Глава 1. Отголоски прошлого

      Королевский дворец Эраклиона встретил Диаспро неожиданной суетой и хлопотами. Слуги сновали по коридорам с кипами тканей и сверкающими подносами, декораторы на ходу спорили о расположении гербовых штандартов, а ноги то и дело норовили запнуться о ящики с праздничным убранством. Группа прислуги на одном из этажей, не глядя по сторонам, чуть не сбила ее с ног, пробежав мимо с таким видом, будто на кону стояла судьба вселенной. Задаваясь вопросом о происходящем, девушка поняла, насколько со всей работой выпала из жизни, когда только спустя время вспомнила о грядущем масштабном торжестве в честь Тысячелетия Эраклиона. Той самой даты, о которой Эрендор много раз твердил ей еще год назад, но за последние шесть месяцев напрочь вылетевшей из головы.       Именно в этот день, согласно задумке короля, Скай должен быть официально признан крон-принцем и публично объявить о будущей свадьбе с Диаспро. «Торжество абсурда» — подумала про себя она, вспоминая, каким раздолбаем с точки зрения высшего общества сейчас выглядел Скай, и прикидывая, какова вообще вероятность того, что они в будущем поженятся.       Из общих новостей, доходивших до нее, она знала, что будущий король сейчас большую часть времени, свободного от учебы, проводит на Домино, стараясь наладить отношения с родителями своей девушки. Ходили слухи, что все проходит не так гладко, как хотелось бы — Блум и Скай все реже совместно появлялись на различных мероприятиях, а сама девушка активно отдавала предпочтение своему новому титулу и следующими за ним обязанностям и привилегиям. По сути, осуждать тут было не за что — наконец-то Блум занялась чем-то более-менее подходящим для спутницы принца Эраклиона, оставив постоянные разборки с ведьмами и магические драки на заднем плане. Но отсутствие нужного воспитания и образования все же давали о себе знать — например, прибыв в составе делегации с дипломатическим визитом на Линфею, она должна была публично обратиться к королеве Рэйчел о намерениях и предложениях Домино, но перепутала все слова и термины, в итоге поставив вместо себя краснеющего от неловкости одного из лордов. На следующий же день об этом написали все главные издания Магикса, и на какое-то время Блум перестала появляться на публике. Узнав об этом, Диаспро до конца не хотела признавать, что ощутила некое мрачное удовлетворение от ситуации — хотя чувства к Скаю, казалось бы, остались в прошлом, личность Блум все еще вызывала в ней спорные эмоции.       Вид собственных покоев, которые за все время ее отсутствия не посещал никто, кроме прислуги, погрузил Диаспро в еще более мрачные мысли. Перспектива снова бегать по любым мелким поручениям короны ее уж точно не радовала, а надежда на то, что хотя бы что-нибудь изменится, была ничтожно мала и таяла с каждой минутой, проведенной в этих стенах.       С помощью магии разложив имеющиеся при себе вещи, девушка устало села на большую кровать с балдахином и задумчиво посмотрела в зеркало туалетного столика, стоящего напротив. Невооруженным глазом было видно, как ее внешность изменилась в лучшую сторону с тех пор, как она в последний раз в него смотрелась. Лицо стало выглядеть свежее, ушли бесконечные круги под глазами от недосыпа, сама кожа приняла более здоровый оттенок. А самое заметное — она наконец-то стала чаще улыбаться, а не плакать в подушку по ночам от бессилия. Все, чем она занималась на Айсисе, она делала лишь по своей воле и в адекватном графике, а не работала до изнеможения под постоянным присмотром.       Стабилизировалась даже ее магия — год назад она была большой проблемой. Если Диаспро применяла какое-либо заклинание, она никогда не могла быть уверенной, что оно сработает нужным образом — либо не выходило ничего, либо магическая энергия выделялась в гораздо большем необходимого объеме. Так, один раз перенося в воздухе книги в библиотеке, она нечаянно подняла и обрушила десяток стеллажей, вызвав тем самым нешуточный грохот. Позже, перечитав кучу литературы на эту тему, выяснилось, что некоторые феи, находясь в состоянии постоянного стресса, дестабилизируют свои магические силы и могут вообще их лишиться, если не остановятся вовремя. Благо, всего через пару недель после узнавания данного факта, она уже сидела в космолете «Эраклион — Айсис» и спустя всего месяц спокойно использовала все нужные заклинания без опаски разгромить все вокруг себя.       Думая об этом, Диаспро подошла к зеркалу с намерением поправить макияж, но ее прервал стук в дверь:       — Ваше Высочество, его Величество король Эрендор назначил вам аудиенцию сегодня в восемь часов вечера, — произнесла белокурая девушка после того, как Диаспро позволила ей войти.       Проследив, как двери за ней закрываются, она перевела взгляд на часы — до нужного времени оставалось около двух часов. Радовало, что Эрендор хотя бы дал ей какое-то время, а не потащил на разговор как только она переступила порог дворца.       За отведенное ей время она успела окончально разобрать имеющиеся при себе вещи, перебрать старые бумаги в ящиках стола, оставленные будто в прошлой жизни, и, чтобы убить оставшееся время и немного развеяться, Диаспро решила прогуляться по восточному крылу, где находилась галерея с портретами предков Эрендора.       Длинный коридор уже был погружен в предвечернюю дремоту, и лишь ее шаги нарушали торжественную тишину — в отличие от большей части замка, здесь не было ни души. Закатный свет, фильтруясь через высокие витражные окна, отбрасывал на каменный пол разноцветные блики, в которых плясала пыль.       Прогуливаясь по галерее, Диаспро скользила взглядом по портретам, чьи судьбы читались как краткий курс истории Эраклиона.       Первым её внимание привлёк портрет короля Ориана, умершего около пятисот лет назад. Именно он разобрался с кланом Теневых Ведьм, несколько столетий терроризировавших отдалённые провинции Эраклиона. Но не силой меча, а хитроумной дипломатией, предложив им автономию в обмен на лояльность. Рядом, в зловещем контрасте, висел портрет Кассиана. Мрачный, с твёрдым взглядом и шрамом через левую бровь, он стоял, опираясь на окровавленный меч — поднял мятеж против собственного брата и свергнул его правление, утопив страну в гражданской войне, но в последствии вошел в историю как король, наконец установивший мир с Солярией.       Чуть дальше, в самом тёмном углу галереи, висел потускневший портрет молодой женщины с бледным, почти прозрачным лицом и огромными печальными глазами. Это была королева Морвен. Шепотом придворные передавали, что она была величайшей волшебницей в истории династии — спасла Эраклион от магической чумы, но ценой собственной жизни и души — её собственная сила поглотила её изнутри за считанные месяцы. Ходили байки, будто её призрак до сих пор иногда видят в этой галерее, особенно в те ночи, когда на планете случаются сильные бури. Диаспро невольно передернула плечами, глядя на хрупкую фигуру в простом тёмном платье.       Следующим её взгляд остановился на утончённом лице короля Альдерика. Он был изображён в роскошных шелках и бархате, с тонкими пальцами, перебирающими струны небольшой лиры, а у его ног лежали не доспехи, а свитки с поэмами и чертежи первых межпланетных кораблей. Его правление называли «Золотым веком искусства», но истинной его заслугой была торговая реформа, благодаря которой экономика страны стремительно рванула вверх. Диаспро с лёгкой улыбкой отметила, насколько его спокойная уверенность контрастировала с воинственной позой Кассиана.       Оторвав взгляд от портрета, она вдруг заметила другую фигуру в конце коридора — резкое чужое присутствие словно выдернуло ее из глубины веков и собственных мыслей. Когда же она присмотрелась, то замерла на мгновение.       Это был Скай. Он стоял спиной к ней, глядя в одно из окон, и его поза — опущенные плечи, руки, засунутые в карманы, — говорила о глубокой задумчивости. Диаспро уже было хотела развернуться и уйти, не желая бессмысленной стычки, но Скай, словно почувствовав чье-то присутствие, резко обернулся. Его глаза, широко раскрывшись от неожиданности, встретились с ее взглядом. Секунда неловкого молчания повисла в воздухе, который вдруг показался слишком густым.       — Здравствуй, — начала она диалог, предварительно сделав несколько шагов вперед.       — Здравствуй, — кивнул Скай, все еще удивленный ее внезапным присутствием. Он медленно отошел от окна, и теперь свет падал на него прямо, высвечивая каждую черту лица.       Глядя на на него, Диаспро невольно вспомнила саму себя полгода назад. Скай выглядел, мягко говоря, не очень. Покрасневшие глаза и осунувшийся вид красноречиво намекали на отсутствие нормального сна и отдыха, а молочного цвета рубашка была явно не первой свежести, с помятым воротником и едва заметным пятном на манжете.       Однако даже в таком виде Скай был если не красив, то как минимум привлекателен — с момента их последней встречи он как-будто еще прибавил в росте, а постоянные тренировки выработали идеальную осанку и рельефные мышцы, проступающие даже сквозь ткань рубашки. Новая, короткая прическа хорошо дополняла образ, открывая черты лица и делая его визуально старше — Диаспро никогда не нравились его длинные волосы, и отрезав их, внешне Скай только выиграл.       — Удивлена видеть тебя здесь, — произнесла она, не зная, что еще можно сказать в эту странную встречу, где он выглядел скорее призраком своего былого «я», а не насмешливым и уверенным в себе принцем.       — Удивлена видеть меня дома? — Скай слегка наклонил голову, подняв брови. Диаспро также отметила, что в его тоне не было уже давно привычного ей недовольства, но это можно было легко списать на общую усталость принца.       — Последние годы ты был где угодно, но не дома, — пожала плечами она.       — Не начинай, — устало вздохнул Скай, проводя рукой по волосам. — До окончания учебы осталась пара недель, после — Эраклион получит возможность видеть меня здесь постоянно. Радуйся.       Диаспро подумала, что если Скай действительно собирается обосноваться на Эраклионе уже через два месяца, то дела с Домино и в правду идут не очень. Думать об этом не было особого желания, так что она перевела тему в другое русло:       — Через неделю важное мероприятие, так что заранее проспись и позаботься о внешнем виде, — она еще раз окинула его взглядом, задержавшись на воротнике рубашки. — Засыпающий на ходу принц — явно не то, что ожидают увидеть в высшем обществе. Ты же не хочешь, чтобы вышли новости с заголовками «Наследник Эраклиона: крах или кризис?»       Закончив фразу, она сделала легкий реверанс, развернулась и уже было пошла назад, но тут из-за спины опять прозвучал голос Ская:       — И все?       Она вновь повернулась к нему, вопросительно изогнув бровь.       — Прости?       Скай слегка усмехнулся, плечом облокачиваясь о рядом стоящую белоснежную колонну.       — Я ожидал что-то вроде длинной лекции на тему моих обязанностей, вопросов о моей деятельности за время после нашей последней встречи, обвинений в легкомыслии и безответственности, — перечислял он глядя то на нее, то на стопку бумаг в ее руках, которые она зачем-то взяла с собой на встречу с королем.       — Мне все равно, — пожала плечами Диаспро. — Правда, поступай как хочешь — это уже точно не моя зона ответственности. Твои поступки — твои проблемы.       Скай несколько секунд молча смотрел ей прямо в глаза, видимо все еще поражаясь неожиданной безучастности девушки, и вдруг неожиданно спросил:       — Как Торен?       Диаспро несколько раз моргнула, переваривая очередную резкую смену темы и коротко ответила:       — Мы давно не встречались.       — Отец в срочном порядке пригласил его во дворец, — пояснил Скай. — Я подумал, что ты можешь быть в курсе причин.       — Скай, я в последнее время была максимально далека от намерений твоего отца, — устало произнесла Диаспро. — Поэтому даже предположить не могу, что произошло.       Она действительно давно не общалась с Тореном — с тех самых пор, как он несколько месяцев назад посещал Айсис. В тот раз он помогал ей с организацией бала с участием представителей ведущих государств, так как сама она не справлялась, и его спокойное присутствие было подобно глотку свежего воздуха.       Вообще, ее взаимоотношения с Тореном были едва ли не единственным лучом света после отбытия Ская в Фонтароссу. Юноша был одним из немногих, кому она смогла открыться и рассказать обо всех своих беспокойствах и переживаниях. В отличии от дружбы со Скаем, их дружба с Тореном продержалась с самого детства и до настоящего времени — и хотя последние пару лет тот большую часть времени проводил на Линфее, их отношения оставались такими же теплыми. Именно Торен был тем, кто помог ей выбраться из эмоциональной ямы после того, как ей стало известно об отношениях Ская и Блум, и кто всегда готов был выслушать ее жалобы и просто позволить выговориться. Жаловаться и ныть Диаспро не любила и считала такое поведение проявлением слабости, однако даже она сама иногда нуждалась в простом откровенном разговоре по душам.       Но в последнее время они действительно общались все меньше просто потому, что каждый был занят своими делами и занимался собственной жизнью. Однако новость о том, что Торен тоже вот-вот прибудет на Эраклион, заставила Диаспро быстро вспомнить график на следующие несколько дней и поставить себе задачу найти свободное время для встречи с давним другом.       Погружение в эти мысли очевидно отразилось на ее внешнем виде, потому что вернулась в реальность она только тогда, когда стоящий напротив нее Скай начал щелкать пальцами в попытке заново привлечь ее внимание.       — Да, ты еще что-то хотел? — рассеянно спросила она, снова фокусируя взгляд на лице принца.       — Ты ведешь себя странно, — с долей юмора в голосе произнес Скай, теперь глядя уже с интересом, словно на редкий экспонат в музее. — Не пытаешься разузнать все что только можно, теперь еще и зависаешь в рандомный момент… Мне следует беспокоиться?       — Никогда не замечала за тобой беспокойства, с чего бы начинать? — пожала плечами Диаспро. — Прошу меня простить, но мне правда нужно идти. У меня встреча с твоим отцом, и я не хочу опаздывать, создавая лишние поводы для… вопросов.       С этими словами она развернулась и быстрым шагом пошла по коридору. Поворачивая спустя десяток метров, боковым зрением она заметила, что Скай все также стоит в том же положении, прислонившись к колонне, и его задумчивый, слегка озадаченный взгляд провожал ее.       Испытывая смешанные чувства от этой неожиданной встречи, она задумалась о причинах такого состояния Ская. Видимо, пребывание того на Домино явно не было похоже на размеренный отпуск, и Орител выбрал в отношении юного принца ту же стратегию, что Эрендор вот уже несколько лет применял к ней самой. По всей видимости теперь Скай был вынужден развивать не только мышцы и физические силы, но и мозг — стремление наладить отношения с родителями своей девушки не могло обойти его стороной, и груз ответственности, видимо, начал потихоньку душить и его.       С трудом, но Диаспро все же призналась самой себе, что ей хотя бы немного, но интересно узнать, как вообще обстоят дела в отношениях Ская и Блум. Но спрашивать у него об этом в открытую было бы слишком унизительно, поэтому девушка приняла решение просто дождаться прибытия Блум на Эраклион — она просто не могла пропустить такое событие. Открытым оставался единственный вопрос — как будет выкручиваться Скай, когда нужно будет официально объявить о будущей свадьбе? Назовет имя Диаспро и побежит объясняться с рыжей феей, или же рискнет пойти против всех и заявит о намерениях породниться с королевской семьей Домино? Зная Ская и его способность иногда выкидывать совершенно абсурдные вещи, Диаспро была бы не особо удивлена такому повороту, а мнение общественности по данному вопросу еще не особо беспокоило — после событий последних трех лет, когда их отношения со Скаем по очереди песочили чуть ли не все СМИ, она уже не боялась нового скандала.       Продолжая размышлять, она и не заметила, как оказалась прямо перед дверьми в рабочий кабинет Эрендора. Два стражника замерли по стойке «смирно», едва заметив ее приближение. Кивнув им, она не стала медлить и сразу прошла в открывающиеся перед ней тяжелые двери. Внутри ничего не изменилось. Все то же расположение мебели и предметов, вплоть до порядка выставленных книг на стеллаже, словно время в этом кабинете текло иначе, а может, и вовсе стояло на месте. Сделав безупречный поклон, она произнесла как можно более искренно:       — Ваше Величество, рада снова видеть вас, — получилось неплохо.       Эрендор наконец оторвал взгляд от, по всей видимости, очень важного документа на столе, и посмотрел на нее:       — Диаспро, рад нашей новой встрече, — придав голосу более мягкое выражение, чем обычно, и слегка улыбнувшись, произнес он. Кивнув на кресло напротив своего стола, он продолжил: — Смею надеяться, что ты сможешь задержаться здесь на определенное время.       — Если это необходимо, — кивнула она, одарив его одной из самых вежливых отточенных годами практики улыбок.       Следующие пятнадцать минут король рассказывал обо всем, что произошло на Эраклионе за это время — довольно бессмысленная затея, учитывая, что обо всех этих событиях Диаспро так или иначе узнавала из новостей или от дипломатов Айсиса. Она кивала, делала вовремя нужные замечания, но мысли ее витали далеко. Интересовало ее другое — ее собственный статус на Эраклионе в данное время и ситуация с Домино.       Дождавшись, пока поток «новостей» иссякнет, она постаралась аккуратно начать тему:       — До меня доходили слухи, что вы все более активно делаете упор на внешнюю политику, — произнесла она. — Линфея и проекты фармацевтического направления, соглашение с Зенитом о разработке межпланетарной транспортной системы… — она замялась на секунду, но продолжила: — Домино…       Эрендор молчал несколько секунд, затем глубоко вздохнул и поднялся со своего кресла. Диаспро пыталась распознать какие-либо эмоции на его лице, но его каменное выражение ничуть не изменилось. Обойдя стол и остановившись в шаге от места, где сидела она, он начал:       — Я понимаю твое беспокойство по этому вопросу, но оно не имеет смысла.       «И вновь та же песня» — пронеслось у Диаспро в голове, но она заставила себя все также сидеть с вежливой, почти застывшей улыбкой, впиваясь ногтями в ладони.       — Домино — сильнейшее государство, Диаспро, — продолжил Эрендор, а Диаспро не удержалась и подняла брови. — Возможно, не сейчас, пока что. Но задолго до твоего рождения и вплоть до своего краха, оно было именно таким. Огромная планета, совершенно другой уровень экономики и влияния на Измерение, — он снова вздохнул, сжав пальцами переносицу, словно отгоняя головную боль. — Я не могу позволить себе упустить возможно выгодные моему государству возможности, и ты это понимаешь.       — У вас уже есть…       — Это не коснется нашего соглашения, — перебил ее Эрендор.       На этот раз Диаспро не смогла сдержать себя и скептически изогнула бровь.       — Пока что это влияет напрямую, — медленно, подчеркнуто четко проговорила она. — Или у вас другие планы, о которых я не в курсе?       — Именно так… — начал он, но на этот раз перебили его.       — Так объясните, — слишком быстро произнесла Диаспро, запоздало осознав, что ей пришлось его перебить, а это было грубейшим нарушением этикета.       — Я все расскажу, но не сейчас.       Диаспро сама не поняла, в какой момент оказалась на ногах. Внутреннее негодование, уже немного позабытое, но такое же сильное, начало подниматься. Она глупо расчитывала, что с ее возвращением спустя полгода хотя бы что-то изменится, но нет — ее по-прежнему не хотят посвящать ни во что, кроме местами странных поручений от Эрендора, Домино все также остается угрозой для ее государства и для нее самой, а все соглашения и договоренности растворяются при виде более перспективных вариантов.       — Как будет угодно, — выдавила она из себя как можно более вежливым тоном, однако ее холодный и острый взгляд от короля не укрылся.       — Я понимаю, как это выглядит, — начал он уже более мягким голосом. — Но сначала я должен удостовериться, что все действительно осуществимо. Потом я обо всем расскажу как тебе, так и Скаю.       Она еще несколько секунд поддерживала зрительный контакт, и потом устало кивнула.       — Да, Ваше Величество, — Диаспро слегка поклонилась и спросила, глядя куда-то мимо его плеча: — Я могу идти, или есть еще что-то, что вы хотели бы обсудить?       — Нет, на этом пока все.       Диаспро сделала еще один, беглый реверанс и торопливо вышла в коридор, как будто за ней гнались. Тяжелые двери закрылись за ее спиной с глухим, окончательным стуком.