Четвертая школа

С потолка Большого зала свисали гроздья летающих свечей, разливая мягкий, тёплый свет, словно золотистые капли меда, застывшие в воздухе. Каменные стены отражали его мягкими отблесками, делая зал одновременно уютным и торжественным. В воздухе витали насыщенные ароматы: тыквенного пирога с корицей, пряного сидра, обожжённой карамели… Несмотря на изобилие еды и нарочито торжественную атмосферу, за столом Гриффиндора царило напряжённое ожидание. Все ожидали гостей. — Они опаздывают, — пробормотал Рон, откидываясь на скамью с недовольным видом. — Не ной, — отозвалась Джинни, приподняв бровь. — Может, они идут пешком из Румынии. — Мы даже не знаем, где находится Дурмстранг, — заметила Гермиона, скрестив руки на груди. — А о Шармбатоне вообще мало что известно. Всё покрыто тайной. И это правильно. Турнир - не просто соревнование. Это политика. И магия. И... — И опасность, — мрачно вставил Рон. Гарри молчал. Его глаза были прикованы к массивным дверям. Он не улыбался. Чувствовал, как воздух вокруг становится плотнее, как натягивается невидимая нить, которую нельзя разорвать. Что-то должно было случиться. Скоро. И словно в ответ на его молчаливое предчувствие, двери распахнулись. Все головы повернулись в сторону входа. И вошли представители Шармбатона.Их мантии, сверкающие и воздушные, словно были сотканы из тумана. Каждое движение было безупречно отточено, напоминая не шаги, а скольжение по гладкой воде. Впереди шла высокая женщина с серебристыми волосами и лицом, прекрасным и холодным, как мраморная статуя. Её взгляд скользил по залу, не задерживаясь ни на ком. Шорох прошёл по рядам. — Надо же, — протянул Ли Джордан почти благоговейно. — Это что, школа или балетная труппа? — Это что, духи? — прошептала Лаванда Браун, вдыхая аромат. — Мантии пахнут жасмином? — Это не магия, — широко раскрыв глаза, сказал Невилл. — Это… колдовство. Гарри наблюдал за ними внимательно, но без той ослеплённой восторженности, что отражалась на лицах многих его друзей. Его внимание было собранным. Рон, напротив, завороженно таращился. — Всё, — пробормотал он. — Я женюсь. Мне плевать на их родословные. — Лаванда будет в восторге, — холодно заметила Гермиона, даже не взглянув на него. — Ой, не начинай, — проворчал Рон, но слегка покраснел. Джинни закатила глаза, склонившись к Гермионе: — Да, они красивые. Но я уверена, что за этим всем тоже прячутся когти. Просто хорошо отполированные. Гермиона кивнула. Она смотрела не на лица, а на глаза. Пустые. Учтивые. Грациозные. И странно холодные, как зеркало зимнего утра. На встречу им вышла профессор Макгонагалл. — Мадам Максим, — произнесла она торжественно. — Добро пожаловать в Хогвартс. Высокая женщина слегка склонила голову в ответ. Её молчание было почти таким же красноречивым, как речь. Её ученицы рассредоточились за столом Когтеврана. Плавно, словно продолжая свой беззвучный танец. А воздух в Зале уже начинал меняться. Становился тяжелее. Как перед грозой. И когда напряжение почти достигло предела, двери распахнулись снова. Гул шагов ударил по каменному полу, как раскаты далёкой грозы. Ученики Дурмстранга вошли плотной шеренгой, их движения были строгими, отточенными, как в строевом марше. Тёмно-бордовые мантии, тяжелые, словно ткань сама несла в себе вес вековых традиций. Ни слова. Ни улыбки. Только хрупкое напряжение, которое они несли за собой, как знамя. Но никто в зале не смотрел на их лица. Все смотрели только на него. Виктор Крам. Капитан национальной сборной Болгарии по квиддичу. Живая легенда. Звезда Чемпионата. — Мерлин мой, — выдохнула Лаванда, сжимая руку Парвати так крепко, что та поморщилась. — Он лучше, чем на плакатах, — прошептала Ханна Аббот, её глаза сияли. — Он как будто вырезан из скалы, — добавила Джинни. Но в её голосе не было обожания — только констатация факта. Рон молча стиснул вилку в руке, так, что костяшки пальцев побелели. — Отлично, — буркнул он, косясь на Лаванду, которая почти падала через стол, пытаясь разглядеть Крама поближе. — У него мышцы, зато мозгов, может, как у метлы. — Это зависть говорит, — заметила Джинни, не отрывая взгляда от зала. — Нет... ну может быть немного, — признался Рон, вздыхая. — Он Крам. Самый молодой ловец на Чемпионате мира... Его голос звучал так, словно каждое слово отдавалось болезненным эхом в груди. Гарри наблюдал за происходящим с куда большей сдержанностью. Но даже в его глазах промелькнула тень уважения. Он понимал, что Крам - это не просто имя. Это талант. Это история, написанная под сводами стадионов. А Гермиона смотрела иначе. Не с обожанием. Не с восторгом. Именно в этот момент Крам повернул голову и посмотрел прямо на неё. Взгляд был коротким, тяжёлым, словно удар молотом. Без улыбки. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. Лёгкая дрожь прошла по позвоночнику. — Он на тебя посмотрел, — шепнула Джинни. — Нет, — быстро ответила Гермиона. — Показалось. Но ей не показалось. Она сделала выбор - отвести взгляд. Но чувство осталось, тёплым пятном на коже. Делегация Дурмстранга прошла вперёд чётким строем, словно единое существо, ведомое невидимой целью. За ними шёл мужчина в длинной чёрной мантии. Его осанка безукоризненная, лицо вырезанное словно из тёмного льда. В глазах не было ни тепла, ни злобы и только холодный расчёт. Игорь Каркаров. Директор Дурмстранга. Когда он приблизился к преподавательскому столу, со своего места медленно поднялся Северус Снейп. Между ними повисло короткое молчание, наполненное чем-то острым, почти зловещим. — Игорь, — сухо произнёс Снейп. — Северус, — ответил Каркаров с легким акцентом, в котором сквозила сдержанная неприязнь. — Приятно видеть знакомое лицо... в этом месте, — почти выплюнул он. Снейп чуть приподнял уголок губ, точно не в улыбке, а в жесте, который мог означать всё что угодно. — Ты всё так же не стареешь, — заметил Каркаров, изучая Снейпа взглядом. — А ты всё так же лишён чувства юмора, — ответил Снейп. Они обменялись коротким рукопожатием. Пустым, как касание двух кусков льда. И вместе повернулись к залу, как два стража на пороге великого события. Профессор Дамблдор, сидящий за преподавательским столом чуть в стороне, наблюдал за этой сценой с лёгкой, почти невидимой улыбкой, как опытный игрок, который видит ход партии заранее. Когда последний ученик Дурмстранга занял своё место за столом Гриффиндора, по залу прокатилась волна приглушённого облегчения. Кто-то уже тянулся к тыквенному соку. Кто-то начал перешёптываться о Краме. Но Дамблдор не поднялся. Профессор Макгонагалл не произнесла ни слова. Двери оставались открытыми. И воздух всё ещё был тяжёлым. Тишина. Казалось бы, все школы прибыли. Но двери всё ещё были открыты. И воздух дрожал, как перед грозой. — Подождите… — Джинни приподнялась на цыпочках. — Разве это не всё? Когда Гермиона собралась ответить. Как потухли все свечи в Большом зале. Громкие возгласы в перемешку с лёгким шёпотом прокатились по залу, вспыхнули одиночные заклинания Люмос, но и зажженные палочки тут же погасли. В одно мгновение свет вернулся сам. Но это был другой свет. Холодный. Серебристый. С потолка Большого зала опустился густой туман. Он стекал по стенам, обволакивал столы, ложился на пол мягкой дымкой. Он не пах. Он не шевелился. Он просто был. И вместе с ним в зал вошли они. Ученики Торнкрофта. Тишина стала ощутимой, как давящая рука. Делегация шла медленно, точно, сдержанно. Их мантии были глубокого чёрного цвета, с тонкими серебряными швами. На груди каждого красовался знак: серебристый шип, пронзающий круг. Ни один из них не искал взглядов. Ни один не улыбался. Они двигались как волна - цельные, сдержанные, непроницаемые. Гермиона едва слышно выдохнула: — Кто они вообще такие?.. — Торнкрофт, — ответил Невилл шёпотом, словно боялся, что их услышат. — Старая школа… очень старая. Но даже среди них один выделялся. Он. Высокий парень с платиновыми волосами, безупречно уложенными. Мантия сидела на нём не как одежда, а как доспех. Его спина была прямой, а шаги настолько уверенными, что рядом с ним ты чувствовал себя ущербным. Он шёл, как тот, кто не боится быть первым, потому что знает, что он - лучший. Гермиона почувствовала, как её дыхание сбилось. Магия внутри неё напряглась, она смотрела на новых гостей с нескрываемым интересом. Юноша не смотрел по сторонам. Не искал лиц. Не интересовался. Он просто шёл. И от него исходила не сила, а чистая уверенность. Без нужды её доказывать. Рон вдруг медленно, почти хрипло выдохнул: — Мерлин… — Что? — насторожилась Гермиона, её пальцы машинально сжались на ткани мантии. Рон наклонился ближе, его лицо стало почти мертвенно-бледным. — Вы не узнали его? — прошептал он. — Это Малфой. Гермиона резко повернулась к нему: — Малфой?! Как Малфой?! — Драко Малфой, — кивнула Джинни. — Сын Люциуса. — Я думал, он старше… — пробормотал Невилл. — Нет, — тихо сказал Рон. — Он наш ровесник. Отец говорил что старший Малфой отправил сына учиться в другую страну. Но я и подумать не мог, что он учится в Торнкрофте. Там, где учат... чистокровных. Где учат... Тёмной магии. В голосе Рона звучала смесь страха и ненависти. Гарри молчал, его взгляд был прикован к беловолосому юноше, который шёл впереди своей делегации с холодной царственной грацией. И всё внутри Гермионы кричало: Осторожно. Но она не отвела взгляда. Сделала выбор - смотреть. Тем временем за делегацией шёл ещё один человек. Высокий мужчина в безукоризненной мантии цвета угля. Его лицо было острым и резким, как лезвие ножа. Тёмные волосы убраны назад, глаза чёрные, тяжёлые, как беззвёздная ночь. Магнус Крейн. Директор Торнкрофта. Он не улыбался. Не оглядывался. Он просто шёл, как владыка территории, на которую он вступил. Когда делегация остановилась, Дамблдор медленно поднялся за преподавательским столом. — Друзья, — сказал он, его голос эхом прокатился по Большому залу, мягкий, но властный. — Мы рады приветствовать наших уважаемых гостей: Шармбатон, Дурмстранг... и... Он сделал короткую паузу. — ...Торнкрофт. Мгновение зал застыл в ожидании. А затем разразились громкие аплодисменты, смешанные с шумом голосов и взволнованных шёпотов. Столы загудели, словно лес, пробуждённый внезапным порывом ветра. Дамблдор поднял руку. Мгновенно, будто по команде, звуки стихли, осели, и зал вновь погрузился в напряжённую тишину. Профессор перевёл взгляд на тёмную фигуру у гостевого стола. — Позвольте представить - Магнус Крейн, директор Торнкрофта. Крейн медленно наклонил голову. Его жест, был одновременно вежливый и тяжёлый. Он не произнёс ни слова. Но и без слов было ясно: Торнкрофт пришёл не просить. Он пришёл заявить о себе. Делегация Торнкрофта направилась к столу Слизерина. Когда черные мантии приблизились, слизеринцы, сидевшие ближе к преподавательскому столу, едва заметно подались вперёд, кто-то приглаживая волосы, кто-то спешно освобождая место. Но настоящая реакция была среди своих. Блейз Забини встал, освобождая место рядом с собой. Рядом же подвинулся Теодор Нотт, бросив короткий кивок. Между ними не было ни суеты, ни удивления. Они будто знали заранее и ждали. Драко Малфой без слов сел между ними, словно это было само собой разумеющимся. Его движения были размеренными, уверенными, будто мир вокруг подчинялся его ритму. Рядом разместились Пэнси Паркинсон, Дафна и Астория Гринграсс, напротив сидели Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Это было не просто сборище учеников. Это был круг. Старый. Выученный. Естественный, как дыхание. Они обменялись короткими взглядами, почти незаметными кивками без лишних слов, без объяснений. Все знали своё место. Гарри сжал пальцы на коленях, наблюдая за этой расстановкой. Гермиона, напротив, не просто смотрела, она читала: здесь каждый был не случаен. Джинни шепнула: — Видишь? Они все знают друг друга. С детства. Гермиона кивнула. И внутри почувствовала, что это будет куда более опасное соперничество, чем простое соревнование. По залу пробежала едва уловимая дрожь словно все невидимые нити напряжения вдруг натянулись до предела. Ученики замерли. Лицо Рона стало настороженным, Гарри слегка подался вперёд, сжав кулаки на коленях. И тогда Дамблдор медленно поднялся, его фигура выделялась на фоне преподавательского стола, словно ось, вокруг которой вращалась вся сцена. Шёпоты стихли. Все взгляды обратились к нему.Его взгляд скользил по залу от гриффиндорского стола к слизеринскому, от когтевранцев к пуффендуйцам, задерживаясь на новоприбывших гостях. Дамблдор улыбнулся своей привычной улыбкой. — Друзья мои, — произнёс он, и голос его был мягким, но слышимым в каждом углу зала, — сегодня мы становимся свидетелями события редкого и великого. Турнир Волшебников - древний, славный и опасный, сегодня мы имеем честь стать свидетелями исторического события для лучших из лучших. Он сделал лёгкую паузу. — Исторически этот Турнир объединял три великих школы магии: Хогвартс, Шармбатон и Дурмстранг. Но сегодня... мы вписываем в историю новую страницу. Турнир соберёт не три школы… а четыре. Хогвартс, Дурмстранг, Шармбатон... и Торнкрофт. Он чуть склонил голову к гостевым столам. — Изящный Шармбатон, где магия переплетается с искусством и красотой. Стойкий Дурмстранг, где ценится сила, дисциплина и верность древним заветам. Таинственный Торнкрофт, где магию изучают в её самой глубокой и скрытой природе. И наш родной Хогвартс, где каждая стена хранит века знаний и испытаний. Зал затаил дыхание. Дамблдор продолжил: — Турнир Четырёх Волшебников - это не просто соревнование силы, ловкости или магических знаний. Это испытание характера. Испытание смелости. Испытание сердца. Он слегка улыбнулся не без грусти, не без гордости. — Испытания, которые ждут вас, потребуют не только умения колдовать. Они потребуют стойкости. Преданности своим принципам. Готовности сделать правильный выбор даже тогда, когда это будет труднее всего. Его голос стал твёрже: — Помните: магия без сердца - пуста. А сила без чести - опасна. В этом году правила были усилены ради безопасности. Каждый участник будет выбран магическим Кубком Огня. Кубок не ошибается. Он выберет того, кто, по его мнению, достоин представлять свою школу. Лёгкий ропот прошёл по залу, но Дамблдор поднял руку, и всё стихло. — Завтра вечером каждый из вас, кто достиг семнадцати лет, сможет внести своё имя в Кубок. И только Кубок решит... кто будет носить знамя своей школы. Но знайте: те, кого он выберет, будут связаны древней клятвой. Назад пути не будет. Дамблдор поднял палочку. Из её кончика взвились золотые искры, осыпая зал мягким светом. — Пусть магия будет вашим союзником, а мужество будет вашим светом. Да начнётся Турнир Четырёх Волшебников! Большой зал разразился аплодисменты. Шум голосов всколыхнул пространство, словно порыв осеннего ветра сорвал с деревьев последние листья. Ученики оживлённо переговаривались, поворачивались друг к другу, бросали взволнованные взгляды к столу преподавателей. Но за общим волнением скрывалось другое ощущение. Гермиона, сидя между Гарри и Роном, и смотрела по сторонам на своих друзей. Гарри смотрел в сторону преподавательского стола, где над своим пьедесталом уже начинал мерцать Кубок Огня. Кубок словно слышал зов своих будущих чемпионов. Рон что-то тихо шептал себе под нос, возможно, мысленно прикидывая, рискнуть ли и бросить своё имя. Но Гермиона не разделяла их волнения. Она сидела, чувствуя, как под мантией слабо дрожат пальцы. Её взгляд скользнул через зал, через гриффиндорский стол, через туман, ещё не до конца рассеявшийся и остановился на тёмной группе Торнкрофта. На нём. Драко Малфой сидел среди своих. Спокойный, словно знал то, чего остальные ещё не понимали. И словно, по какому-то необъяснимому закону магии, в этот момент он поднял глаза. И их взгляды пересеклись. Ни жеста. Ни кивка. Только короткий взгляд как прикосновение лезвия к коже. Она быстро отвела глаза и сжала губы в тонкую линию и быстро отвернулась, словно сбрасывая невидимый налёт холода со своей кожи. "Отлично," — подумала Гермиона мрачно. — "Ещё одного Малфоя мне только и не хватало.» И где-то в глубине души, едва заметно, она почувствовала: Турнир только начался. Но настоящая битва будет совсем другой.