За победу!

Ночь стояла над морем глубокая и безлунная — лишь изредка из-за облаков выглядывал робкий серебряный серп, чтобы тут же снова спрятаться. В каюте «Чёрной жемчужины» пахло мокрым деревом, порохом и потом. Дождь за бортом стих, но волнение ещё не улеглось — корабль мерно покачивало на тяжёлых валах. Свечи оплывали в медных подсвечниках, отбрасывая дрожащие тени на лица собравшихся. Барбосса сидел во главе стола, попыхивая трубкой. Гиббс стоял у карты, нервно потирая переносицу. Уилл прислонился к переборке, хмуро глядя перед собой — его сердце всё ещё было у Джонса, и от этого на душе было неспокойно. Карина сидела в углу, спокойная и собранная. Генри и Элизабет молчали. Дэниел стоял у окна, глядя на тёмную воду. Он не участвовал в обсуждении — не мог. В ушах всё ещё звучал крик Джека, когда тот упал на колени, прижимая руку к боку. Клешня Джонса достала его. Рана была серьёзной — Дэниел видел кровь, которая текла сквозь пальцы отца, прежде чем он вынужден был уплыть сам. «Он жив. Он должен быть жив» — повторял он про себя, но страх сжимал внутренности ледяными тисками. — Нам нужно вернуться на «Голландец», — сказал Барбосса, выпуская колечко дыма. — И вернуть сердце Уилла, и Джека. — Если он вообще жив, — буркнул Гиббс, сам не понимая, что сказал. Дэниел резко обернулся. Его лицо побелело, а в глазах блеснуло что-то, чего никто из присутствующих раньше не видел — не просто гнев, а отчаяние, граничащее с ужасом. К горлу подступила тошнота, и он почувствовал, как глаза начинают щипать предательские слёзы. Он сжал челюсти, чтобы не разреветься при всех, и отвернулся к окну, стирая лицо рукавом. В каюте повисла неловкая тишина. Гиббс, поняв, что сморозил глупость, открыл рот, чтобы извиниться, но не нашёл слов. — Жив ещё, жив, — проворчал Барбосса, стряхивая пепел. Голос его прозвучал неожиданно спокойно, даже уверенно. — Джонс точно захочет его помучать подольше. Не стал бы он убивать Воробья сразу — слишком много между ними старых счётов. Так что у нас ещё есть время. Дэниел медленно выдохнул. Слова Барбоссы подействовали лучше любого лекарства. Он сглотнул комок в горле и, взяв себя в руки, повернулся к столу. — У меня есть план, — сказал он. Голос его звучал ровно, только в глубине глаз всё ещё стояла боль. — Но мне понадобится помощь. --- План был безумен. Дэниел предлагал вернуться на «Голландец» одному, сдаться в плен, отвлечь Джонса, пока остальные проникнут на корабль и найдут сердце. Он изложил всё спокойно, чётко, словно речь шла о простой прогулке, а не о добровольном шаге в лапы врага. — Ты рехнулся, парень, — выдохнул Гиббс. — Джонс тебя в порошок сотрёт. — Не сотрёт, — Дэниел говорил спокойно, но в глазах его горел тот самый лихорадочный огонь, который Гиббс уже видел однажды — много лет назад, когда совсем другой молодой капитан предлагал не менее безумные планы. — Джонс любит представления. Ему нравится, когда пленники трепещут перед ним, умоляют, пытаются торговаться. Я дам ему это зрелище. А пока он будет наслаждаться, вы проникаете на корабль и ищете сердце. — А если он сразу тебя убьёт? — хмуро спросил Барбосса. — Не убьёт, — повторил Дэниел. — Я ему нужен. Джек сбежал, но я вернулся. Это заинтересует его больше, чем быстрая расправа. Он захочет понять, почему. И пока он будет задавать вопросы, вы работаете. Уилл, до этого молчавший, тихо произнёс: — Это рискованно. Но другого плана у нас нет. Мы не знаем, где сердце, и не сможем обыскать весь корабль, пока он будет ждать нас на палубе. — Я знаю, где его искать, — сказал Дэниел. — Обыщите капитанскую каюту Джонса. Пираты всегда хранят самые ценные трофеи там. — А почему ты так уверен? — спросил Гиббс. — Не тратьте время на ненужные вопросы, — отрезал Дэниел настолько уверенным тоном, что никто не посмел ему возразить. Барбосса задумчиво постучал пальцем по столу. — А как вы с Джеком выберетесь? — спросил он. — Выберемся, не переживайте, — просто ответил Дэниел. — Когда вы найдёте сердце, у Джонса будет слишком много забот, чтобы заниматься нами. --- «Голландец» стоял на якоре в полумиле от них. Дэниел подошёл к борту один. Никакой шлюпки, никакой хитрости. Просто спустился по канату в воду и поплыл. Холод обжигал, но он не обращал внимания. В голове пульсировали три мысли, сменяя друг друга: «Он жив. Он ранен. Я должен вытащить его». «Команда уже тут, они ищут сердце Уилла». «Главное — продержаться. Продержаться любой ценой». Когда он взобрался по якорной цепи на палубу «Голландца», его встретили сразу. Трое мертвецов схватили его за плечи, и он даже не сопротивлялся. — Ведите к вашему капитану, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. --- Джонс встретил его на корме, стоя на капитанском мостике. Увидев связанного юношу, он склонил голову набок, и его щупальца зашевелились в любопытстве. — Мальчишка вернулся, — протянул он. — Неужели тебе так дорог этот жалкий пират, что ты пришёл умирать вместе с ним? — Я пришёл забрать его, — сказал Дэниел, глядя прямо в зелёные глаза. — И сердце Уилла Тёрнера. Джонс засмеялся — скрежещущим, торжествующим смехом. — О, ты мне нравишься. У тебя есть дерзость. Я сохраню твою голову в своей коллекции, когда закончу с Джеком. — Он помолчал, с интересом разглядывая юношу. — Так дорог тебе Воробей? Что он для тебя? Капитан? Друг? Или, может, нечто большее? Дэниел промолчал, но внутри всё сжалось. «Он не должен узнать. Никто не должен». — Не хочешь говорить? — Джонс пожал плечами. — Ничего. У меня есть время. Сначала я прикончу Джека, а потом поговорю с тобой. Он махнул рукой, и Дэниела потащили вниз, в трюм. --- В трюме, среди груд старых канатов и ящиков, в тесной клетке сидел Джек. Увидев сына, он вскочил на ноги и тут же замер, схватившись за бок. На его рубашке темнело большое пятно крови, лицо было бледным, но глаза горели. Дэниела грубо толкнули к соседней клетке, такой же тесной и грязной. Замок щёлкнул, и мертвецы, не сказав ни слова, развернулись и ушли, оставив его в темноте. — Ты… — Джек схватился за прутья своей клетки, вглядываясь в полумрак. — Что ты здесь делаешь?! Я же велел убираться! — Спасаю тебя, — Дэниел уже достал из сапога тонкую отмычку и принялся за свой замок. — Не благодари. — Спасаешь?! — Джек заметался в клетке, и в его голосе сквозило неподдельное, почти паническое беспокойство. — Ты хоть понимаешь, что Джонс сделает с тобой, если поймает?! Я не для того… Он запнулся, прижимая руку к ране, и скривился от боли. — Я не для того остался там, чтобы ты лез обратно! Уходи, пока не поздно! Замок клетки Дэниела щёлкнул. Юноша быстро выбрался наружу и подошёл к отцу. — Успокойся, — сказал он, принимаясь за замок на клетке Джека. — Я не один. Команда уже тут, они ищут сердце Уилла. Я сказал им, чтобы обыскали капитанскую каюту. — И почему ты так уверен, что оно там? — Джек попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой из-за боли. Дэниел, наконец справившись с механизмом, распахнул дверцу и помог Джеку шагнуть наружу. — Джонс хоть и не человек, но он пират, как и мы с тобой, — сказал он, поддерживая отца за плечо. — А пираты всегда хранят самые ценные трофеи в капитанской каюте. Сердце Уилла — его главный трофей. Оно точно там. — Ты истекаешь кровью, — заметил Дэниел, взглянув на тёмное пятно, расползающееся по боку Джека. — Пустяки, — отмахнулся Воробей, но голос его был слабее обычного. Дэниел молча сорвал с себя рубашку, разорвал её на полосы и быстро перевязал рану. Джек зашипел, но не отстранился. — Я же сказал тебе уходить, — прошептал он, когда Дэниел завершил перевязку. — Не надо было лезть. Дэниел, оставшись без рубашки, усмехнулся той самой кривой усмешкой, которая была так похожа на джековскую. — А ты как будто всегда слушал приказы? — Он чуть склонил голову. — Извини, генетика сильная штука, ничего не поделаешь. Джек замер. На его лице мелькнуло удивление, а затем что-то тёплое, почти нежное, что он тут же спрятал за привычной маской. — Генетика, значит, — буркнул он, отворачиваясь. — Ну пошли, пока нас не хватились. --- На верхней палубе уже кипел бой. Команда «Жемчужины» сражалась с мертвецами, и теперь преимущество было на их стороне — Джонс не ожидал нападения изнутри. Дэниел помогал Джеку пробиваться к шлюпкам. Воробей, несмотря на рану, держался молодцом, но Дэниел чувствовал, как тяжело ему даётся каждый шаг. И тут Дэниел увидел Карину. Она отбивалась от двух мертвецов, но третий, огромный, с клешнёй вместо руки, заходил сбоку. Девушка не замечала его. Ещё секунда — и клешня вонзится ей в спину. — Карина! — крикнул Дэниел, но она не слышала. Не раздумывая, он отпустил Джека и рванул вперёд, перепрыгивая через ящики и канаты. Времени на раздумья не было. Он врезался в мертвеца плечом, сбивая его с ног, и в тот же миг его собственная шпага взлетела вверх, принимая удар второго противника. Карина, обернувшись, успела добить третьего. Вдвоём, спина к спине, они за считанные мгновения расправились с теми, кто ещё пытался до них добраться. — Ты… — выдохнула она, тяжело дыша. — Спасибо. — Не за что, — бросил Дэниел, уже оглядываясь в поисках Джека. Он не знал, что в этот момент на него смотрели трое. Джек, прислонившийся к мачте, чтобы перевести дух, увидел, как его сын, рискуя собой, бросается спасать девушку. В его груди что-то сжалось — не то страх, не то восхищение. «Как он похож… нет, не на неё. На меня. На того меня, каким я был когда-то». Барбосса, пробивавшийся к капитанскому мостику, тоже заметил. Он видел, как этот мальчишка, которого он считал просто нахальным юнцом, не колеблясь, кинулся под удар, чтобы спасти его дочь. Старый пират ничего не сказал, только крепче сжал шпагу и прорычал себе под нос что-то неразборчивое. А Уилл, наблюдавший за всем с борта «Голландца», тихо улыбнулся. «Вылитый отец. И сам этого не замечает». --- Сердце Уилла нашли в капитанской каюте — в деревянном ящике, окованном серебром, на самом видном месте. Генри, первым ворвавшийся в каюту, схватил ящик и выскочил на палубу. — Уходим! У меня сердце отца! — крикнул он. Джонс, поняв, что его обвели вокруг пальца, взревел от ярости. Он заметил Джека, который, опираясь на мачту, пытался пробиться к шлюпкам, и рванул к нему. — Ты, Воробей, умрёшь первым! — заорал он, занося клешню. Джек не успел бы увернуться — рана мешала двигаться. Но в этот момент перед ним встал Дэниел, закрывая собой. — Ну что, — выдохнул Джек, оказавшись у сына за спиной, — у тебя есть план, как мы отсюда выберемся живыми? — Есть, — Дэниел кивнул в сторону борта, где уже висели канаты. — Прыгаем. — Я начинаю гордиться твоей способностью к импровизации, — усмехнулся Джек, хотя на лице его была гримаса боли. — Не начинай раньше времени, — ответил Дэниел, и они одновременно, не сговариваясь, рванули к борту. Позади них ревел Джонс. Один из мертвецов, успевший перехватить Дэниела, полоснул его шпагой по плечу. Юноша стиснул зубы, почувствовав жгучую боль, но не остановился. Он схватил канат, помогая Джеку спуститься, и только потом, когда волна сомкнулась над ними, позволил себе коротко выдохнуть сквозь стиснутые зубы. --- На «Жемчужине» их вытащили на палубу. Джека сразу окружили — Гиббс помог ему сесть, Карина принесла чистые тряпки для перевязки. Уилл держал в руках ящик с собственным сердцем, и на его лице сияла облегчённая улыбка. Дэниел, держась за плечо, сквозь пальцы которого сочилась кровь, опустился на ящик. Он был без рубашки — та осталась на «Голландце» и в виде бинтов на теле отца. — Ты ранен, — заметила Карина, подходя к нему. — Царапина, — отмахнулся он, но позволил ей перевязать рану. Джек, опираясь на мачту, смотрел на это, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на беспокойство, но он ничего не сказал. Торжество оказалось недолгим. — «Голландец» разворачивается! Идёт на сближение! — раздался тревожный крик с вороньего гнезда. Джек поднялся на ноги. — Без сердца он должен ослабнуть… — пробормотал он. — У него больше нет власти над Уиллом, но сам он… «Летучий Голландец» не выглядел ослабшим. Его чёрные паруса надулись от ветра, и корабль-призрак устремился к «Жемчужине». На носу, вцепившись в фальшборт клешнёй, стоял Дейви Джонс. Его щупальца бешено извивались, а зелёные глаза горели ненавистью. — Власть! — взревел Джонс. — Вы отняли у меня власть! Но я заберу ваши души! — К бою! — скомандовал Барбосса. «Голландец» врезался в борт «Жемчужины». Мертвецы посыпались на палубу. Битва закипела с новой силой. Джонс пробивался к центру палубы, сметая всё на своём пути. Он рванул к Уиллу, но на его пути встал Генри, сжимая в руках ящик с сердцем отца. Барбосса прикрывал их, отбиваясь от мертвецов. Карина сражалась рядом с отцом. Джек, несмотря на рану, снова встал рядом с Дэниелом. Они сражались спина к спине, как и раньше. Дэниел, чувствуя, как плечо саднит, стиснул зубы и не отступал. Джонс, заметив их, бросился на Джека, но Дэниел вонзил шпагу в его бок. Джонс взревел, занося клешню над головой юноши. — Нет! — Джек рванулся вперёд, заслоняя собой сына. Клешня опустилась, но в этот момент Уилл, собрав последние силы, подхватил выпавший у кого-то пистолет и выстрелил Джонсу в спину. Тот пошатнулся, выпустив Джека. Щупальца обвисли, зелёный огонь в глазах начал угасать. — Проклятый Воробей… — прохрипел Джонс, опускаясь на колени. — Ты… ты заплатишь… Он рухнул на палубу, и в тот же миг по его телу пробежала судорога. Из груди вырвался последний вздох, и Дейви Джонс, капитан «Летучего Голландца», повелитель морских глубин, рассыпался в прах. В ту же секунду мертвецы на палубе замерли. Их тела начали истончаться, превращаясь в серебристую дымку, которая поднималась в воздух и таяла. «Голландец» медленно отходил, погружаясь в мглу. На палубе воцарилась тишина. Ночь начала отступать — на востоке, над самой кромкой воды, появилась бледная полоска света. --- Дэниел опустился на ящик, чувствуя, как дрожат руки. Рядом с ним устало опустился Джек, прижимая руку к перевязанному боку. Карина, подойдя к Дэниелу, закончила перевязывать его плечо, которое всё ещё кровоточило. — Ты заслонил меня от клешни, — тихо сказал Дэниел, глядя на Джека. — Зачем? Ты мог увернуться. — А ты, когда на Джонса полез без шпаги, да ещё с дырявым плечом? — хмыкнул Джек, но в голосе его не было насмешки. — Извини, генетика. Дэниел поднял глаза. Джек смотрел на него с непривычной серьёзностью. — Жив? — спросил Воробей. — Жив, — ответил Дэниел, придерживая перевязанное плечо. — И я жив, — Джек усмехнулся, морщась от боли. — Хорошая выдалась ночка. Вокруг них команда уже приходила в себя. Гиббс перевязывал раненых. Барбосса, опираясь на шпагу, переговаривался с Уиллом. — А ты неплохо держался, парень, — сказал Барбосса, подходя к Дэниелу. — Совсем не как зелёный юнец. Карина подошла к отцу и, к удивлению всех, обняла его. Старый пират сначала окаменел, но потом неуклюже похлопал дочь по спине. Уилл, стоявший рядом, вдруг поднял взгляд к небу. На востоке разгоралась заря, окрашивая горизонт в розовые и золотые тона. Ночь отступала, уступая место новому дню. — А он с сегодняшнего дня и правда больше не юнец, — сказал Уилл, и в его голосе прозвучала тихая торжественность. — Посмотрите — рассвет. Девятнадцатое апреля только начинается. Восемнадцать лет, Дэниел. С сегодняшнего дня ты совершеннолетний. Дэниел поднял голову. Небо над морем светлело, разгоняя тьму, и в этом мягком утреннем свете всё казалось другим — и палуба, и уставшие лица, и даже сам воздух. — Я не отмечаю, — сказал он, но голос его прозвучал не так уверенно, как раньше. — В этот раз придётся, — хмыкнул Барбосса, выпуская колечко дыма. — Гиббс, найди ром! — Нашёл! — отозвался старпом, уже доставая откуда-то заветную бутылку. Джек, всё это время молчавший, поднялся и направился к Гиббсу. Когда он вернулся, в руках у него было два стакана. Один он протянул Дэниелу. — За капитана Дэниела, — сказал Джек, и голос его звучал непривычно мягко. Дэниел взял стакан. Он посмотрел на отца — в глазах Джека не было привычной насмешки, не было защитной маски. Было что-то другое. Что-то, что Дэниел не решался назвать. Но вместо того чтобы повторить тост, он поднял стакан выше и обвёл взглядом команду — уставших, раненых, но живых людей, которые только что одержали победу над самим Дейви Джонсом. — За победу! — сказал Дэниел. На мгновение повисла тишина, а потом палубу огласил дружный рёв: — За победу! Стаканы звонко стукнулись, ром обжёг горло, и кто-то уже затягивал старую пиратскую песню. Барбосса, прищурившись, смотрел на Джека и Дэниела, стоящих рядом. Уилл перехватил его взгляд и едва заметно улыбнулся, но ничего не сказал. А Джек и Дэниел стояли у борта, глядя, как солнце медленно поднимается из-за горизонта, окрашивая море в расплавленное золото. Новый день вступал в свои права, и всё вокруг — и светлеющее небо, и уходящая ночь, и тихий плеск волн — казалось предвестием чего-то нового. — С днём рождения, — тихо сказал Джек, не глядя на сына. Дэниел не ответил. Но, сделав ещё один глоток рома, он впервые за много лет почувствовал, что этот день действительно что-то значит. И что рассвет, который они встречают вместе, может стать началом того, о чём он раньше даже боялся мечтать.