Глава 32. Потому что мы – семья.

***От лица Лилит***

Я стояла у окна, смотрела на наш дом - и просто больше не могла. Эта ночь вытянула из меня всё. Понимание, терпение, границы - всё рухнуло, когда я осознала, что она всё ещё там. Одна. В этой тишине. В своих сломанных мыслях. – Прости, – прошептала я в сторону Осаму, который едва приоткрыл глаза. – Мне надо. Он не остановил. Только кивнул. Я вышла. Перешла улицу босиком, сжимая в пальцах ключ. Всё внутри дрожало - не от страха, нет. От боли. Её боли, моей, общей. Мы ведь живём вместе. Мы - семья. И я не позволю ей тонуть в этом одной. Открывая дверь, я почти не дышала. Дом встретил тишиной. Всё было как обычно - и в этом была жуткая неправда. Я сняла обувь, прошла вглубь. Закрыто. Я постучала. Один раз. Тихо. – Эмилия... И просто вошла. Не для того, чтобы спасать. Не чтобы давить. А просто быть рядом. Потому что когда любимый человек разбивается, ты не спрашиваешь разрешения. Ты идёшь и собираешь его по осколкам. Я зашла тихо, как могла. Воздух в комнате стоял тяжёлый, словно в нём растворилась вся боль, которую она не могла выговорить. И в этом воздухе было слишком много тишины. Эмилия сидела на полу у кровати, обняв колени, в какой-то своей рубашке, с растрёпанными волосами и пустым взглядом, будто всё, что держало её на ногах, кто-то вырвал изнутри. Я не знаю, слышала ли она, как я вошла. Но не обернулась. Просто осталась такой - тихой, сломанной, неприкасаемой. Я подошла. Медленно, чтобы не спугнуть. Присела рядом. Не говорила ни слова - я знала, что сейчас любое слово будет звучать, как выстрел. – Лия… – только и выдохнула. Она не ответила. Но плечи дрогнули. И этого было достаточно. Я дотянулась, обняла её. Осторожно, почти невесомо. Просто обняла, как держат людей, которые на грани. И она - впервые за всё это время - позволила себе упасть. Не физически. А вот так - внутри. В меня. В мои руки. В ту самую точку, где она могла быть слабой, и никто за это не осудит. Я чувствовала, как она дрожит. Слышала, как изнутри вырываются тихие, задавленные звуки - не плач, нет. А что-то глубже. Что-то, что копилось слишком долго. – Я рядом, – сказала я ей в волосы. – Я никуда не уйду. И правда. Не уйду. Не сейчас. Не завтра. Пока она не поднимется сама. А пока… я просто буду. С ней. Я почувствовала, как её дыхание стало ровнее. Не сразу - сначала всё ещё дрожало, будто где-то глубоко внутри что-то продолжало рассыпаться. Но потом… стало тише. Медленнее. Эмилия чуть прижалась ко мне, как ребёнок, которому просто нужно, чтобы кто-то остался рядом, пока буря внутри утихает. – Извини… – выдохнула она почти беззвучно. Я прижалась щекой к её макушке и качнула головой, будто она могла это почувствовать. – Не надо. За что ты извиняешься, Лия? За то, что тебе больно? Она замерла. А потом, будто сдавшись, прошептала: – За то, что не справилась. Что не могу… дышать. Что он выбрал это. Не меня. Я сжала её чуть крепче. – Он не выбрал счастье. Он выбрал страх. Ты - не ошибка, Эмилия. Ты - лучшее, что могло с ним случиться. Просто не каждый умеет это удержать. Она тихо всхлипнула, но уже не с той болью, что была раньше. А с усталостью. С этим знакомым, тупым “почему я была не той”. – Я хотела быть сильной, – выдохнула она. – Хотела молчать, держаться, быть… такой, чтобы он не сомневался. А он всё равно… Я погладила её по спине - медленно, ритмично. – Не нужно быть железной. Не для нас. Не для меня. Я люблю тебя и сломанной, и тихой, и кричащей, если надо. Только не исчезай. Хорошо? Она кивнула. Я почувствовала, как чуть расслабились её плечи. – Хочу… просто чаю, – сказала она чуть громче. — И… чтобы ты осталась. Я улыбнулась, впервые за эти несколько часов по-настоящему. – Тогда у тебя будет чай. И я. И плед, и обнимашки. Эмилия всхлипнула, но это уже был почти смех. Я знала: это только начало. Она ещё не в порядке. Но она уже не одна. А значит - выкарабкается. Мы вместе - и мы справимся. Мы долго не говорили. Просто сидели, пока воздух между нами постепенно становился мягче. Как будто горечь, застрявшая в её груди, понемногу начинала таять. Я тихо встала, сбегала на кухню, поставила чайник и нашла две кружки. Одну с львом, другую с трещинкой на боку - Эмилия всегда выбирает её, будто в этом есть что-то особенное. Вернулась в комнату, укутала её ещё одним пледом - просто так, чтобы ей было ещё теплее. Эмилия сидела, обхватив колени, волосы растрепались, глаза покраснели… но в них больше не было той ледяной пустоты, что была ночью. – Давай включим что-нибудь тупое? – предложила я, усаживаясь рядом и протягивая ей кружку. – Что-то, где никто не предаёт и не влюбляется, – тихо хмыкнула она, взяв чай. – Отлично. Тогда мультик. Самый глупый, который найду. Она кивнула, прислонившись ко мне плечом. Мы завернулись в плед, экран засветился, и спустя пару минут по комнате раздались мультяшные голоса и нелепая музыка. Я даже не помню, что включила. Это не было важно. Важно было, что она рядом. Что она дышит. Что она согревается. Эмилия иногда усмехалась в самых глупых моментах. Я ловила эти улыбки, как доказательство - она возвращается. Маленькими шагами. Через чай, через тепло, через меня. Мы не говорили о нём. И не надо было. Сегодня - просто мы. И мультик. И мир, в котором никто не делает больно.