Часть 1

      В последние годы Сэм проходил муторную чёрную полосу: он крепко разругался со Стивом — тот решил уйти в отставку, а в роли своего правопреемника видел исключительно Сокола. Сэму, конечно, приятно оказываемое доверие, но всё его нутро отчаянно не хотело взваливать на плечи такую ответственность. Стив вопрошал, кто же может стать новым Кэпом, на что Уилсон отвечал долгим взглядом в сторону Баки. Роджерс тут же начинал злиться, отвечая, что на Баки свалилось слишком много всякого дерьма, так что отдавать ему ещё и щит со всей прилагающейся головной болью уж точно не стоит.       Баки смотрел на это всё со стороны, делая глубокую затяжку, и хмурил брови. Ему не нравилось, что два его близких друга ссорятся, но предложить друзьям хоть какой-то компромисс не мог.       Так, в очередную перепалку с Роджерсом, Сэм выпалил:       — Иди к чёрту, Капитан! Я нянчил Баки, будто был его матушкой, вытаскивал твою ретро задницу из передряг, попадая в переплёт и ни ты, ни твой дружок не смогли мне помочь, когда было нужно! И теперь ты хочешь, чтобы я принял твой щит, радостно виляя хвостом? Хрен тебе, Стив! Всё, с меня хватит. Я, нахрен, ухожу!       — Уилсон, — прохрипел Баки, выдыхая дым через нос. — Сэм, остынь! Куда ты пойдёшь?       — Я не бездомная дворняга, Барнс. В отличие от тебя и Его высочества Капитана Америка. И, поверьте, без вас я не пропаду.       Позже, когда Сэм официально выбыл из команды Кэпа, он сидел на кухне Сары и пил виски. На душе скребли кошки. Он любил своё дело, любил костюм и Редвинга, и, чего греха таить, очень скучал по друзьям. Без них он теперь казался себе голым и неприспособленным к жизни.       Спустя месяц Сэму позвонил Стив — он чувствовал вину в разладе их дружбы и хотел помириться. Но Сокол был в раздрае и не брал трубку. После пары недель звонков, Стив написал другу небольшое сообщение.       «Я понимаю тебя, Сэм. И я был полным идиотом, сделав такое предложение. Мне просто казалось, что лучше тебя с этой работой никто не справится. Жаль, что мы расстались на не очень весёлой ноте. Прости. И, если всё ещё считаешь меня другом, позвони. В любое время».       Сэм несколько раз перечитал сообщение, поднёс палец к кнопке «Ответить», но тут же передумал, вышел из мессенджера и отключил телефон.              Спустя ещё пару месяцев, Сэм поцеловал Сару в щеку, обнял племянников и, сев в машину, помчался в Вашингтон — там ему снова предложили место в Центре поддержки ветеранов.       Что ж, думал Сэм, в конце концов, служба в рядах Мстителей принесла ему неплохой заработок и этих денег вполне хватит, чтобы прожить самому и помочь Саре с детьми. А в Центре его ждёт стабильный график работы и оплачиваемый отпуск. Работа не сложная и, если честно, любимая, что делало возвращение в столицу более радостным.       По приезде в Вашингтон, Сэм первым делом направился в Центр, чтобы встретиться с бывшим и одновременно будущим боссом.       Широко шагая по коридору, Уилсон упёрся взглядом в знакомую дверь. Подобрался, поправил идеально сидящую рубашку и брюки, провёл ладонью по ёжику волос… После стука аккуратно приоткрыл дверь, спросив:       — Разрешите войти, майор Хэнкс?       — Уилсон! — отозвался грузный седой мужчина, улыбнувшись визитёру. — Проходи, Сэм. Ты быстро добрался. Спасибо.       — Когда майор Хэнкс просит меня приехать как можно быстрее, я прилагаю максимум сил, чтобы выполнить его просьбу. — Сэм отвечает на улыбку, разрывая крепкое рукопожатие. — Рад видеть, Джон. Отлично выглядишь.       — Взаимно, Сэм. Но в моём случае годы берут своё. Мне уже шестьдесят и руководить становится всё сложнее.       — Собираешься уходить?       — Хотелось бы, но мой рапорт об отставке категорически не хотят принимать. Всё обещают найти мне замену, да только никак не найдут. — Джон смотрит на Сэма по-доброму, по-отечески, мягко улыбаясь. — Я мог бы просить тебя стать руководителем Центра, но помню, что ты ответил в прошлый раз. Всё, что мне остаётся — надеется, что однажды Сэм Уилсон передумает. — Сэм вдохнул, чтоб ответить, но Хэнкс выставил руки вперёд. — Я не настаиваю, Сэм. И тем более не прошу о чем-то невозможном. Для меня уже счастье, что высококвалифицированный человек вернулся в строй. Мне тебя не хватало.       — Спасибо, Джон.       — С завтрашнего дня приступаешь к работе. Отдохни хорошенько — в первый день всегда сложно.       И первый день был действительно сложным: нужно было заниматься одновременно новыми подопечными и заполнять кучу бумаг, ознакамливаться с тысячами инструктажей. Но, в конце концов, первый день прошёл вполне удачно.       Спустя две недели к Сэму приставили девушку. Непростую. Поломанную. Жутко упрямую. Такую, что смогла в своём упрямстве перещеголять самого Джеймса Барнса.       ***       Ранним утром Сэм сидел в своём кабинете, изучая личные дела подопечных. Некоторые из них делали явные успехи и уверенно прогрессировали, некоторым нужно было чуть больше времени для адаптации к новой жизни и принятия своих травм. Сэм отобрал на сегодня тех, с кем предстояло больше работы, отчего день обещал быть длинным и утомительным.       Когда часы пробили девять утра, к нему заглянул Джон. В руках у него была папка — очередной подопечный… Кратко введя Уилсона в курс дела, Хэнкс вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.       Имя его новой клиентки — Райли Санлайт. Старший лейтенант военно-воздушных сил Соединённых штатов Америки, лётчик. Совершила тридцать боевых вылетов, двадцать из которых — с поражением цели. Остальные вылеты носили разведывательный характер. При выполнении очередного задания была обнаружена врагом и её самолёт сбили. Райли старалась катапультироваться, но систему заклинило, и выбраться не получилось.       Из-за авиакатастрофы девушке диагностировали компрессионный перелом позвоночника с компрессией спинного мозга смещёнными отломками позвонка, что привело к потере чувствительности в левой руке и множественным ожогам. Сэм про себя отметил, что судьба в некотором роде благосклонно отнеслась к Райли — лицо, шея и руки остались не тронуты огнём. Фото изуродованной спины к материалам не прикладывались, но история болезни вполне однозначно говорила о том, что ситуация не простая.       Кроме того, она в бою потеряла ведомого лётчика, а терять напарника всегда сложно, Уилсон как никто это знал. Первым желанием Сэма было отказаться от девушки, передать в руки другого специалиста — уж слишком много воспоминаний пробуждается в нем от истории Санлайт. Но, немного поразмыслив, решил взяться за неё. Как ни крути, а человеку нужна помощь, да и ему самому пойдёт на пользу ещё раз прожить и проработать боль от потери друга.       Их встреча была назначена на четыре часа вечера. Сэм, к этому времени едва ли не заучивший дело Райли наизусть, всё равно волновался. И когда дверь в кабинет открылась, а на пороге показалась сама Райли, мужчина на минуту перестал дышать. Худая, измождённая, с потухшими серыми глазами, она прятала впалые щеки за густыми длинными волосами цвета спелой пшеницы. Что-то в груди больно кольнуло, и Уилсон подумал, что слишком большие страдания выпали на долю этой крошки.       Сэм, как опытный психолог, отдавал себе отчёт в том, что с первого сеанса разговор не получится, поэтому особо не давил. Дал заполнить несколько анкет, попросил пройти пару тестов, но это была лишь формальность. Вернее, этого вообще не требовалось, просто Сэм решил дать Райли время присмотреться к нему, привыкнуть. Ну, и дополнительная информация никогда не бывает лишней.       Когда Райли заполнила необходимые документы и дрожащей рукой передала обратно, Сэм обратил внимание, что левая рука девушки практически не слушается и висит как плеть.       — Знаете, мисс Санлайт, я тоже много лет назад потерял друга. И тоже в бою. Он был вашим тёзкой.       — Его звали Райли? — загробным голосом спросила она, даже не глядя на Сэма.       — Да. Он был чудесным парнем, всегда прикрывал меня. Надёжнее человека я не знавал. Точнее, знаю как минимум двух, но именно в небе Райли был лучшим из лучших. Ему удавалось видеть то, что никто другой не мог заметить. Кроме того, он обладал потрясающим чутьём и, черт возьми, оно никогда не подводило.       — Мистер Уилсон, — обрывает она, по-прежнему избегая зрительного контакта, — скажите: когда меня снова допустят к полётам?       — Я не могу ответить на этот вопрос. Скорее всего, после полного выздоровления. Мне дали изучить ваше дело и, как я понял, вы получили довольно сложные травмы. Восстановление не будет быстрым.       — Позвонки уже срослись. Док сказал, что проблем нет.       — Понимаю. Но нам нужно соблюсти ряд протоколов, чтобы выпустить вас в небо. Вы ведь прекрасно это понимаете. И наши встречи — часть из них. Я хочу вас попросить отнестись к терапии с пониманием и ответственностью.       — Хорошо. Я могу идти?       — Да. Да, на сегодня мы закончили. Жду вас завтра в это же время.       Тихо попрощавшись, девушка выскользнула из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Сэм остался сидеть, тупо глядя в одну точку. И мысли его были тяжелы.              Шла третья неделя терапии, которая абсолютно не приносила никакого результата. Продвижения не было. Райли упрямо не хотела идти на контакт, не хотела говорить о дне аварии. В глаза не смотрела, говорила тихо, надломлено. Чаще отвечала односложно, максимально стараясь избегать развёрнутых ответов.       Она занимала все мысли Уилсона. Он никак не мог придумать, как вынуть её из оболочки, как вывести хоть на какую-то эмоцию. Пусть кричит, плачет, смеётся — не важно. Должно же быть в ней хоть что-то живо!       Искренне желая помочь, Сэм достал из архива материалы по подобным случаям, изучая их с утра до ночи. Он надеялся получить хоть какую-то зацепку. В конце концов, даже Барнс смог справиться со всем дерьмом, через которое он прошёл! Где-то ему помог сам Уилсон, где-то подтолкнула доктор Рейнар. Это тоже был не простой путь, но Райли… кажется, что душа её разбилась вместе с самолётом и напарником, оставив в живых только оболочку.       Сэм ночами писал конспекты по изученным материалам, систематизируя и обобщая практику помощи подобным Райли. На это ушло немало времени и, когда всё было готово, Сэм с разочарованием понял: каждый из приведённых методов он уже применял. Он пытался просто говорить с Райли на отвлечённые темы, пытался достучаться до неё посредством погружения в воспоминания, старался заставить её прожить день аварии, но на всё это получал лишь одно — холодный затравленный взгляд, тихий безжизненный голос и единственный вопрос: когда её снова вернут в небо?       Сэма захлёстывало отчаяние. Это первый грёбаный случай в его практике, когда на протяжении двух (двух, твою мать!) месяцев у пациента не было никаких результатов. И от её вопросов о возвращении на службу уже откровенно тошнило.       Однажды Сэм всё же сорвался, когда Райли в очередной раз спросила:       — Когда я смогу вернуться?       — О каком возвращении, чёрт возьми, может идти речь, если у тебя левая рука не работает и психическое состояние категорически не устойчивое? — прошипел зло Сэм. — Порой мне кажется, что мы просто отнимаем друг у друга время и тебе требуется не помощь психолога, а долбанного психиатра! Я из шкуры вон лезу, чтобы помочь, а ты прячешься в раковину и не пытаешься пойти мне навстречу! Так какой тогда смысл от того, что я целый час подряд разговариваю со стеной? Или, может быть, дело во мне? Я тебя не устраиваю? Так я сейчас же подойду к майору Хэнксу, и завтра с тобой будет работать другой специалист.       — Я могу идти? — шелестит девушка. Сэм закатывает глаза.       — Всего хорошего!       Едва за Райли тихо закрылась дверь, как в стену полетел графин с водой.              Сэм отработал в центре всего три месяца, а уже чувствовал себя выжатым лимоном. Его удручала ситуация с Райли, поэтому он взял отпуск за свой счёт и отправился в Делакруа.       Там он проводил сутки напролёт на родительской лодке, изредка рыбача, чаще просто разглядывая водную гладь и думая, думая, думая…       — Сэм? — тихо позвала Сара, придя к нему в один из вечеров с бутылкой пива. Протягивая ему напиток, села рядом, обеспокоено глядя на брата. — Тебя что-то тревожит. Расскажи мне.       — Ерунда. Не бери в голову.       — Сэм, я ведь твоя сестра. Ты сам не свой. Может, я смогу помочь?       — Меня беспокоит одна девушка. Она некоторое время назад попала в аварию, получила тяжёлые травмы и потеряла близкого человека. Друга и коллегу. Сейчас она проходил курс терапии у хорошего психолога, но спустя длительное время результата так и нет. И этот психолог сто процентов уверен в своём профессионализме, но девушка… она будто за стеклом. За куполом, через который совершенно невозможно пробиться. Ей очень нужна помощь, но как это сделать?       — А этот опытный психолог уже испробовал все известные методы на несчастной девушке, верно? — спросила Сара, улыбнувшись. Сэм согласно кивнул, тяжело вздыхая. — Но забыл про один-единственный, смею полагать.       — Какой?       — Забота, Сэм. Обыкновенная забота. И терпение. — Сэм непонимающе смотрит на сестру, а та загадочно улыбается. — Поверь мне, братец, как только ты вернёшься на работу — сразу всё поймёшь.       Уилсон отсалютовал Саре. Они чокнулись, сделали по глотку пива. Мужчина прижал к себе сестру, и на душе сразу стало легче. Оказывается, ему давно не хватало сестринской поддержки.              Вернувшись в Вашингтон, Сэм первым делом отправился к Хэнксу, чтобы уточнить есть ли продвижение к терапии Райли и не передали ли её кому-то другому.       Джон сказал, что Райли всё ещё замкнута в себе и ни с кем не контактирует. Ей предлагали продолжить терапию с мисс Фауэр, но Райли наотрез отказалась — она будет ходить на сессии только к мистеру Уилсону. Эти слова приятным теплом разошлись по телу Сэма, поэтому он решил, что с сегодняшнего дня будет в разы терпимее и мудрее, чем был до этого.       Райли пришла, как обычно, в шестнадцать часов ровно. Она тихо открыла дверь, молча вошла в кабинет и села на диван. Привычно сложила руки под грудью, уткнув взгляд на носки берцев.       Сэм молча подошёл к журнальному столику, поставил туда две чашки чая и вазочку с конфетами. Сел в глубокое кресло, приняв расслабленную позу. Достал свой телефон и открыл плей-лист.       — Не возражаешь, если я включу джаз? Очень люблю эту музыку. — Девушка не отреагировала, лишь нахмурила брови. Сэм тихонько включил музыку, потянулся к чашке с чаем. — Попробуй чай, Райли. Это травяной сбор. Его сделала моя сестра. Она живёт в Делакруа, я тебе рассказывал о ней, кажется. — Уилсон удивленно вскинул бровь. — Не рассказывал? О, это моё упущение. Извини.       Некоторое время Сэм рассказывал о сестре, племянниках и родном городке. Рассказывал о лодке, реках и озерах Луизианы, красоте её природы. Вспоминал счастливое детство.       Когда его чашка опустела, а монолог закончился, Сэм бросил взгляд на Райли. Впервые за последние месяцы, она смотрела на него. Её губы тронула лёгкая улыбка и, не сойти Соколу с места, это было прекрасно! У неё белоснежные ровные зубы и до чёртиков милая улыбка. Сердце Сокола дрогнуло и понеслось галопом. Он вдруг подумал, что сделает всё, что угодно, только бы девушка снова улыбалась.       — Слушай, я хочу попросить у тебя прощения. — Сэм виновато посмотрел Райли в глаза. — Я наговорил тебе всякого в прошлую нашу встречу. Прости. Я был на взводе из-за того, что нам никак не удаётся достичь улучшений в твоём состоянии. В некотором роде это было отчаяние. Впредь обещаю себя так не вести. Прости меня ещё раз.       — Пустяки, мистер Уилсон, — отозвалась она. Чуть поёрзав на диване, приняла более расслабленную позу. Немного подумав, потянулась рукой к чашке с чаем. Отхлебнула, прикрывая глаза от наслаждения. — Очень вкусно.       — Хочешь, я попрошу сестру, чтоб она и тебе такой сбор сделала?       — Если можно.       — Без вопросов. А теперь, Райли, позволь мне помочь тебе. Обещаю, я не буду лезть туда, где ты испытываешь сильную боль. Во всяком случае, сейчас. Но давай начнём с малого.       — Хорошо, мистер Уилсон. Я попробую.       Когда сеанс закончился, а за Санлайт закрылась дверь, Сэм откинулся на спинку кресла, довольно глядя в окно. Лёд тронулся! Чёрт возьми, лёд тронулся, а значит, спустя время Райли станет легче! Это ли не счастье?              Прошло ещё полтора месяца, и Сэм зафиксировал у Райли стремительный прогресс. Он так гордится ею! По всему видно, что девушка приходит в себя: в её одежде появились яркие цвета, губы всё чаще трогала улыбка, а некогда неживой взгляд стал тёплым и лучистым. Кабинет Уилсона начал заполнять сдержанный, но искренний смех и это особенно окрыляло мужчину.       Каждый сеанс Сэм начинал с чашки чая, заботливо собранного Сарой. Райли мило улыбалась, принимая из его рук несколько конфет или пирожное. Однажды, Сэм чуть не рассчитал с дистанцией, и его ладонь скользнула по тонким девичьим пальцам. Его словно током ударило. Но этими разрядами ему отчаянно хотелось насладиться и ощущать их как можно чаще. Сэму всего на миг показалось, что Райли разочаровано вздохнула, будто хотела немного задержать это неловкое прикосновение.       После сеанса, когда Райли уже прикоснулась к дверной ручке, он хрипло выдавил:       — Давай завтра сходим в парк? Погода стоит прекрасная. Думаю, на свежем воздухе терапия будет приносить больше плодов.       — С удовольствием, мистер Уилсон. — Райли мило улыбнулась. — До завтра.       — До завтра. И можно просто Сэм.       — Хорошо. Сэм.       Так, это стало их доброй традицией — Райли каждый день приходила к концу рабочего дня, садилась у кабинета Сэма и ждала, когда он освободится. Затем они шли в парк или кафе, говоря обо всем на свете. Сэм был счастлив, ведь Райли открывалась ему всё сильнее. Спустя ещё месяц она уже могла свободно говорить о дне аварии, потере напарника и полученных травмах.       — Откровенно говоря, мне плевать на ожоги на спине. Нет, правда — плевать. Я не большая любительница платьев, тем более с открытой спиной. Меня гораздо больше заботит моя левая рука — она практически не слушается. А ты ведь знаешь, что я больше всего на свете хочу снова в небо. — Райли глубже спряталась в пальто, обнимая ладошками стакан с кофе. — Я уже привыкла справляться в быту с одной рукой, но…       — Послушай. — Сэм поворачивается к девушке в пол-оборота, поправляя девушке падающую в глаза чёлку. — Не вешай нос. Я завтра же попробую переговорить с моим знакомым врачом. Может быть, только может быть, он сможет вернуть тебе руку. Хотя бы частично.       — Спасибо, Сэм! — Райли обнимает мужчину, целуя в щеку, но Уилсон моментально реагирует, перехватывая поцелуй, и накрывает её губы своими. Сердце мужчины грохочет и, кажется, вот-вот разорвется, но сейчас никто не может быть счастливее него. Уткнувшись в мужское плечо, девушка шепчет: — У тебя ведь будут неприятности.       — К чёрту. Мне, на самом деле, нечего терять — я не практикующий психолог. То есть нужное образование у меня есть, но лицензии нет. А что до служебной этики… я договорюсь с майором Хэнксом.       — Я не хочу, чтоб у тебя были неприятности из-за меня.       — Не бери в голову. Только скажи мне, Райли. Ответь всего на один вопрос: ты готова принять мою помощь? Готова делать всё, что будут рекомендовать врачи? — Сэм внимательно смотрит на девушку, совершенно не замечая, что перестал дышать. Она отвечает ему долгим взглядом и согласно кивает головой. Шумно выдохнув, Уилсон прижимает её к себе. — Завтра у тебя начнётся новая жизнь. Пожалуйста, будь к этому готова.       — Спасибо, Сэм. Но знаешь, к чему я не готова? К тому, что теперь хочу бесконечно тебя целовать.       Сэм поддержал это её желание.       Утром, тихо прикрывая за собой дверь гостиничного номера, оставляя мирно спящего Сокола, девушка довольно улыбалась.                     Как и обещал Сэм, за Райли взялся первоклассный невропатолог. Ей сделали множество исследований и процедур, вынеся вполне утешительный вердикт: её рука ещё не потеряна, а лечение займёт не больше полугода. Это будет тяжёлый и упорный труд. Девушка нетерпеливо тряхнула головой — она готова начинать прямо сейчас.       Доктор Беккер понимающе улыбнулся и, расписав необходимое лечение, отправил на процедуры. В глазах Райли горел задорный огонь.       «Всего полгода и я снова буду в небе! Остались жалкие шесть месяцев, и всё это закончится» — думала она, идя по длинному коридору клиники.       В это же время Сэм сидел в своём кабинете и в пол-уха слушал очередного подопечного. Его мысли были заняты потрясающей девушкой, которая вошла в его жизнь, будучи сломанной и потерянной, но оказалась страстной, нежной и отзывчивой. Она пылала в его руках, горела и плавилась, сводя с ума своим рваным дыханием, жаркими поцелуями, мягкими умелыми руками. В её глазах была любовь и преданность; в них читалась благодарность за то, что согрел и не отпустил, когда было плохо.       И если до прошлой ночи Сэм убеждал себя, что он просто беспокоится о Райли, то сейчас ясно понимал — его сердце давно уже принадлежит ей. Он бесконечно её любит. Так, как никогда в жизни не любил.       Рабочий день мучительно тянулся, но Уилсон жил одной лишь мыслью — в пять часов вечера он закроет кабинет, выйдет из Центра и, пройдя через парк, встретит мирно сидящую на лавочке Райли.       Так и случилось и сегодня. Она сидела на лавочке, чему-то улыбаясь.       — Привет! — здоровается он, занимая место рядом. Райли поднимает голову, кивает и целует мужчину в губы. — Как ты?       — В порядке. Спасибо тебе, Сэм. Доктор Беккер уделил мне довольно много времени, назначил терапию, и я прямо сегодня начала заниматься рукой. Он сказал, что через полгода можно будет играть на рояле двумя руками.       — Прекрасная новость! Стоит отметить. Идём, поужинаем? — Сэм подаёт девушке руку, которую она с радостью принимает.       — Идём.       Молодые люди сидели в кафе, ужиная сырным супом и итальянской пастой. Райли выглядела счастливой, но немного уставшей. Сэм не переставал любоваться ею: серые глаза излучали спокойствие, в них наконец-то начинала возвращаться жизнь. Пшеничные волосы сейчас собраны в тугую гульку, но эта причёска удивительно красит Райли.       — Давай закажем вина? — невпопад предложил Сэм. — Ты такая красивая, что мне остро необходимо приглушить все те чувства, что бушуют во мне, чем-то крепким.       — Я не против. Надеюсь, бокал белого вина сделает меня куда смелее, чем я есть сейчас, — отзывается Райли. Щеки её заливает румянец.       — Неужели ты меня стесняешься?       — Не совсем так. Просто… знаешь, когда ты был моим психологом… Я пытаюсь сказать, что раньше ты видел мою спину только на фотографиях, и мне не хочется, чтобы эти шрамы вызывали в тебе только жалость.       — Послушай, Райли. Ты прекрасна! И даже эти шрамы… они нисколько тебя не испортили. Для меня они значат только одно: ты — удивительная, смелая и сильная. Вопреки всему ты выжила и, откровенно говоря, вышла с минимальным уроном для здоровья. Поверь мне, я ни в коем случае не испытываю к тебе жалость. Ты слишком глубоко пробралась в моё сердце, чтобы там осталось место какому-то другому чувству, кроме любви. — Райли замерла, во все глаза глядя на Сэма. Затем нежно улыбнулась, взяв его за руку.       — Сэм… Я не знала, что ты такой красноречивый. И, как оказалось, вино тебе не нужно — ты и сам прекрасно справился. Но теперь нам действительно стоит выпить. Во всяком случае мне. Ты ведь буквально только что признался мне… в любви? — Уилсон кивает головой, выпытывающее глядя на девушку. — Ого!..       — Я знаю, как это выглядит, но это правда. Сам не знаю, как всё произошло, но в одном уверен точно: ты очень мне дорога и я буквально готов сделать для тебя, что угодно.       — Ты уже делаешь. И это очень ценно для меня.       Сэм нежно улыбается девушке. Поднимая руку, подзывает официанта и просит принести им бутылку хорошего белого вина.       Вечер длится, окрыляя Сэма. Он в приличном заведении, с любимой девушкой, у которой совсем скоро дела пойдут в гору. От этих мыслей за спиной мужчины раскрываются крылья и, думается ему, что он вполне смог бы сейчас взмыть в небо без костюма, настолько он сейчас счастлив.       Из приятных мыслей его вырывает тихий голос Райли.       — День был сложный и я устала. К тому же, тебе завтра на работу.       — Тогда давай я тебя проведу.       Девушка соглашается. Оплатив счёт, Сокол помог надеть ей пальто. Распахнув переднюю дверь, аккуратно усадил в машину.       На обратном пути они подпевали песням из плейлиста Сэма. У Райли довольно сильный красивый голос, о чем мужчина с восхищением ей сообщил. Санлайт улыбнулась: в детстве она посещала уроки вокала. Мама зачем-то записала её на эти уроки, хотя прекрасно знала, что девочке гораздо интереснее ходить на кружок юных конструкторов — там она собирала первоклассные модели самолётов военной авиации. С юных лет в ней живёт тяга к небу и самолётам.       — А я ходил, только обещай не смеяться! — на акробатику. — Сэм бросает взгляд на девушку. Она мягко улыбается. — Что? Я не всегда был таким крепышом, знаешь ли. Нужно было как-то нарабатывать форму.       — И ты не прогадал. В конце концов, все твои старания не были напрасны.       Машина остановилась у дома Райли. Сэм помог ей выйти, галантно подав руку.       Уперевшись бёдрами о капот машины, Уилсон смотрел на девушку. Смутившись, она рассмеялась.       — Ты чего?       — Пустяки. Просто пытаюсь осознать всю твою красоту.       — Ты льстишь мне, Сэм. Я далеко не красотка.       — Для меня — самая настоящая красотка. Остальное неважно. — Сэм подходит к ней, проводит большим пальцем по румяной щеке. Чуть наклоняется, целуя пухлые губы. — Мне пора. До завтра?       — До завтра. Но я бы выпила чаю. А только для себя заваривать неохота.       — Это самая неприкрытая просьба задержаться, которую только доводилось слышать. — Сэм смеётся, притягивая к себе Райли. — Но мне нравится.       Этот вечер и ночь он провёл в её доме. Позже, когда часы пробили два часа ночи, а уставшая Райли упала на его грудь, Уилсон крепче прижал хрупкое девичье тело. Провёл пальцами по изувеченной шрамами спине, поклявшись себе найти любые деньги, только бы она избавилась от этих рубцов, которых так стесняется, но которые безумно любит он…       Утром Сэм наспех попрощался с девушкой — он проспал и теперь сильно опаздывал. Уже запрыгивая в машину, спросил, увидятся ли они сегодня снова, на что получил утвердительный ответ. Растянув губы в счастливой улыбке, нажал педаль газа и помчался в сторону Центра.