сыпет словами, даже не думая, какой болью они отзываются в других. Смотря на ее напряженные плечи, альбинос ненавидел себя за каждое слово, которое Таргариен услышала. — Но самое главное это глаза, — зачем-то сказал Фаенон, словно пытаясь загладить вину неуклюжей фразой. — У каждой женщины они... иногда они глубокие, ты можешь утонуть в них, как в море... — Да хоть в океане, ты ебнулся что-ли? — Забей, — Фаенон резко поднялся. —Пошли в столовку, я с утра ничего не хавал. — О, нормально, давай. Когда парни подошли к двери, Кастория повернула голову, не специально, не для него. Просто движение. Но именно в этот миг Фаенон поймал её взгляд. На долю секунды их глаза встретились. Небесно-голубые против сиреневых, тихое столкновение двух стихий, слишком долго молчавших Фаенон отвернулся. В груди с болью защемило. Он знал: Таргариен, скорее всего, даже не догадывалась. И от этого сильнее сдавливалось горло, как всегда, когда смотришь на ту, которую не можешь даже коснуться.