Бонусная глава

Она заметила его почти сразу, как только пронзила толщу воды и оказалась на границе света и тьмы, — высокий силуэт в окне, золотистое свечение за его спиной, которое ложилось мягким ореолом на широкие плечи, и едва заметное движение руки, когда он опёрся о раму, как человек, привыкший смотреть сверху, но в этот раз — не с холодным превосходством, а с чем-то, что заставило её грудь сжаться. Лунный свет, спускаясь по косому лучу, скользнул по линии его лица, зацепил скулы, подбородок, коснулся светлых волос, и в этот миг он стал для неё таким же невозможным и прекрасным, как тогда, много лет назад, когда она впервые увидела его сквозь зеркальную гладь заколдованного озера. Только теперь — ближе. Теперь — она могла почти ощутить тепло его кожи, хотя между ними лежали десятки метров воды. Она поднялась чуть выше, так, чтобы серебряный свет лёг на её плечи и спину, и позволила ему рассмотреть себя. Ни всплеска, ни капли, выданной в воздух, — лишь тихое, размеренное колыхание воды, едва заметный поворот тела, при котором её чешуя вспыхнула в лунном сиянии, словно приглашение, и он это увидел. Она уловила, как его взгляд зацепился за неё, задержался, и этот неподвижный, чуть прищуренный при свете луны взгляд ударил сильнее любого слова. Он слегка склонил голову — жест, который можно было прочесть и как приветствие, и как вызов, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри у неё всё сжалось в сладкой судороге. Не отводя глаз, она медленно скользнула назад, позволяя воде закрыться над собой, оставив его там, в свете, и унося с собой это мгновение. Но улыбка не сходила с её губ, даже когда она нырнула глубже, отсекая каждый метр тёмной воды лёгкими толчками хвоста. Вскоре на горизонте проступил силуэт Подводного дворца — он светился мягким, рассеянным сиянием, которое исходило от гряд биолюминесцентных кораллов и медуз, медленно качавшихся в такт невидимым течениям. Его стены, выточенные из сплошного перламутра, дробили её отражение на сотни искрящихся бликов, и каждый её шаг — точнее, каждое плавное движение хвоста — сопровождался мелодичным звоном тонких золотых цепочек, обвивавших её талию, и шелестом подвесок, сплетённых с жемчужинами. Она плыла быстро, даже для себя, потому что в голове уже складывался план, ясный и жгучий, как желание. Она не могла позволить, чтобы их сегодняшний взгляд остался случайностью. Нет — она хотела встречи. Хотела слова. Хотела, чтобы он оказался в воде, рядом, настолько близко, что нельзя будет отступить. И пусть ей не давала покоя мысль, что Советники уже донесли до её отца о решении магов провести один из этапов Турнира Волшебников в глубинах их королевства, в опасных подводных пещерах, где тьма прячет и течения, и хищников, — именно это знание било в виски, как прилив, подсказывая: её шанс уже близко. Это был её шанс, и она не собиралась его упускать. Сегодня она хотела закрепить за собой принца Торнкрофта. И потому, едва войдя в зал, она направилась прямо к отцу. Тронный зал Подводного дворца раскинулся под массивным сводом, поддерживаемым колоннами из чёрного коралла, обвитого тяжёлыми, лениво колышущимися водорослями; огромные раковины, встроенные в стены, усиливали каждый звук, и даже лёгкое движение хвоста отзывалось здесь гулким шёпотом. На возвышении, из которого росли ответвления коралловых ветвей, сидел её отец — Король Моргейр Вельморн, фигура, в которой сама глубина словно воплотила своё величие: массивный торс, обтянутый плотной нефритовой чешуёй, широкие плечи, на которых лежала тяжесть власти, и глаза — холодные, как вода в разгар шторма. — Я хочу участвовать в Турнире, — произнесла она, подплывая ближе, так, чтобы её голос не только донёсся до него, но и отразился от стен. Моргейр поднял взгляд от обсидианового кубка в руках, в котором тёмная жидкость колыхалась, как затягивающий водоворот. — В каком ещё Турнире? — его голос был низким, глубоким, и в нём не было ни тени удивления — только проверка, готова ли она повторить это снова. — В том самом, отец, — её голос звучал ровно, почти тихо, но внутри всё кипело, будто в венах вместо крови шёл быстрый, тёплый поток. — Я хочу участвовать. Моргейр нахмурился, и тень от его массивной фигуры легла на мрамор перламутрового пола, накрыв её, как глубина накрывает тонущий корабль. — Это опасно. Для тех, кто не готов. И абсолютно бессмысленно для принцессы, — его слова были тяжёлыми, как глыбы чёрного коралла, что подпирали колонны зала. — Это не бессмысленно, — она скользнула вперёд, так, что расстояние между ними сократилось до пары гребков хвоста, и их взгляды столкнулись. — Там будет один участник. Волшебник. Его зовут Драко Малфой. Тонкая складка пролегла между его бровей. — Зачем тебе этот жалкий двуногий? И тут в ней что-то хрустнуло — как стекло под каблуком. — Жалкий? — её голос взвился, и звук ударился в колонны, возвращаясь к ним глухим, вибрирующим эхом. — Ты понятия не имеешь, кто он для меня. — Это человек, Лирисса. У них нет хвостов. Нет жабр. Их жизнь короче прилива, а смерть приходит вдвое быстрее, чем мы успеваем повзрослеть. — Мне плевать! — слова сорвались остро, как осколок раковины, и обожгли зал. — Я хочу его. Я смотрела на него годами. Я знаю каждую линию его лица. И… — она на секунду прикрыла глаза, словно впуская в себя этот образ, — он смотрел на меня сегодня. Он видел меня. Взгляд Моргейра потяжелел, стал вязким, как вода в самой глубокой впадине. — Ты хочешь, чтобы я… — Чтобы он проиграл, — перебила она, не оставив и капли тени для сомнений. — Чтобы он остался здесь. Со мной. Под водой. Чтобы стал моим мужем. — Ты сошла с ума. — Да! — она бросила это слово с такой силой, что стая мелких серебристых рыб сорвалась с потолочных уступов и разлетелась, мерцая, как всполохи гнева в воде. — Если это значит, что я хочу его, да — я сошла с ума. И я получу его. Ты же всегда говорил, что никто не отказывает дочери короля. Он молчал долго, изучая её лицо так, словно хотел разглядеть в нём трещину, но находил только сталь. — Ты уверена? — Больше, чем в чём-либо за всю жизнь, — её голос был тих, но в нём звенела клятва. Тогда Моргейр, медленно, с тяжёлым вздохом, проговорил: — Хорошо. Я сделаю так, чтобы он проиграл. И остался здесь. С тобой. Лирисса улыбнулась — медленно, опасно, как хищница, что видит, как жертва сама входит в её круг. И в этой улыбке уже плескалась победа.