Глава 29. Хаос.

Он открыл сообщение и какое-то мгновение просто смотрел на экран. Фотография. Эмилия - на полпути вниз по лестнице, шарик ещё в руке. Кита - ловит её в объятия. Близко. Слишком близко. И подпись от Микасы: “Они были вместе. Может, всё ещё есть чувства?” Он не отвечал. Просто смотрел. Были вместе? Чувства? О чём она вообще? Картинка не говорила многого - но именно в этом и была опасность. Момент. Жест. Взгляд. Всё это, вырванное из контекста, пульсировало в груди неуверенностью. Он не стал писать Мике. Не стал спрашивать, зачем она это прислала. Он просто встал, нашёл взглядом Киту среди гостей, и кивнул - мол, пойдём, нужно поговорить. На балконе было прохладно, и тишина оказалась как спасением, так и грузом. Рин поставил стакан с алкоголем на перила. Кита вышел следом и, облокотившись на перила, смотрел на парня. Они стояли молча. Пауза между ними тянулась, как натянутая струна. Рин не смотрел на него. Только пальцы в кармане сжимали телефон - он уже видел фото. Но не показал. – Эмилия тебе кто? – голос прозвучал спокойно. Почти беззвучно, но с тяжестью. – Эмилия? Она мне как младшая сестра. Говорил ведь, мы рядом с ней с самого детства, как и с Лилит. Мы многое пережили вместе… и всё. Рин медленно кивнул, глядя куда-то в темноту. Потом, спустя паузу, всё же спросил: – Но она была твоей бывшей? – словно догадываясь, что Микаса знала больше, чем он. Кита не сразу ответил. В его лице что-то дрогнуло - не страх, не вина. Скорее, нежелание возвращаться туда. – Это было… давно. И неважно уже, – только и сказал он. Спокойно. Почти отстранённо. Рин чуть прищурился. Не с подозрением - с болью. Такой, которую даже не с кем обсудить. – Понятно, – бросил он. Без укоров. Без обвинений. Но холод прошёлся по голосу, едва слышно. Он взял стакан в руку, на что получил подозрительный взгляд от Киты. – Ну… праздник же, – выдохнул он с кривой улыбкой и отпил. Алкоголь был крепкий. Или просто настроение уже подталкивало ко дну. Он не заколебался, не покачнулся. Только взгляд стал чуть тяжелее. Кита хотел что-то сказать, может, прояснить. Сказать, что между ними ничего не осталось, что всё было мимолётно и юно. Но промолчал. Рин ушёл первым. Не хлопнув дверью, не бросив взгляда. Просто ушёл - со стаканом в руке и тяжестью в груди. А Кита остался на балконе. Один. В непонимании, чего хотел от него этот парень.

***От лица Эмилии***

Я заметила не сразу. Не когда он вернулся с балкона. Не когда улыбнулся, как обычно. А чуть позже - когда его рука легла на спинку дивана рядом, но не дотронулась до меня. Когда взгляд задержался на подушках, на гирлянде, на ком угодно - только не на мне. – Рин… – тихо. Он поднял глаза. Чуть медленнее обычного. Слишком спокойные. – Всё нормально. – Ты уверен? – мой голос был почти шёпотом, чтобы никто не услышал, только он. Он посмотрел прямо на меня. На секунду. Слишком прямо. – Да. Просто... чуть устал. Отстань, Эми, ладно? Его голос был ровный. Не резкий. Не злой. Но плотный. Как будто между ними резко выросла стена - тихая, невидимая, но твёрдая. Сжав плед в пальцах, отвела взгляд. Я не хотела лезть. Не хотела задавать глупых вопросов. Но что-то в груди сжалось. Будто меня оттолкнули, но сделали это с такой осторожностью, что обида стала тонкой, как бумага - и от этого только болезненнее. – Хорошо, – прошептала я. И больше не спросила. Но сердце стучало как-то не так. Неровно. Слишком чутко. Как будто знало - он соврал. Что-то случилось. Что-то, что уже начинает менять всё… Экран телефона загорелся. Я не могла прочитать сообщение, но видела, как он сжал его в руке, поднялся резко - почти бесшумно - и вышел из комнаты. Вверх, по лестнице. Я осталась на диване, глядя ему вслед. Секунды шли. Минуты. А моё сердце стучало всё громче, будто знало: не надо. Не ходи. Останься. Сделай вид, что ничего не случилось. Но Рин не возвращался. Я поднялась… Тихо, будто боялась спугнуть воздух. Поднялась по лестнице, остановилась у одной из дверей. Прислушалась. Щелчок замка. Тихий. Почти незаметный. Я приоткрыла дверь - и время остановилось. Микаса. Её рука на его щеке. Поцелуй - медленный, почти нежный. Слишком долгий, чтобы можно было назвать это ошибкой. Слишком уверенный, чтобы сказать, что он не знал, что делает. А Рин... Он не отстранился сразу. Он стоял, с полуопущенными руками, с лицом, в котором отражалось слишком много боли, и ничего похожего на сопротивление. Будто сломался внутри. – Рин… что это такое? – мой голос был тихим, но в нём звенело. Не злость. Не обида. А что-то, что умирает. Он замер. Обернулся. И не сказал ничего. Просто смотрел. Мои глаза искали хоть какую-то правду. Хоть кусочек объяснения. Но он молчал. И это молчание было громче, чем крик. Я кивнула. Но лицо оставалось спокойным, но в груди будто треснул лёд. Я закрыла дверь - на этот раз не тихо. И ушла. Молча.