Ты с рюкзаком за плечами - а я играю навылет

Выходные Тинка еле вынесла – неизбежный разговор с Женей о произошедшем висел над ней дамокловым мечом, практически не оставляя сил и времени для мыслей о чём-то другом. Если бы не Никита и цербер Вячеслав со своим воскресным эфиром – свихнулась бы вконец, определённо. Благо, генеральному до душевных терзаний своих сотрудников дела традиционно не было никакого, поэтому безапелляционное «Урсула, чего расселась, как генерал на свадьбе, у тебя съёмка через час!» оказалось действительно эффективным волшебным пенделем. Никита же, пользуясь тем, что на его персону начальство пока не посягает, посвятил последний оставшийся выходной заскучавшей без его внимания Вике. Нет, у его любимой девушки и впрямь золотой характер – выдержала эту чумовую пятницу, не обиделась на него за сорвавшееся из-за Тинкиной истерики свидание, ещё и Бурдуковскому мозги вправила, растолковав, что к чему. Выяснилось, что и самому старосте Тиныч вовсе даже небезразлична – об этом, конечно, Емельянов догадывался, но всё равно поворчал для порядка: «вот и не тормозил бы тогда, а то напугал мне её, она нос в универ сунуть боится!». Вика только улыбалась – не злиться же всерьёз на этих двух, ведущих себя как великовозрастные дети – и доверчиво прижималась к нему, шепча «ну ты-то со мной тормозить не будешь?». Против такой атаки парень устоять, разумеется, не мог и безоговорочно капитулировал, решив, что подруга и без него со своей личной жизнью справится. Лёха Молчанов до сих пор ходил в шоке от увиденного и, разумеется, лез с расспросами ко всей честной компании. Крис сердито на него шикала, не желая выдавать своего придурочного дружка, больше напоминающего подружку. Приставать с этим к Тинке ему строго-настрого запретил сам Никита, популярно объяснив, что для неё не повод для шуток. Подобная отповедь ошарашила Лёху ещё больше. «Да ладно! Тиныч всерьёз от Бурдуковского тащится? Ну тихушница – и никому ведь ни гугу!» - выдал он тогда, но внушением друга проникся и клятвенно обещал не троллить их обоих на эту тему. Евгений, переживая едва ли не больше самой Тинки, пытался выстроить в голове предстоящий разговор с ней, который не испортил бы положение вещей ещё больше. А это казалось ему задачей куда более сложной, чем даже в своё время освобождение из-под ига Жанны Фёдоровны. Потому что, как ни крути, своим безучастием девушку он обидел. Надо было просто не допускать той сцены, сдать её с рук на руки Емельянову, как планировал изначально, дать ей успокоиться и потом, когда она уже придёт в себя, предложить стать кем-то больше, чем просто друзья. А в идеале – включить мозги ещё в марте и не таскать её за собой в деканат. Страшно даже представить, что она теперь может о нём думать… Но что уж там – история, как известно, сослагательного наклонения не имеет. Теперь придётся исправлять то, что наворотил. Точнее наоборот, чего не сделал. Остаётся надеяться, что Тинка его выслушает, не пошлёт куда подальше и не бросит мечту о журфаке – последнего он себе в таком случае никогда не простит. Сегодня у них как раз планируется занятие, Никита говорил, что она придёт. Но что вот ей сказать, чтобы не потерять её окончательно? -Жень, да не волнуйся ты так, - ободряюще шепчет с соседней парты Вика, игнорируя пояснения Романа Алексеевича об этических основах блоггинга, - Тина сама переживает как не знаю кто, Никита мне рассказывал. Вам просто надо поговорить и расставить все точки над «i». -Я ей, можно сказать, в жилетку плакался из-за Жанны Фёдоровны, - именно это Женя считает самым тяжким своим проступком, не веря, что за такое его простят, - И позволил ей убежать одной в истерике в город. Думаешь, после этого я ещё чего-то заслуживаю? -Ой, да если эта бурятская бомба замедленного действия сама так активно к тебе проявлялась, - вклинивается в разговор Крис, - любому твоему вниманию она будет только рада. Вот бы Лёха каждый раз так голову ломал, когда передо мной накосячит… -Вершинина, Киселёва и Бурдуковский, - заметив в первом ряду совещание не по делу, Роман Алексеевич стучит указкой по столу, - Мы вам тут не мешаем? -Извините, - староста, как всегда, принимает всеобщую ответственность на себя. Мельников скептически хмыкает и возвращается к теме лекции. Разумеется, он слышал, какие вселенски важные вопросы пытались решить студенты на его паре – и им, конечно, знать об этом совершенно не обязательно. А вот ему следовало бы чем-нибудь озадачить Жанну, чтобы та не подняла в очередной раз шума из-за посещения факультета ви-джеем Урсулой. Две пары проходят как в тумане. Евгений впервые за долгое время не может сосредоточиться ни на занятиях, ни даже на том, что говорит остановившая его в коридоре Алла Викторовна о практике в издательстве. Одобрили? Отлично, только как вот уходить на месяц на стажировку, если Тина его не простит и останется здесь одна без поддержки? Он не узнаёт сам себя. Ни разу ещё в его жизни не появлялось девушки, из-за которой из головы вылетали бы даже прямые академические обязанности. Но Тинка-то – не просто девушка. Она ведь вся – ходячий сгусток эмоций, творчества и спонтанности. Бомба замедленного действия, как совершенно справедливо подметила Крис. И зачем тогда ей, живущей в своём иррациональном мире, скучный замкнутый рационал вроде него? Подобными мыслями Бурдуковский терзается до начала большой перемены – но стоит ему выйти из деканата, куда заносил журнал по просьбе Аллы Викторовны, и увидеть стоящую в одиночестве возле стены Тинку, и эти, и какие бы то ни было другие мысли улетучиваются из его головы вообще. Всё резко перестаёт быть важным, кроме одной отдельно взятой – и отчаянно хочется верить, что хотя бы не бывшей – ученицы и подруги. Она явно погружена в свои размышления и его не видит, что, наверное, к лучшему – а то разнервничалась бы ещё. Но обнаружить своё присутствие всё равно приходится, подойдя ближе и негромко окликнув: -Тина? Девушка оборачивается, и Женя ясно видит испуг в её глазах. И как теперь с ней быть? Что сказать, если приблизься он к ней на шаг – того и гляди снова сорвётся с места куда глаза глядят? Уставшая, измотанная – а ведь на самом-то деле она совсем другая. Как теперь вернуть прежнюю Тинку, которую было легко понять с полуслова, которая запросто звала его на посиделки с Емельяновым и компанией (а он ещё отказался из-за Жанны Фёдоровны, тормоз несчастный!), напевала себе под нос своих «Снайперов», смеялась в телефонную трубку и была гораздо ближе, чем он мог себе представить? Подпустит ли теперь она его к себе хотя бы на десятую часть прежнего расстояния? -Жень, привет. Я, - запинается подруга, опустив глаза, - хотела извиниться за то, что случилось в пятницу. На меня чёрти что нашло, если бы не мама – я бы ни за что не стала к тебе лезть, ещё и при таких обстоятельствах. -Тин, - Что? Она это серьёзно, ещё и извиняется? - На самом деле это я должен просить прощения, потому что тогда впал в ступор и позволил тебе так вот уйти. И за то, что раньше тебя за собой таскал, как единоличную группу поддержки. И я пойму, если ты теперь совсем не захочешь меня видеть. Только, пожалуйста, не бросай идею поступить сюда. У тебя и правда талант, будет обидно, если ты зароешь его в землю. -У меня, похоже, врождённый талант косячить, - Тинка невесело ухмыляется, - И я, наверное, всё-таки прибью Никиту. Он говорил тебе что-то обо мне и о том, почему я… - снова сбивается от волнения, - сделала то, что сделала? -Вообще-то не он, а Вика, - врать ей Евгений не собирается, - Она, по-моему, раньше всех проинтуичила, что мы с тобой относимся друг к другу не так, как нам самим кажется. -Мы… Что?! – видимо, он снова ляпнул какую-то глупость, раз она уставилась на него, как на НЛО, - Жень, - устало отмахивается, - Не говори того, чего не думаешь. Я не сержусь на тебя абсолютно ни за что, так что тебе нет необходимости как-то пытаться загладить вину. Только тут до Бурдуковского доходит, что Тинка ему просто не верит. Или в себя не верит. В общем, её надо срочно убедить, что он её не жалеет, не боится слухов и тем более не считает их такие запутанные чувства ошибкой. -А хочешь, я расскажу, что могло бы произойти в тот день, если бы твоя мама не устроила вам с Емельяновым весёлую жизнь и тебе не было так плохо? – всё-таки он не оставляет надежды донести до этой упрямицы истину, по уже почти сложившейся привычке взяв её руки в свои. Она вздрагивает, но рук не выпускает – только смотрит на него вопросительно: -Что? -Если бы ты пришла в институт чуть менее взвинченной, я бы очень многое тебе рассказал. Например, о том, как легко ошибаться в людях, когда к двадцати годам так и не научился в них разбираться. И всё равно извинился бы за то, что не мог развязаться с Жанной Фёдоровной без твоей поддержки. Потому что категорически нельзя впутывать в свои неприятности девушку, которая нравится, но и так уже успела наслушаться всякой ерунды, - высказав, наконец, самое главное, Женя переводит дух. Остаётся надеяться, что в этот раз Тинка поймёт его правильно. И, кажется, понимает: -Ты серьёзно? То есть, если бы матушка не вывела меня из строя с утра пораньше и я была бы способна хоть что-то адекватно выслушивать – ты бы… - закончить она так и не решается, но его это уже не пугает: -…предложил узнать друг друга поближе. И, знаешь, мне кажется, мы потеряли не так уж много времени, чтобы было поздно. -Мне тоже так кажется, - девушка наконец оттаивает и смущённо улыбается. Возводить вокруг себя защитные стены можно сколько угодно – но какой в этом смысл, если человек, к которому давно уже тянется её вечно беспокойная душа, всё-таки рядом и, оказывается, чувствует то же самое? Оказавшись в тёплых Жениных объятиях, она наконец понимает в полной мере, что ощущает Вика, которой не страшно доверять Никите и открыто проявлять свои чувства без оглядки на обстоятельства. Но весна – весной, влюблённости – влюблённостями, а до вступительных экзаменов – всего ничего, поэтому неуклюжая парочка всё-таки перемещается в библиотеку. Правда, выходит у них вместо занятия, откровенно говоря, не пойми что и сбоку бантик. То Тинка отвлекается, вслушиваясь больше в голос самого лучшего на свете учителя, чем в тему, которую он объясняет. То Евгений случайно-намеренно задевает её, передавая распечатку с заданием, и обоих довольно-таки ощутимо бьёт током. В общем, и самим себе, и окружающим они напоминают скорее впервые влюбившихся семиклассников, чем будущих журналистов. К счастью, никому из педагогов нет до их рассеянности и несобранности никакого дела. Традиционно покупая в буфете кофе для себя и теперь уже своей девушки (звучит даже в мыслях крайне непривычно, но приятно – что уж там), Бурдуковский сталкивается с Романом Алексеевичем. Тому хватает одного взгляда на старосту и на притихшую Тинку, чтобы всё понять – но он и в этот раз проявляет высшую степень тактичности, радуясь про себя, что Жанна ушла на совещание к Роберту Валерьяновичу в ректорат. Но уже на выходе из буфета новоявленную парочку подкарауливают Кристина и Лёха. -Бурдуковские, отвлекитесь уже, наконец, друг от друга, у нас к вам дело на миллион! – Крис, как всегда, неподражаема и непосредственна. Женя виновато косится на Тинку, но она ещё не до конца отошла от свалившихся на неё за последние полчаса эмоций, чтобы как-то реагировать. -Что такое? Где пожар, потоп или второе половецкое вторжение? – а вот самому старосте ничего не остаётся, кроме как вспомнить о должностных обязанностях. -Не половецкое, а школьное. Маман спустили сверху указание провести «Ночь в университете» для толпы школоты, которая может к нам поступить, - в своей обычной раздолбайской манере вещает Молчанов, - И что-то мне подсказывает, что помимо тусовки планируется какая-то просветительская байда, то есть, пардон, часть. А кроме тебя, ну и Вики вон ещё, за это никто не возьмётся. -Я в деле. Но только если Тина со мной, - выдвигает неоспоримое условие Евгений, на что оба незадачливых организатора только со смехом фыркают и на радостях лезут к ним обниматься. -И на вашем месте я бы признался Никите, что вы больше не в контрах, - напоследок советует Лёха, - А то он мне весь день мозги выносил, всё переживал, как бы наш ходячий научно-исследовательский институт, - кивает на старосту, - Тиныча не обидел. -Обойдётся, - внезапно выдаёт сама девушка, хитро прищурившись, - Меньше совать будет свой длинный нос везде и всюду. Вот разберёмся с этой вашей универовской ночью – и расскажем. -Ну-ну, как знаете… Расходится парочка поздно, а дай им волю – не расставались бы вообще, говоря о какой угодно ерунде, лишь бы подольше остаться вместе. Но одного взгляда на многозначительно демонстрирующего наручные часы охранника Гену Бурдуковскому хватает, чтобы намёк понять. Тинка немного грустно вздыхает, но долго хандре не предаётся – через три дня эта самая ночь, а значит, надо помочь Жене и вообще – чем не место для первого официального свидания? Парень, догадавшись по её мечтательному виду, что она задумала, согласно кивает – заодно и все бестолковые расспросы и сплетни наконец-то прекратятся. У самой автобусной остановки он вдруг останавливает Тинку, не обращая внимания на табло с мигающим расписанием транспорта, и шепчет, что вообще-то должен ей кое-что вернуть. Та непонимающе хлопает глазами, пока в конце концов не оказывается застигнута врасплох поцелуем – нежным, осторожным, но уверенным, так что пути назад от этого вот чуда в перьях у неё теперь точно нет. -А я из-за тебя, кажется, автобус пропустила, - вырывается у девушки ни к селу ни к городу, когда Женя размыкает объятия и растерянно смотрит на многострадальное расписание. Впрочем, всерьёз это никого из них не беспокоит – тем более, что вместо автобуса уже через несколько минут приходит подходящая маршрутка. Тинка, сделав над собой усилие, шмыгает в транспорт, машет Бурдуковскому на прощание и даёт зарок чётко считать остановки, а то со всей этой романтикой действительно хоть до Катманду доехать можно, если зазеваться. Но, немного придя в себя, она находит в кармане куртки наушники, и погружается в музыку, не сомневаясь, что у любимой группы и под сегодняшнее её настроение найдутся строчки. И, как всегда, не ошибается, шёпотом подпевая: «Давно не виделись – здравствуй. Наш город не изменяет. Наш город пахнет любовью. Наш город как новобранец. Ты с рюкзаком за плечами – а я играю навылет. Всё так же сердце танцует…» Может быть, ей и правда удалось наконец найти свою тихую гавань?