Пролог.

Люциус Малфой, погружённый в исследование древних манускриптов, напряжённо всматривается в иссечённые временем страницы. Камин отбрасывает дрожащие отсветы на его строгий профиль, а серебряный узор бокала с огневиски поблёскивает в полумраке. Время неумолимо течет. Тик-Так, Тик-Так. Поиски ответа остаются тщетными. Метка на запястье, холодная и непоколебимая, периодически дает о себе знать. Люциус оторвался от текста и зашипел — череп на его предплечье вновь приходит в движение, и прикоснувшись через ткань к руке, Малфой шепчет охлаждающее заклинание. Метка периодически раскаляется и это приносит сильную боль, но заклинания позволяет это терпеть. Люциус начинает замечать, что змея в рисунке понемногу оживает  и это его настораживает и пугает одновременно.   Малфой в растерянности, но точно знает одно: Тёмный Лорд не исчез полностью. Груз этой мысли виснет в воздухе. Звук шагов, приглушённый ковром, заставляет Люциуса поднять взгляд. В дверях стоял его давний соратник Северус Снегг. Его лицо, застывшее в маске безразличия, таит за собой бурю. — Никаких зацепок? — тихо спросил он, опускаясь в кресло напротив. — Мы изучили многое, — отвечает Люциус, отложив книгу. — Здесь собраны самые скрытые знания, но ни одна теория не объясняет, почему метка остаётся активной. Это значит лишь одно, что его сущность не исчезла полностью. Снегг задумчиво смотрит в огонь такой манящий и тающий. Пламя отражается в его холодных чёрных глазах, и когда Северус продолжает диалог, его голос полон уверенности в том, что произойдёт.  — Мы выиграли немного времени, но насколько? Он может вернуться в любой момент. Нам необходимо подготовиться. Ты продолжишь путь Пожирателя, а я обеспечу поддержку в Ордене. Люциус сжимает подлокотник кресла. Его терзают сомнения, но долг перед семьёй и соратником оказывается сильнее страха перед неизвестностью. А затем разум вновь посещают страшные мысли, о том, что произойдёт, если то, о чем упоминает Снегг — правда.  — Это безумие. Мы совершили предательство. Если он вернётся… То наживке при любом раскладе — конец. — Он вернётся, — твёрдо произнёс Северус. В голове проносится, что наживке точно конец, но он лишь сухо сказал — Мы должны быть готовы. Всегда.

***

Последнее время Северус не находит себе места метаясь из угла в угол в поместье Мэнор. Нахождение в кругу семьи Малфоев делает скитание ещё более напряжённым. Он наблюдает, как Нарцисса укладывает спать мальчишек, таких разных и таких похожих, обречённых судьбой на нужду в полном внимании и любви, а их жизненное начало наполнено разными событиями, как лёд и пламя. Размышления в голове не дают покоя. Сдавливают виски, заставляют хмуриться. Круговорот мыслей. Бесконечный. Что он наделал? Наверное, зря принёс мальчишку в этот дом. Тёмный Лорд найдёт его и расправиться со всеми за его импульсивные поступки. В момент трагедии, он не думал о последствиях. Заявился к Люциусу, желая лишь спасения мальчишки. Думал ли он о друге? Люциус никогда не подводит его в трудную минуту. Они оба убеждены в тяжких последствиях после вступления в Пожиратели. Их терзает тяжесть содеянного. От одной мысли о том, что узнай Тёмный Лорд о его поступке, поджилки начинают трястись а горло заходило в спазмическом напряжении, не в силах произнести что-либо. Страх велик и окутывает Северуса каждый день, когда он просыпается и ложится спать, но мальчишка того стоил. Если-бы он его и не спас в ту ночь, то карал бы себя за это всю жизнь.  Люциус и Северус придумывают план, который спасёт мальчишку и, возможно, тот умрёт только в самой старости от порока сердца. И что-бы реализовать это, Северусу нужна помощь.  И всё же Снегг не думает о безопасности соратника. Северусу становится тяжелее от осознания. Тело наливается свинцом. От тяжести происходящего и понимания будущего руки опускаются, не в силах нести весь груз последствий. Снегг подходит ближе к уже успокоившемся, ещё не спящим детям. Две пары глаз  встречаются: тёмные как ночь и глубокие зелёные как все леса мира. Это прекрасно. Он протягивает руку чтобы погладить волосы мальчика, но не успел. Маленькие ручки обхватывают его пальцы и крепко сжимают. В эту же секунду Нарцисса, стоящая неподалеку, не удержавшись произносит: — Он прекрасен, Северус, как же мы его назовём? — в её глазах читается любопытство. Она ничего не знает и не должна догадываться — это было их решение с Люциусом. Северус легко читает её громкие мысли. «От кого у Северуса Снегга мог родиться сын?» Она не имеет представления ни об одной женщине, которую, мистер каменное сердце мог бы полюбить. В её глазах, он всегда закрыт и одинок. Что же случилось с матерью? Почему он внезапно принёс мальчика в их дом? — задет себе вопросы Нарцисса, не в силах найти на них ответы. Будь это кто-то другой, она бы мигом осознала, что случилось, но закрытого Северуса не понять.  — Слишком много вопросов в твоём взгляде, Нарцисса, — она видит чёрные глаза, с лёгкой улыбкой, в которых таится  усталость. — Разве я не имею права их задавать? — прекрасная женщина склоняет голову набок и её светлые волосы мягко скользят по плечу. — Ты приходишь в наш дом, приносишь ребёнка и молчишь, как будто всё это не имеет значения. Мне интересно, что ты скрываешь? Отводя глаза, Северус поправляет манжет, словно невзначай, но на самом деле избегая её взгляда. — Я скрываю только то, что знать тебе незачем, — строго отрезает мужчина, смотря в стену. Взглянуть в глаза он не осмеливается, ведь так он растает под пристальным взором и выдаст все свои секреты. Эта женщина умеет добиться своего, но здесь не тот случай, чтобы рассказывать направо и налево тайны. Уж лучше она будет в неведении, чем он будет рисковать.  — Ты так со мной говоришь, будто я чужая, — в голосе её звучит уязвлённость и слабая укоризна. — Но ты ведь знаешь, что я всегда была на твоей стороне. Снегг на мгновение зажмуривается, сжимает двумя пальцами переносицу, будто сдерживая раздражение, но придумывает достаточно правдоподобные фразы.  — Ты не чужая, Нарцисса, — голос Северуса мягок, в нем читается непоколебимость. — Спасибо, что согласилась принять нас, но некоторые вещи должны оставаться во тьме. Чем меньше ты знаешь, тем спокойнее будет твоя жизнь. Не задавай вопросов, ответы на которые могут тебе не понравиться. Разговор приобретает накал. Как ни старается, Северус не может должным образом ответить Нарциссе спокойно. Наверное, когда-нибудь она привыкнет к отшлифованным речам и сладким словам, которые могут сглаживать углы и ставить броню между ним и собеседником. Северус давным давно разучился проявлять тепло к окружающим и фильтровать свою речь, чтобы не причинить боль.  — Должна же я знать, кто находится в моём доме, — её тон заметно повышается, а кончики волос искрятся от разбушевавшейся магии.  Северус больше не следит за своим языком. Эта ведьма его доводит до абсурда.  — Тебе не к чему это знать Нарцисса! Успокойся и оставь свои глупые замашки, ведь если узнаешь Тёмный Лорд не пощадит и тебя! — переходит на слишком высокий тон.  Почувствовав, что Северус уже не в себе, раз упоминает Лорда, Люциус дергается к ним. Стакан падает с подлокотника и разбивается о чёрный мрамор. На звук оборачиваются две пары глаз: разъяренные и шокированные.  Ничего не сказав, Нарцисса достает палочку и убирает осколки.  Северус сохраняет молчание.  — Благодарю, дорогая. Думаю, ему не хочется рассказывать о своих похождениях, тем более что у него они заканчиваются, едва успев начаться, — вбрасывает Люциус, с ленивой насмешкой и слепой надеждой на то, что жена забудет всё вышесказанное.— Северус никогда не умел обходиться с женщинами. Вечно холоден, вечно погружён в свои зелья, словно какая-нибудь дурно пахнущая настойка важнее живого тепла. Хотя, возможно, для него так оно и есть? Хитрый взгляд скользнул по Снеггу, его лицо окаменело. Он не в восторге от провальной идеи друга и теперь просто стоит, зная, что опять не сдержан. Выслушивая унизительные слова белобрысого. Северус даже не пытается влезть в монолог, чтобы что-то оспорить. Ему просто надоедает всё, в особенности то, что некоторые особы хотят слишком много знать, а когда узнают, молча стоят и испепеляют глазами своего мужа, который сейчас выглядит как клоун, пытаясь развернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов.  — Впрочем, одна из них, похоже, не оценила столь прохладного отношения, — Люциус многозначительно приподнимает бровь, — Видимо, решила, что её ошибку стоит вернуть владельцу обратно. Насупившийся нос, выдает недовольство сказанным, а глаза всё же благодарят друга, ведь не будь его сейчас, милая жёнушка выпроводит его за дверь, вместе с ребёнком, не смотря на всё Нарцисса не может выдержать, навалившейся лавины чувств. Она не хочет сейчас обвинять их обоих и продолжать ссору. В конце концов дети здесь. Ей необходимо успокоиться. С Люциусом она ещё пообщается. Женщина подходит к малышам. Голос мужа за спиной стихает, и Нарцисса понимает, что лучше ей сейчас попрощаться со своим мальчиком и удалиться спать. Запас нервных клеток на сегодня истощается, так что лучше она примет душ, а заодно и зелье, чтобы забыться на долгие часы и не видеть страшных кошмаров, которые она прокручивает в голове, благодаря Снеггу.  — Закрываем глазки, пусть вам снятся чудесные сны. А взрослые справятся с любыми трудностями, чтобы вы были счастливы. — ласково произносит Нарцисса, гладит по головке обоих и плавно разворачивается, направляется к себе, на Северуса она даже не взглянет.  Снегг стоял в онемении. Со стороны даже не заметно, как он сейчас благодарен той нежности, которую Нарцисса может дать его сыну. Его сыну. А он ведет себя неэтично, наговорив лишнего. Чёртов идиот.  Молчание виснет тугим жгутом над приятелями. Каждый задумывается о своём. Каждый понимает, что что-то меняется, и никто не знает куда это приведёт. Извинения сейчас не уместны. Северус знает, что она его простит, ведь это не в первый раз. Тем не менее тишину он решает нарушить первый: — Гардлен. Его имя будет — Гардлен. — чёрные глаза ловят взгляды одобрения. Нарцисса слегка улыбается, но её взгляд остается грустными. Вскоре женщина покидает комнату, а за ней и Люциус оставляет его.  — Гардлен. Пусть что-то от тебя останется Лили. — тихо произносит Северус, в печальных черных радужках отражается маленький мальчик, глаза которого были копией материнских. Доходит до выделенной ему комнаты, и усаживаясь в кресло, Северус замирает. Расположится удобно не удается, но ничего не может отвлечь от воспоминаний. Вновь Снегг погружается в омут мысли о той роковой ночи в Годриковой Впадине.

***

Холодно. Леденящий воздух пронизывал насквозь, отдаваясь металлическим привкусом страха на языке. В воздухе витал запах крови и сгоревшей магии. Он стоял на пороге разрушенного дома, искорёженного всплесками разрушительных чар, не решаясь войти, страшась осознания произошедшего. Тело окаменело. Ноги не двигаются. Через силу он заставляет себя идти. Открыть дверь. Войти во мрак. В центре опустошённой комнаты покоилась Лили Поттер. Её пылающие медью волосы рассыпались по полу, словно лучи угасшего солнца, а некогда живые изумрудные глаза застыли, смотря в пустоту. В груди разливалось омертвелое оцепенение, сковывающее дыхание и заставляющее сердце стучать глухо и болезненно. Стон вырвался из глубины всего его естества.  Мурашки пробежали от макушки, переходя по шее на спину до самых щиколоток. Из тёмного угла донёсся едва слышный всхлип. Северус, будто вырвавшись из тумана, шагнул вперёд. Среди обломков и рассыпанных по полу артефактов сидел ребёнок. Крошечное существо с беззащитным взглядом. Её взглядом. Бесконтрольное оцепенение всего тела. Он не чувствовал себя. Всё растворилось в ночи. Его больше не существует. Северус опустился на колени перед телом Лили, его пальцы судорожно сжались, словно стремясь удержать ускользающее время. Он поднял её, обнял. Ответного объятия не последовало, её руки остались безжизненными, бессильно опавшими обратно на пол. Тяжёлая слеза скатилась с щеки, разбившись о леденящий лоб с глухим, почти оглушающим звуком. В этот миг вселенная сжалась в точку, из которой больше не было выхода. — О, Лили, моя Лили… — голос его дрожал, ломаясь на каждом звуке. Внутри него рвались тонкие нити души, лопаясь с гулом, который, казалось, мог разнестись по всей земле, достичь её самых тайных глубин и разбиться эхом о бесконечность космоса. — Я не смог… Господи, я не смог… — его плечи дрожали, а голова бессильно клонилась вниз. — Я жалок… Господи… Тело Лили Поттер холодило его собственное. В руках оно ощущалось камнем. Лили вновь опустилась на холодный пол. Поза её приняла неестественную, болезненно неправильную форму. Мир окутал плотный туман. Слух отказывался различать звуки, сознание не воспринимало окружающую действительность. Была лишь всепоглощающая пустота, и где-то в её глубине тихий, безмолвный крик боли. Его крик. Медленно, в затуманенном безумии, Северус заставил себя подняться. Его движения были неуверенными, словно он двигался по зыбкой, неустойчивой поверхности. Он остановился перед ребёнком. — Гарри, это невозможно… — едва слышно выдохнул он. Он поднял мальчика, прижав его к груди, и в этот миг в его сердце случилось нечто необъяснимое. Разорванное горем, оно вдруг замерло, погрузившись в тишину. Тук. Тук. А затем медленно, но уверенно, вновь обрело ритм. Такой ровный, спокойный, наполненный смыслом. Ещё мгновение назад Северуса Снегга не существовало. Северус вернулся к Лили. Её лицо оставалось столь же прекрасным. А в глазах застыл последний вопрос, обращённый к самой жизни. Её безмолвная мольба застыла в пространстве, оставшись без ответа. Гарри, всё ещё крепко держа его за шею, не отрывал взгляда от лица матери. Он был слишком мал, чтобы осознать происходящее. Его детское сердце чувствовало безопасность. Чувствовало тепло, защиту, любовь. Тело мужчины в чёрном выпрямилось, плечи расправились. В объятиях друг друга, ощущая незыблемую теплоту, Северус осознал свой долг. — Лили… О, моя Лили… Он в надёжных руках. Я защищу его, — шёпот Северуса был твёрдым, но дрогнувшие пальцы выдавали глубину эмоций. Миг. Замирание. Ещё миг. Стук сердца. Миг. Действие. Он осторожно провёл рукой по её лицу, закрывая её глаза. Теперь она просто спит. Вспышка зелёного света. Запах гари. В его руках — гладкая рукоять волшебной палочки. Он поднялся, ощущая, как сердце раскалывается надвое: одна половина горела ядовитой ненавистью, вторая же наполнялась безграничной, вечной любовью. На стыке двух различных, не совместимых вместе половин, была всепоглощающая боль.  И он знал, что эта боль останется с ним навсегда. Вечно.

***

В библиотеке Мэнор, тихо, только звук стаканов о вертикальные поверхности, и бульканье разливающегося огневиски, слышны. Два друга провели многие часы за размышлением и составлением плана. Процесс сокрытия Гардлена тонкая игра, требующая деталей. Северус и Люциус неделями конструируют новую личность, проверяя юридические лазейки, адаптируя историю. Время уходило, но каждый шаг требует предельной осторожности. Размышлениям не было конца. Люциус ощущает, как его соратник постепенно приходит в чувства. Прошло уже много времени. Он замечает, что Северус не отходит от сына. Ему и в голову не приходит сюжет, в котором сам Северус Снегг становится отцом. Малфой замечает, как привязывается мужчина к дитя. Его восхищает жертвенность, и он готов помочь ему. Он этого желает. Недавно он сам стал отцом. Сей факт меняет его отношение к происходящему. Друзья никогда не обмениваются искренними диалогами о чувствах, о понимании. Они просто знают друг друга. Идеальная совместимость двух холодных людей, которая может растопить любые сердца. Сегодня Драко заболевает. И Нарцисса весь день крутится вокруг малыша. Люциус не знает, чем ей помочь. Вызывает лучшего колдомедика Англии, тот выносит вердикт, ребёнок слаб, может подхватить любую инфекцию. Он уходит. Оставляя после себя отвары, мази и родительскую боль на плечах. Северус весь день торчит в лаборатории Малфоев, она не предназначена для медицинских целей. Тем не менее золотые руки варят самую лучшую настойку против чар. Он догадывается, что дело не в слабости Драко, а в сильной концентрации магии исходящие от Гардлена. Взрослый волшебник с лёгкостью вынесет и даже не заметит, но ребёнок, не обладающий силой, может пострадать. Этот лечебные эликсир подают обоим мальчикам для урегулирования концентрации магии в теле. Остается только ждать. Люциус все это время от безысходности теряет себя. Бегает из залы в залу, донимает эльфов приказаниями из разряда: принеси, подай, согрей воду, охлади воду. Мучает себя и других. Сидя в библиотеке за пергаментом, на котором расписан план, он задумывается о будущем сына, семьи и что-то в его груди щёлкает срабатывает защитный механизм. В этот момент в большой павильон со стеллажами входит фигура в чёрном, она не издает ни одного звука, её вообще трудно заметить, но Люциус чувствует присутствие обостренными нервами. Из его груди невольно вырывается стон отчаяния: — Северус, ты мой друг, но это переходит все границы, как ты мог забрать его, мы не сможем спастись от кары Тёмного Лорда. Твоя любовь к Лили губит жизни многих. Они переглядываются, не поворачивая головы друг к другу. — Как давно ты начал сомневаться в своём решении, Люциус? — Так же давно, как ты сошёл с ума, Северус. Теперь я сомневаюсь во всем. Даже не уверен, что у нас получится подменить свидетельство о рождении. Фадж по наставлению Дамблдора следит за мной, эти невыразимцы следят. Круглые сутки. За моей семьёй. За тобой. Вынюхивают обо всем. Они думают я не вижу, но глаза мои по всюду. — Получается нам не о чем беспокоится. Сейчас мы с Гладиусом нуждаемся в тебе. Позволь мальчику существовать. Нельзя отступиться, Тёмный Лорд убьёт всех. Нам нужно не допустить этого. Предать его равносильно смерти, — в глазах Люциуса скапливаются комочки влаги, он даже опустил голову прежде, чем успел отвернуться. —Ты прав Северус, мы вместе начали это, мы вместе закончим. Малфой одёргивает головой и волосы ровной гладью укладываются на плечах, точно так же, как и чувства. Спокойствие обрушивается в комнате. Он резко изменил ход своих мыслей и окунулся в размышления о задуманном. Резкие, холодные, расчётливые слова внимает чёрная фигура: — Нам нужна волшебница, умершая недавно, без наследников и связей, — Взгляд перемещается на задумчивого друга, одновременно водит пальцами по записям Министерства. — Так никто не заподозрит подмены. — Кроме того, Министерство должно признать существование ребёнка, но не заподозрить аномалий, — добавляет Снегг. — Я решу этот вопрос. Удача на нашей стороне, — отвечает Люциус, закрывая книгу. — В Министерстве есть лазейки. Главное — создать безупречные документы. Подобрать момент для подмены. Это самое сложное. Туда просто так не попасть. Поздней ночью в Малфой-Мэнор никто не спит, все взбудоражены. Нарцисса выходит из детской с улыбкой и облегчением на лице: —Помогло!

***

Как же часто он бывает в Министерстве Магии. Камин как будто стал его домом. Эта мысль придает выражению лица Малфоя язвительный вид, губа приподнимается. Чёрные глаза Снегга блестят на прощание, и его друг удаляется в тумане. — Мистер Малфой, — раздается эхом голос его помощницы, он опять забыл, как её зовут, она всего пару дней с ним, — Сер, очень срочное оповещение. Сириуса Блэка засекли около дома Поттеров, скоро его поймают. Нам нужно дать пресс-конференцию для Пророка. Какая удача, он может пойти в архив по причине чтения дела пса. Махнув мантией и развернувшись, быстрым шагом направляется туда, где свершится будущее. — Вы куда? Нам нужно в конференц-зал! — её удивление неописуемо, она все ещё не понимает личность босса. — В архив. К ней приходит озарение. Рот раскрылся в понимании, голова кивает, но личность не оправляется от потрясения. Вскоре он оказывается в архиве, его пальцы ловко двигаются по пергаментам. Внезапно тень падает на него, ограничивая обзор. — Мистер Малфой? — раздается голос чиновника. — Не припомню, чтобы вам разрешали доступ к этим файлам. Люциус не дрогнет. Ликование не выдало себя. — Это дело Сириуса Блэка. Полная конфиденциальность ему теперь не грозит. Никто не может упрекнуть его в превышении полномочий, не сейчас, сегодня надо взять дело Бродяги и подкинуть Гардлена, дать ему право на жизнь взамен жизни Блэка. — Да, жаль, конечно, этого добряка… — Ехидно прошипел Люциус. Тонкое выражение презрения скользит по лицу скрытого от глаз оборотным зельем невыразимца, но он кивает и удалился. Люциус возвращается к делу, мысленно отметив: малейшая ошибка — и всё будет кончено. На следующий день выходит газета в которой оглашение дела Сириуса Блэка, и подтверждение, что его брат сторонник Тёмного Лорда, вычислен, пойман и посажен в Азкабан. Волшебники боятся участи Поттеров и немедленно сообщают его местоположение. В следующем выпуске сообщается, что тело мальчика не было найдено, задержанный отказался от помощи следствию. Сириус Блэк осуждён пожизненно за убийство всей семьи Поттеров. Теперь Гардлен имеет право на существование. Жизнь за жизнь.

***

Ранее детство Гардлена и Драко проходит гладко. Нарцисса для сына Северуса стала почти как мама. Почти как. Она любит его как родного. В горе и радости. Он любит её. *** Когда сознание и повадки в человеке формируют его мировоззрение и личность Драко и Гардлена переходят на новый уровень игр. С детства неразлучны. И сейчас будут. Они покорят все вершины, побывают в самых опасных местах. Вместе. Их связывают не только узы крови, чистой крови, но и бесчисленные приключения, укрепляющие дружбу. Однажды, они отправились в запретные леса, окружающие поместье Малфоев. — Ты уверен, что хочешь идти дальше? — уточняет Драко. — Я не трус, Малфой, — усмехается Гардлен. Лес сгущается, тени сжимаются вокруг них. Они не замечают, как натыкаются на гигантского гиппогрифа. Существо приподнимается, расправляя крылья. — Глади, назад! — шипит Драко. — Поклонись ему, — выдыхает Гардлен. Мальчики замирают. Гиппогриф колеблется, а затем кивает в ответ, принимая поклон. — Только что мы чуть не умерли, — шепчет Гардлен. Детская впечатлительность не знает границ и выходит за пределы сознания превращаясь в игру. — Это было великолепно, — ухмыльнулся Драко. Они всегда вместе, неразлучны, как попугайчики. В их компанию попадает Блейз Забини, так толком никто и не понимает, как этот шут становится частью команды, он постоянно увязывается, постоянно шутит, что хочется закопать его на месте. Драко с пренебрежением смотрит на него, тем не менее уголок губ всегда поднимается вверх. А Гардлен никогда не держит обид на такую низость. Уже в более взрослом возрасте они пытаются натравить пчёл на маглов. И в этот момент их останавливает девчонка, Блейза она сводит с ума, такая изящная, такая высокомерная, её саркастические ухмылки и слова, кружат ему голову. Он знает её, следит иногда за ней. Давно заглядывается и никогда не пытается заговорить. Она выходит на полянку. Замирает. Громко ругается: — Ваше поведение выходит за рамки, — Пенси преграждает им путь, скрещивает руки на груди. — Пчёлы, правда? Это поведение достойно вас. Трое мальчиков остолбенели от такой дерзости. Надо видеть их лица. Пенси уж точно такое не забудет. Блейз приподнимает бровь, его голос звучал с театральной лёгкостью: — Пенси, ты смотришь на это слишком узко. Это не просто шалость, это неконтролируемый хаос. Искусство, если угодно. — размахивает руками, показывая окружающий мир. Малфой и Снегг переглядываются. Драко отворачивается от ребят и отходит в тень большого дерева, через которое проникают тонкие лучики света. Пенси не успокаивается. Слова Блейза парируют и застают врасплох. — Ты создаёшь впечатление простока, — сухо отвечает она, глядя на него с лёгким оттенком насмешки. — И всё же твои теории удивительно банальны. Она хмыкает и поворачивается для поимки одобрительных кивков. Которые не следуют. Она смотрит на Драко, так красиво на его волосах играют солнечные блики. Но лицо остается в тени. Гардлен же мило улыбается. — У нас у всех свои игры, — замечает Забини, драматично разводя руками. — Я выбираю смех. Пенси не устраивает холодность со стороны парня под деревом. Ей хочется, чтобы он согласился с ней. И она продолжает перепалку с Забини для привлечения внимания. — Единственный правильны выбор, который ты когда-либо делал, — задирает свой носик Пенси и ухмыляется с кривой улыбкой. Гардлен подходит к ней, склоняется к её лицу, его голос становится бархатным, вкрадчивым: — Сарказм тебе идёт. Мы заметили твой интерес к нам. Пенси на мгновение оценивающе смотрит на него, затем её губы трогает лукавая улыбка: — О, Глади, я бы обеспокоилась за тебя. Ещё немного, и ты начнёшь забрасывать меня комплиментами. — А если я уже начал? — его голос мягок, но уверен. Она фыркает, но её взгляд на мгновение задерживается на нём, прежде чем она переключится на Драко. Его лица не разглядеть. Это выводит из себя и она, вскрикивает переходит почти на писк: — Ты даже не интересуешься, зачем я вас остановила? — хлопает большими глазами. — Нет, — холодно отвечает Малфой, не отрывая взгляда от облаков. Пенси прикусывает губы. Его отстраненность раздражает её… и в то же время тянет к нему, как неизведанная загадка. Немного выдерживает паузу. Выдыхает. — Какое разочарование, — негромко произносит. — Я надеялась, что вы хотя бы имитируете интеллект. — Я ничего не имитирую, — спокойно замечает Гардлен. — В отличие от Блейза, который оттачивает этот навык. Если лицо Драко видели бы все, они бы заметили улыбку. Со сбитым дыханием он парирует его оскорбление очень изящно: — Ощущаю покушение на свою честь, — и ревностно протягивает, — Но я переживу. В отличие от Драко, чьё ледяное сердце, возможно, однажды растает от твоего огня, Пенси. Она едва заметно вздрагивает, но тут же берет себя в руки: — Глупости, Блейз. У Драко нет сердца. И это его совершенство. Её голос чуть дрожит. Блейз усмехается, Гардлен посмотрит на неё с интересом, а Драко… Драко просто шагает дальше, даже не оглянувшись. И Пенси вдруг осознает: эта игра только начинается.

***

В особняке Малфоев два юноши рассматривают одинаковые письма с сургучной печатью. Восковой оттиск Дурмстранга тускло блестит в полумраке. — Мы уезжаем, — негромко произносит Драко. Гардлен лишь кивает. Судьба плетет свою сеть.