Экстра 6. Ближе, чем рядом.

*** От лица Лилит***

Они уложили меня на кровать с такой торжественностью, будто вручали мне Оскар за «лучшую драму недели». Атсуму, конечно же, уронил подушку - и, конечно же, обвинил в этом меня. Осаму закатал рукава, как будто собирался чинить мне душу, а не… ну, скажем честно, не успокаивать лаской. – Так, – начал старший, чуть опираясь коленом о край кровати, – у нас назрел один очень важный вопрос. – Критический, – кивнул Осаму, нависая надо мной. Его голос был тихим, но я чувствовала его дыхание на своем лице - и от этого все внутри сжималось. – Кто это тут решил устраивать вечеринки с другими парнями? – Ой, началось… – я закатила глаза. – Мы же уже все обсудили, разобрались. – Обсудили, но не пережили, – отозвался Атсуму, и в его голосе появилась игривая угроза. Он прикусил край подушки у моего уха, шепча: – Мы… эмоциональные создания, Львица. – Особенно когда дело касается нашей девочки, – добавил Осаму и опустил руку мне на бедро. Большой палец мягко провел по коже - медленно, лениво, но от этого не меньше дрожи в позвоночнике. – И нам теперь нужно… переработать стресс. – С медицинской точки зрения, – серьезно кивнул брат. Я выдохнула, не зная - смеяться или зарыться под плед. Но, судя по их взглядам, плед мне не поможет. – Хорошо, – выдохнула я, глядя то на одного, то на другого. – И как же вы собираетесь меня… наказать? – Ммм… – Атсуму резко подтянул меня за талию, прижимая к себе. Его ладонь легла на поясницу, пальцы обожгли кожу. – Начнем с того, что тебе запрещено говорить “нет” до утра. – Это не угроза, – прошептал Осаму, склоняясь к моим губам. – Это… обещание. – А если я сопротивляться буду? – спросила я, чувствуя, как жар заливает щеки. Даже дыхание стало прерывистым. – Тогда сделаем все дважды, – прошептал младший и, не давая мне ответить, поцеловал в шею. Я задохнулась, тело выгнулось само. Их прикосновения были неспешными, обволакивающими - будто они рисовали на моей коже своё имя. Каждый шепот, каждый взгляд был обещанием: сегодня я их. Без остатка. Они двигались синхронно. Плавно. Нежно, но с внутренней дикостью, которую знала только я. Ни одной резкости - только намерение. Только ощущение, что я не просто с ними - я их. Целиком. Когда чьи-то пальцы прошлись вдоль ключиц, в груди защемило. Когда губы скользнули по животу - стало трудно дышать. Они словно доказывали мне, что не забыли ничего. Ни одной моей уязвимости. Ни одного «пожалуйста» в шепоте. Они целовали меня, как будто это акт собственничества. И любви. И ещё чего-то, что не умещается в словах. – Ты наша, Лилит, – сказал Осаму, его голос глухо вибрировал где-то у моей груди. – И в следующий раз, когда решишь оставить нас в стороне… – ...ты будешь наказана еще дольше, – закончил Атсуму, прикусывая мочку моего уха. Ночь была долгой. Горячей. Без остатка интимной. И такой, в которой не было стыда. Только безопасность. Только обоюдная отдача. Только мы - трое, в мире, где наконец всё стало по местам. А потом... мы просто лежали. Молча. Переплетённые. Уставшие. Но с этой особенной тишиной, в которой не надо было ничего объяснять. *** Я проснулась под тяжестью двух тел, с разъехавшимся пледом и полным ощущением, что меня размазали по постели, как масло по тосту. Волосы - в разные стороны, дыхание сбившееся, но на лице - непроизвольная, счастливая улыбка. – Жива? – раздалось у самого уха. Это был Осаму, голос хриплый, с утренней хрипотцой. – Хмм… – выдала я вместо ответа, пряча лицо в его плечо. – Потрясающе, – зевнул Атсуму. – Наша маленькая предательница восстановлена и снова в строю. – Повтори “предательница”, и я укушу, – буркнула я, закидывая ногу поверх его бедра. – Мы только этого и ждали, – почти мурлыкнул Осаму, лениво целуя меня в висок. Они смеялись. Они дышали рядом. Они были здесь.