Глава 4. Эхо дерзкой песни

Все еще нежно смотря на подаренную в порыве благодарности прапорщиком Глашу, который заметил восторженный взгляд психолога, Шерлок пер вперед по улице, а Вастон с трудом догонял, злясь. У Задова они засиделись до позднего вечера, а результатов никаких, кроме очередной травмы психики Игоря. Слава водороду, в какой-то момент пришла Ниночка, вежливо напомнив, что у нее с мужем одно важное дело. А то чувствовал, просидят у него неделю. В какой-то момент дедуктивутый резко остановился на дороге, Ватсон врезался в его спину и тут же отскочил, слегка оттолкнув. Тот же принюхался на долгую минуту, прижав на всякий случай Глашу к сердцу. — Чую… запах дешевых понтов, — медленно произнес он, а потом развернулся к Ватсону с тревожным криком: — Вызови поезд на эту улицу, погни здания, как на картинах Дали, Лео, скорее! Пора взяться за старое! Но было поздно — вдали показался силуэт жестокого убийцы комнатных улиток. Даже Игорь испытал боль и гнев, все еще помня смерть общих любимцев. Первым порывом Шерли было вызвать на бой Трафарета, отвечая на его рэп заученным Чингисханом, давно готовый отомстить, в том числе за уведенный у него из загса труп, который сначала взял его фамилию, он, было дернулся вперед, но Ватсон, заметив того, кто вел Трафарета, удержал его, вспомнив показанные прапорщиком фотографии. Он шокировано выдал: — Это же полковник Багратионов. Обалдеть, не воскреснуть… Только сейчас друганы заметили зеленый камуфляж на Трафарете, его скорбно опущенную голову и то, как он, словно осужденный на казнь, плетется следом за полковником. Двое прошли мимо, не заметив напарников, можно было расслышать, как Багратионов строго задает вопросы об уставе рядовому, а тот тускло дает ответы. Шерли широко заулыбался и, торжествуя, через секунду с трепетом посмотрел на Глашу, говоря серьезно: — Моя страсть к тебе не знает границ. Ты вернула мне жизнь после потери. Твоя вера в меня дала мне сил. Эту победу я посвящаю тебе, любимая… Ватсон, провожал задумчивым взглядом военных, но, услышав это, снова вспомнил, что у них проблемы и нужно найти Рыбанько, а Шерли до сих пор страдает херней, потому резко выхватил чашку из его рук, со всей дури ударил об асфальт и та разбилась на мелкие осколки. Шерли, на удивление, оставался невозмутим, опять задумавшись, потирая подбородок и еле слышно бурча любимый трек Чингисхана, которым достал еще вчера, когда орал его во все горло. Игорь, не выдержав, отвесил ему пощечину так, что тот качнулся. Дедуктивнутый удивленно на него уставился. — Это было приглашение к промыванию желудка, от всех тех веществ, что ты потреблял всю жизнь каждый день. Ты достал! Хоть что-нибудь делай, а! Давай хоть еще раз на ту квартиру, где вписка была, сходим? — Ватсон… Обоссатсон… — недовольно проговорил Шерли, а потом заумно понес: — Кажется, твои проблемы со слэшем начались еще в детстве, когда… Игорь скривился, достал из кармана фотографию Рыбанько, ухватил за шею Клоунса и стал тыкать в нее носом, с ненавистью его обрывая, припоминая метод разговора дяди Юры, отчима Шерли: — Мы сейчас ищем ее! Эту! Именно эту женщину! Приди в себя в конце концов! — Гардеробщица? — через какое-то время недоверчиво произнес Шерли. — Что гардеробщица? — уже не зная, удивляться или обезуметь, спросил Ватсон. Он давно отпустил свою первую любовь и не испытывал к ней больше тех горячих чувств, давно решив жить настоящим, только поэтому теперь воспринимал спокойно ее упоминание. Шерли же оттолкнул Игоря и взял в руку фото, с минуту сосредоточенно рассматривая, потом пробубнил скороговоркой: — У Солнышка в записях значилось, что Магды была внебрачная дочь. И та работает стриптизершей, — потом, кряхтя с задором, взглянул на Ватсона: — Прямо как ты любишь — страшные пляски в ночи до атрофирования конечностей! — Шерлонутый, какой же ты… Спаси и сохрани… — с отчаянием потянул, услышав это, Игорь, уже плача, хватаясь за голову и оседая на асфальт с пониманием, что ему крышка, ведь те даже не похожи. Шерли подло заржал, дразня его трусливой плаксой. Такое который раз. Лена расслабилась на груди уже дремлющего Красавчика, когда-то коллеги-стриптизера, легкомысленно выводя узоры пальцами по его мышцам, даже не смотря на него. Он и так старался два дня подряд, вызывая у нее поросячьи визги. Ее взгляд вдруг упал на айфон, разбросанные в беспорядке дорогие шмотки и почему-то в воображении появился четкий образ Антона, чуть ли не выбив слезы. Она стала кусать губы, размышляя. Ощутила впервые четкое желание поговорить с законным мужем не как обычно, вынося мозг, а просто, хоть о чем-то, что ее волнует. Посмотрела внимательно на фотографию матери-Магды, навещавшей ее раз в год, даря краденные шубы не по размеру на вырост, у отца-военного, который постоянно разъезжал с новой семьей почти по всему миру, ничего никогда не разрешав. Скривилась, вспомнив все это, а в основном себе. Антон — это стабильность. Антон… Это что-то еще. Самую малость дав в эти минуты поработать мозгу, выдохнула, дернула Красавчика, выводя его из дремы и строго произнесла: — Лень, надоел, вали, а? А вот это — в первый.