Спасибо, пап.

На «Чёрной жемчужине» царило непривычное оживление. Победа над Дейви Джонсом, возвращение сердца Уилла и день рождения капитана Дэниела — три повода для праздника слились в один, и пираты не упустили возможности отметить их как следует. Ром лился рекой. Гиббс уже в третий раз затягивал старую песню про девчонку из Порт-Ройала, Марти отплясывал с бочкой, а Барбосса, непривычно добродушный, покуривал трубку и наблюдал за весельем. Карина и Элизабет переговаривались, поглядывая на мужчин. Джек тоже пытался делать вид, что ему весело. Он улыбался, поднимал стакан, даже пару раз хлопнул кого-то по плечу, но Дэниел заметил — отец держится за бок чаще обычного, лицо его бледнеет, а на повязке, которую юноша сделал из своей рубашки, проступает алое пятно. Кровотечение из раны в боку не прекращалось. Дэни подошёл к Джеку, когда тот отошёл к борту, опираясь на ограждение. — Тебе плохо, — сказал он без вопросительной интонации. — Пустяки, — отмахнулся Воробей, но голос его был слабым. — Просто старею. — Рана до сих пор кровоточит. Нужно зашить. Джек поднял на него глаза. В них мелькнуло удивление. — Ты умеешь? — За последние годы научился. Специально. Джек хотел было снова отмахнуться, но Дэниел перехватил его руку. — Доверься мне. Повисла пауза. Потом Джек кивнул. — Веди. --- В каюте капитана Дэниела пахло деревом и морем. Юноша велел отцу лечь на койку, сам достал иглу, нить, чистую ткань. Всё было приготовлено заранее — словно он ждал этого момента. Джек лежал, прикрыв глаза, и молчал. Дэни, сняв старую повязку, аккуратно промыл рану. Руки его не дрожали — он делал это уже сотни раз, на других людях, на других кораблях. Но сейчас, когда игла вошла в кожу отца, сердце забилось быстрее. В голове Дэниела пульсировала одна единственная мысль: «Только бы не ошибиться, только бы не ошибиться». Он работал уверенно, быстро, но внутри всё сжималось от страха. Никогда раньше он не боялся за пациента. Никогда раньше пациентом не был его отец. Джек вздрогнул, и из его груди вырвался сдавленный звук — не то стон, не то полувскрик. Дэни замер, боясь пошевелиться. Но Воробей, стиснув зубы, через силу усмехнулся: — Продолжай. У тебя хорошо получается. Дэниел поднял глаза и встретил взгляд отца. В этом взгляде, мутном от боли, горело что-то, чего юноша раньше не видел. Гордость. Он кивнул и, набрав в грудь воздуха, продолжил накладывать швы — теперь его движения стали ещё увереннее. Джек больше не издал ни звука, только изредка сжимал край койки. Тишина в каюте стала неловкой. Каждый из них хотел что-то сказать, но ни тот, ни другой не решались начать. Дэни сосредоточенно заканчивал, Джек смотрел в потолок. — Готово, — наконец произнёс юноша, обрезая нить. — Дней через десять снять. Джек приподнялся, осторожно пошевелился. — Ты прав, так намного лучше, — сказал он. — Спасибо. Он открыл рот, чтобы продолжить, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась. — Дэниел! — Генри влетел в каюту, сияя. — Я везде тебя ищу! Поздравляю с совершеннолетием! Он протянул юноше длинный свёрток. Дэни развернул его — внутри оказалась шпага. Тонкая, изящная, с гравировкой на клинке: «От Генри Тёрнера на долгую память». — Моя лучшая работа, — с гордостью сказал Генри. — Я хочу, чтобы она принадлежала тебе. Дэниел взял шпагу, провёл пальцем по лезвию. В глазах его мелькнуло что-то тёплое. — Спасибо, — искренне сказал он. — Но не стоило. Я не отмечаю. — Почему? — удивился Генри. Джек, всё это время сидевший тихо на койке, старался не привлекать внимания. Он опустил голову, делая вид, что поправляет перевязку. Дэни пожал плечами. — Не знаю ни одного человека, которому не всё равно, прожил я ещё один год или нет. Он сказал это спокойно, буднично, но в голосе его прозвучала такая горечь, что Генри на мгновение растерялся. Джек, не поднимая головы, сжал край койки. — Ладно, — Дэниел вдруг усмехнулся. — На верхней палубе, судя по шуму, собралась куча народу? Генри встрепенулся. — Да! Все хотят тебя поздравить. Идём! --- Когда они поднялись на палубу, Дэни опешил. Выстроилась целая очередь. Пираты, кто в чём стоял — в промасленных камзолах, в повязках, с серьгами в ушах — ждали, чтобы вручить ему подарки. Кто-то дарил золотую монету, кто-то — нож с резной рукоятью, кто-то — бутылку старого рома. Всё это называлось «пиратской долей капитана», но Дэниел понимал: люди старались от души. Настоящее удивление вызвал Барбосса. Он подошёл, не спеша, и махнул рукой в сторону кормы. Там выстроились в ряд восемнадцать сундуков, окованных железом. — Открой, — велел он. Дэни поднял крышку первого. Сундук был доверху набит золотыми монетами. Второй — драгоценными камнями. Третий — снова золотом. — Восемнадцать сундуков, — сказал Барбосса. — За каждый год твоей жизни. Дэниел растерянно рассмеялся. — За что так много? Я вам жизнь вроде не спасал. Барбосса выпустил клуб дыма. — Для поступка, который ты совершил, этого мало. Ты спас мою дочь, — он кивнул в сторону Карины. — А для любого родителя жизнь его ребёнка намного дороже собственной шкуры. Дэни ухмыльнулся, подмигнул Карине. — Если у меня будут проблемы с деньгами, я обязательно спасу тебя ещё разок. Девушка закатила глаза, но улыбнулась. А Дэниел невольно перевёл взгляд на Джека. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись к мачте, и смотрел на сына. «Для любого родителя жизнь его ребёнка намного дороже собственной шкуры. Согласен ли ты с этим? Скажешь ли когда-нибудь?» — подумал Дэни. И тогда случилось неожиданное. Джек, словно прочитав его мысли, криво усмехнулся — той самой грустной, почти неуловимой усмешкой — и произнёс: — Впервые за столько лет я согласен с Гектором. Дэниел удивлённо моргнул, но не нашёл, что ответить. В этот момент Джек отделился от мачты и подошёл ближе. — Кажется, все уже что-то подарили, — сказал он. — Настала моя очередь. Он вытащил из-за пазухи небольшой предмет и бросил его Дэни. Тот ловко поймал. Компас. Тот самый. Волшебный. Который ведёт к заветной цели. Который Джек никогда и никому не отдавал. — С днём рождения, — сказал Воробей. Толпа ахнула. Гиббс выронил стакан. Барбосса перестал курить. — Джек, ты рехнулся? — выдохнул старпом. — Это же твой компас! — Это за то, что малышка тебе жизнь спас? — добавил кто-то. — Так дай ему золото, зачем компас? Ты шутишь? Джек не ответил. Он снова полез за пазуху и вытащил треуголку. Свою чёрную треуголку — символ власти пирата, знак капитана «Чёрной жемчужины». — И это тоже, — сказал он и бросил шляпу сыну. Дэниел поймал и вторую вещь. Теперь в руках у него были и компас, и капитанская треуголка. Он смотрел на них, не понимая. — Что это значит? — спросил он. — Теперь ты капитан «Жемчужины», — просто ответил Джек. По палубе прокатился изумлённый гул. Дэни не верил своим ушам. — Ты… отдаёшь мне корабль? Джек шагнул к нему вплотную, так, чтобы слышал только сын, и тихо сказал: — Это не откуп. А компенсация. За все дни рождения, на которых меня не было. — Он помолчал, потом добавил, глядя прямо в глаза: — И мне никогда не будет наплевать, жив ты или мёртв. Дэниел замер. В горле встал ком. Джек развернулся и сделал шаг к трапу. — Спасибо, пап, — тихо, но отчётливо сказал Дэни. Воробей замер. Весь корабль замер. Джек медленно повернулся. — Ты… Назвал меня… Дэниел, пряча усмешку, ответил: — Да ладно. Всё равно рано или поздно все бы догадались. Пираты загалдели, засвистели, захлопали. — Так вот почему они так похожи! — крикнул кто-то. — Джек, ты скрывал от нас сына? — Да он вылитый ты! Джек медленно подошёл к сыну. На его лице, обычно скрытом за маской насмешки, сейчас сияла улыбка. Не кривая, не пьяная, а настоящая — счастливая. Дэни обнял отца. Джек, помедлив секунду, ответил на объятие — осторожно, чтобы не задеть свою рану в боку. — Называй меня так почаще, — прошептал он. Потом отстранился и, взяв себя в руки, уже громче сказал: — Я не готов сойти на берег. Так что, капитан, — он кивнул на треуголку в руках Дэниела, — если вы не против, я хотел бы служить под вашим началом. Дэни надел отцовскую треуголку — она пришлась впору. — Как пожелаете, мистер Воробей, — ответил он, усмехнувшись. — Мне такие, как вы, в команде очень нужны. Он протянул руку. Джек пожал её. --- «Чёрная жемчужина» снялась с якоря на рассвете. Ветер наполнил паруса, и Дэниел, сжимая в руке отцовский компас, взял курс туда, куда указывала стрелка. Корабль отправился в плавание по зову древнего артефакта — туда, где море встречалось с горизонтом, а тайны поджидали за каждым поворотом. Послесловие: В этом плавании они действительно отыскали сердце. Но только ли сердце Уилла Тёрнера?