Часть 1. Не детские приключения друзей в школе Дурмстранг.

В особняке Малфой-Мэнор, где большую часть времени проводит Градлен и Северус Снегг, лето перед отправкой в Дурмстранг ознаменовывается неожиданным гостем — Беллатрисой Лестрейндж, сестрой Нарциссы. Её интерес к сыну Северуса столь очевиден, что становился тревожным. Чёрная фигура склоняется над клумбой, собирая редкие травы, к нему бесшумно подходит Беллатриса и едва слышно шепчет: — Чей он сын? Кто та женщина, что дала тебе столь очаровательное дитя? — её глаза скрывает тень капюшона, но Северус и не пытается взглянуть. Он чувствует — её любопытство ненасытно. — Ты разочаровываешь меня, Беллатриса. Я не задаю вопросов о том, где ты пропадала девять лет. И тебе не стоит интересоваться тем, что не касается тебя, — Северус даже не оборачивается. — Он твоя лучшая копия, даже в этом юном возрасте. Силен, умён… Я бы никогда не поверила, что такой слабак, как ты, мог создать нечто столь совершенное, — её голос звенит ядом. — Даже не пытайся привязаться к нему. Мне не нужно, чтобы поползли слухи, будто ты его мать, — шипит Снегг сухо. Беллатриса хохочет, и её смех разрывает безмятежную тишину сада. Северус внимательно наблюдает за ней. Одной догадкой она может разрушить его жизнь, уничтожить тщательно выстроенный план. Он не позволит себе слабость, особенно перед теми, кто знает или догадывается о его привязанности к Лили. Пока Беллатриса осваивается в особняке Мэнор, происходит неожиданный случай. Драко и Градлен занимаются с Нарциссой, осваивая базовые магические техники, позволяющие контролировать всплески детской магии. Беллатриса замечает потенциал Градлена — его сила поражает, и это только усиливает её интерес. Она все чаще проводит время с мальчишками, её притягивает аура, его необузданная магия. Она забывается рядом с ним, не понимает что так сильно цепляет её в этом мальчике. Пришло время отправится за школьными принадлежностями, Беллатриса, никого не спрашивая, решает сопровождать их в Косой переулок. Её решение окончательное, и никто не осмелится возражать. День проходит в разглядывании витрин, примерке мантий и дегустации сладостей. Драко и Градлен погружаются в атмосферу предстоящей учёбы, в то время как Северус и Беллатриса не произносят друг другу ни слова. Между ними царит молчание, напряжённость витает в воздухе, но Нарцисса, полностью погружённая в заботы о детях, ничего не замечает. Сторонний наблюдатель способен принять их за семью — любящие взрослые, исполняющие прихоти детей. Однако атмосфера в этой компании далека от семейного уюта. Последним пунктом их маршрута оказывается зоомагазин. Драко застывает перед массивной, суровой совой, изучает её взглядом. — Она будет доставлять тебе письма и посылки от меня. Я пришлю вам сладости, — ласково сказала Нарцисса. — Давай возьмём её? Никто не обращает внимание на мальчика у террариума. Из-за кассы слышится кряхтение, шуршание и звуки недовольства. — Молодой человек, эта змея не продаётся. Будьте добры, отойдите, — внезапно вмешивается продавец глядя как мальчик с чёрными волосами пристально изучает животное. Внимание всех переключается на Градлен. Он стоит у террариума, глядя на свернувшуюся в кольцо змею. Его губы едва двигаются, шипение раздается чуть слышно. Кажется, они разговаривают. Беллатриса оцепенев, кладет руку ему на плечо. Её взгляд мечется от мальчишки к существу в стеклянном резервуаре. Она слышит его шипение. Она видит, как змея отвечает. Холод пронзает её насквозь. — Леди, вы, кажется, не слышали меня, — недовольно прерывает её хозяин лавки. — Этот товар зарезервирован, вашему сыну следует выбрать животное, разрешённое к обучению в школе. Северус мгновенно реагирует. Он хватает мальчика за руку и уводит его прочь. Вся их «дружная семья» вываливается на улицу. Наступает мертвенное молчание. Беллатрису переполняет чувство. Но какое? Она рада?

***

На причале стоят четверо взрослых и трое детей. Тёмная фигура женщины склонившись над мальчиками тихо шепчет: —  Никогда не забывайте кто вы. Быть лучшими ваш долг. — волосы развиваются на ветру. Морской бриз разъедает слизистую. Прощание выдалось скудным на эмоции. Драко Малфой и Градлен Снегг разглядывают палубу судна, направлявшегося в Дурмстранг. Атмосфера насыщенная морским воздухом, пропитанная йодом, а порывы ледяного ветра создают иллюзию застывшего времени. Среди студентов ощущается напряжение — для многих это путешествие означает прощание с привычной жизнью. Однако Драко и Градлен, обладая врождённым аристократическим хладнокровием, воспринимают происходящее лишь как ещё один шаг на пути к совершенствованию. Такова судьба двух чистокровных детей. — Дурмстранг представляет собой выдающийся институт, — протягивает Драко, лениво облокотившись о перила. Его серебристые волосы взметаются от порыва ветра. — Полагаю, это место, достойно нашего присутствия. Градлен усмехнулся, взгляд его сверкнул любопытством: — Чувствуешь этот воздух? Он пахнет неизвестностью. — вздымает подбородок вверх и направляет по ветру. — Скорее, морской солью и разлагающимися водорослями, — парирует Малфой, однако лёгкая усмешка скользит по его губам. Среди пассажиров судна выделяется магистр Кадоров — высокий, аскетичный маг с проницательным взглядом, облачённый в чёрную мантию, развевавшуюся, словно тень корабля. Его молчаливое присутствие дисциплинирует студентов, навевая ощущение скрытой угрозы. Среди учащихся особенно примечательны: Иванка — хрупкая девушка с короткими светлыми волосами и острым, проницательным взглядом — и Богдан, широкоплечий юноша с веснушчатым лицом. Они держатся обособленно, изучая Малфоя и Снегга с настороженным интересом. — Вам двоим не страшно? — внезапно интересуется Иванка, голос её звучит спокойно, но взгляд выдаёт недоверие. — Страх — присущ тем, кто не подготовился должным образом, — отзывается Драко, приподняв бровь. Градлен смеется, ему интересна эта девушка: — Он говорит так, будто единственное, что может его напугать, — это несовершенство собственного отражения в зеркале. — хлопает по плечу Драко, осматривает девушку. Она выглядит не из тех кто будет страшиться трудностей. — Как грубо, Глади, — с наигранной надменностью отзывается Малфой, однако в глазах его мелькает искорка веселья. Иванка склоняет голову набок, сдержанная улыбка трогает её губы. Градлен шагает ближе к ней, понижая голос: — Дурмстранг — это не просто учебное заведение. Это место, где проверяется твоя выдержка. Здесь выживает тот, кто способен к адаптации, но союзники ценнее золота. — он максимально пытается зацепить её. Что-то в этой девушке влечет его. Она кажется такой необычной по сравнению с его знакомыми. Она смотрит на него с неожиданным интересом. В этом мире льда и тайных знаний дружба не менее мощный инструментом, чем магия. Взаимный томящий интерес сверкает между ними. Они ещё не догадываются, что это лишь поверхностное впечатление о школе, совершенно не отражает реальность. Когда судно пристает к берегу, перед ними открывается поистине монументальная картина: величественные горные пики, укутанные белым саваном снега, обступают величественный замок, который возвышается над миром, подобно хрустальному дворцу. Архитектура напоминает храм Василия Блаженного, однако вместо камня его купола созданы из сверкающего, полупрозрачного хрусталя, сквозь который проникают солнечные лучи. С вершины горы, на которой раскидывается Дурмстранг, можно созерцать невообразимые по красоте закаты и рассветы. Во время полярного дня мягкий свет заливает внутренние покои, а магические чары поддерживают тепло, не давая величественной крепости превратиться в ледяной мавзолей. Ледяной ветер заставляет мантии хлопать, но никто не дрогнул. Дурмстранг встретил их не только суровым климатом, но и атмосферой древних традиций и власти. В просторном зале их ожидает ректор Игорь Каркаров. Его речь, как и сам он, все пропитана резкостью, лаконичностью, источает значения: дисциплина, выносливость, магическое совершенствование. Малфой внимательно фиксирует детали, в то время как Градлен изучает сам зал: массивные резные колонны, трепещущие огни факелов, гулкие шаги директора по каменным плитам. — Чувствую, здесь нас ждёт немало открытий, — негромко замечает он. Иванка сидит рядом, на ее лице смятение смешанное с увлеченностью. Градлен подмечает, что она хорошо вписывается в атмосферу школы. — Если под «приключениями» ты подразумеваешь ледяные ветра и сложнейшие испытания в виде какой-то «Игры» два раза в год, которая проверяет нас на прочность и переаттестовывает нас, то да. Думаю, это будет не просто игра, а невообразимое выживание. Да, то ещё приключение…— ворчит Драко, скрестив руки. Ему совершенно чужд азарт битв и сражений. После ужина и долгих разговоров об уставе они располагаются в общежитии, где их поселяют подвое в одну комнату, так как студентов не многочисленное количество. Каждому выделили достаточно много личного пространства. Малфой раскрыл перед Градленом небольшой коричневый мешочек, из которого извлекает несколько засушенных листьев. — Ты уже начал собирать растения? — удивлённо спросил Градлен. Рассматривая причудливые травы. Он не разделяет интерес компаньона к собирательству. — Разумеется. Здесь, в Дурмстранге, встречаются образцы, которые в обычной жизни можно даже и не найти. Я намерен изучать их свойства и… потенциальные применения, — в глазах Малфоя блестит азарт исследователя. — Ты меня начинаешь беспокоить. — надежда на увлекательное время препровождение улетучивается из глаз. — Тебя не собираюсь, только тех, кто недостаточно сведущ в ботанике, — с лёгкой ухмылкой замечает Драко. День выдается тяжёлым. Им выдали красную-коричневую форму Дурмстранга, расшитую мехами. Она лежит у каждого студента на столике рядом с кроватью. Примеряя её, их не особо впечатляет, как она сидит, Драко не доволен и постоянно упрекает мастера. Несмотря на то, что пошив по индивидуальным меркам. Красная тряпка на них смотрится как мешок картошки, без картошки. Слишком тощие их тела. Во второй день они выходят в общий зал для распределения. Полные сил они с нетерпением ожидают предстоящее событие. Их должны распределить на команды, которые до третьего курса принадлежат общему сбору. Градлен скрещивает пальцы за спиной и желает чтобы Иванка попала вместе с ним на один факультет. В помпезной обстановке великого события, они выбраны в Дом Цепеша. И мечта Снегга осуществляется. Учёба начинается сразу, погружая их в мир сложной, почти алхимической магии. Драко с холодной отстранённостью взирает на учебные планы, скептически оценивает необходимость столь детального изучения трансмутации, тогда как Градлен всё больше поддается азарту неизведанного. — Алхимия — это, конечно, интересно, но владение посохом … Вот где настоящее проявление сил! — восклицает Градлен, вспыхнув энтузиазмом. Еще и приятное совместное увлечение с Иванкой. Новый друг это всегда приятно. Драко фыркает, скрестив руки: — «Сила»? Я бы скорее назвал это варварством. — изображает удары невидимым посохом по воздуху. — Конечно, конечно, — протягивает Градлен, хохотнув. — Только представь, как здорово будет уметь защищаться в бою, особенно если кто-то попытается испортить твою идеально выглаженную мантию. — это уже не задевает Драко, слишком часто друг использует эту шутку. Иногда ему кажется, что его друг совершенно не обладает даром красноречия. — Не утруждай себя сарказмом, Снегг, — надменно бросает Малфой. — Я предпочту не попадать в ситуации, где приходится драться. Однако вскоре оказывается, что и Драко не сможет избежать трудностей. Алхимия требует не только терпения, но и математической точности, а любой просчёт может привести к плачевным последствиям. Когда у Малфоя в котле вспыхивает пламя непредсказуемого оттенка, а его брови чуть не исчезают в языках зелёного огня, Градлен едва сдержатся, чтобы не рассмеяться. — Ах, какое чудесное начало, Малфой! Может, ты попробуешь сражение на посохах? Думаю, там меньше шансов лишиться волос. — щеки его наливаются румянцем от сдерживаемого приступа смеха. — Будь я тобой, Снегг, я бы беспокоился о собственных оценках, а не о моих бровях, — сухо замечает Драко, отряхиваясь. Ехидно смотрит в сторону друга и пытается уколоть словами. — Кстати, Глади, ты, конечно, велик в сражениях, но с остальными предметами у тебя всё не так радужно. Хотя вот с Иванкой ты показываешь выдающиеся успехи… Вместе тренируетесь, гуляете, завел себе подружку? Или мне только кажется, что ты уделяешь ей неприлично много внимания? — одергивает мантию и зачесывает волосы назад. Он очень доволен собой. Градлен ухмыляется, пожав плечами. Ничего не может омрачить хорошее настроение. Сегодня у них была тайная тренировка с девушкой, они помогают друг другу развивать навык владения посохом. — Просто у нас… совместимость талантов. — не смотрит в сторону Драко, пытается уйти от этого разговора. Он еще и сам не понимает что с ним творится. — Ах да, конечно, — хитро тянет слова Драко, прищурившись. — А как же Пенси Паркинсон? Насколько я помню, тебя там ждут. — пытается вывести на эмоции, но видит что Градлен не настроен играть в эту игру. — О, Пенси, безусловно, ждёт меня… но исключительно для того, чтобы ты ревновал, — невинно усмехнулся Градлен. Тыкнул пальцем в грудь Драко и громко засмеялся. Малфой фыркнул. Его совершенно не заботит эта Пенси, наглая девчонка, которая вставляет палки в колеса неугодным ей персонам. — Вряд ли. Она не в моём вкусе. Забирай её себе. — отталкивает руку Градлен. Он явно разозлен таким умозаключением. — Нет уж, спасибо, обойдусь. Она замечательный друг, но не более. — добрая душа Снегга не отвергает неприятных людей, к тому же иногда он видит в ней очень хорошего человека, способного на защиту всех кого она любит. Драко скрещивает руки, явно не намереваясь продолжать этот разговор. И он резко решает вернуться к мыслям об алхимии и чарах, о которых недавно начал узнавать. Градлен осунувшись заинтересовался состоянием друга: — Неужели все ещё разгоняешь мысль о Иванке и Пенси? — его раззадорил диалог. Он может подкинуть еще пару шуток. — Брось, меня сейчас интересует, что учителя в Дурмстранге нам расскажут о том, что даже твой отец не рассказывал, когда пытался научить нас зельям, — он ухмыльнулся и лукаво смотрит на приятеля, хочет убедиться, что его заинтересовало сказанное. И он оказался прав: Градлен пытаясь казаться менее любопытным, вкидывает ему непринуждённую фразу: — Ну, и что же это? — смотрит через плече друга, на то как тот что-то выискивает в учебниках. — Слышал когда-нибудь про Гомункуловы чары? — Драко рассказывает с истинным восхищением. — Это зелье позволяет наносить карты, на которых видны все перемещающиеся персонажи по именам, а также животные. Представь, насколько это полезно! — показывает пальцем в статью о руководстве создания. Градлен приподнял бровь, он о таком даже не знает. Слежка за людьми — это последнее чем он хочет заниматься сейчас. Внезапно его осенят мысль, что за кое-кем он бы проследил. Ловит себя на непристойном умозаключении и пытается отогнать дальнейшее размышление. Размахивает руками в воздухе, Драко даже не обращает на это внимание. — Малфой, ты хоть понимаешь, что такие чары просто так не сотворяют? — выпучивает на него глаза, но Драко все равно на его слова. Он методично перелистывает листы бумаги. — О, а вот это ещё интереснее, — Драко игнорирует предостережение. — Эйфорийное зелье. Вызывает невероятную эйфорию. Поговаривают, что, если его немного усовершенствовать, оно может делать человека практически неуязвимым к страху и боли. Градлен покачал головой, но глаза его вспыхнули интересом. Иногда Драко его пугает, а вот с Иванкой гораздо веселее проводить время. В душе теплится надежда, что может в будущем когда-нибудь друг разделит с ним его страсть к битве. — Ну и, наконец, почти запретное… Кость, Плоть и Кровь, — Драко понижает голос. — Почти запрещённое, но… если душа умершего ещё не покинула этот мир, его можно вернуть. — друзья долго смотрят друг на друга в молчании. Градлен, совершенно понятно, что Малфой спятил. — И ты действительно хочешь изучать такие вещи? — хмурит брови в растерянности и не понимании. Драко усмехнулся, ради этого он поступил в самую скрытую школу магии на всем белом свете. — А ты думаешь, в Дурмстранге мы будем варить простые отвары от насморка? — снова принимается к чтению.

***

Первое испытание наступает быстрее чем ожидают ребята. Трёхдневное автономное существование в дикой среде, лишённое магической поддержки. — Без магии? — Градлен выразительно закатывает глаза. — Кто же столь усердно стремится к естественному отбору? — он уверен в своих силах, а вот остальным нужно было лучше готовиться эти пол года. Их занятия с Иванкой не пройдут даром. Напольную выложиться чтобы она могла оценить его талант. — Очевидно, те, кто полагает, что интеллекта недостаточен без элементарных навыков выживания, — ухмыльнулся Драко. Смотрит на зазнавшееся выражение лица компаньона. Его скривило от такого зрелища. Принятое ими стратегическое решение — спускаться с горных хребтов в более благоприятные климатические условия — в теории выглядит рациональным. Однако реальность преподносит несколько непредвиденных корректировок. Уже в первый день запасы сил истощаются быстрее ожидаемого, согревающих зелий явно не хватает, а пищевые резервы стремительно сокращаются. Они достаточно вымотаны. Градлен садится на землю. — Если ты снова предложишь привал, я оставлю тебя здесь в качестве подношения местной фауне, — сквозь стиснутые зубы цедит Драко, утопая в промёрзшем настиле леса. — Ах, какая сердечная забота. Буду рад познакомится с местной фауной, — оскорбляется Градлен, натягивая капюшон. — Хотя, возможно, следовало бы научиться у них методам добычи пищи, потому что перспектива ужина на данный момент представляется весьма туманной. — роется в рюкзаке, чтобы найти хоть какие-то припасы. — Если бы кто-то не растрачивал энергию на пустую болтовню, вероятно, у нас оставались бы силы на более важные занятия, — язвит Драко, осматривая окрестности в поисках съедобных растений. К началу второго дня ситуация приобретает критический характер. Их путь пересекает поляна, усыпанная грибами сомнительного происхождения. Рациональный анализ уступил место гастрономическому отчаянию. — Это, возможно, съедобный гриб, — с долей неуверенности предполагает Градлен, изучая трофей. Склизкий гриб выглядит очень аппетитно. — Съедобный? Скорее, претендент на звание орудия убийства, — ответил Драко, проглатывая кусочек. Первая волна интоксикации не заставляет себя ждать: Градлен кубарем падает на землю, схватившись за живот. Драко ощущает резкую слабость, головокружение, искажение восприятия реальности. — Ты… Ты чудовищно непрактичен в вопросах выживания, — стонет Градлен. — Помолчи… и, ради Мерлина, не умирай, — выдыхает Драко из последних сил, лихорадочно воссоздавая в памяти курс противоядий. Вспышками вспоминает механизм детоксикации, пропорции ингредиентов, температура кипячения… Он задыхается. Сердце колотится как бешенное. Пальцы, дрожащие от токсического воздействия, судорожно собирают необходимые травы. Борясь с нарастающей дезориентацией, Драко разводит костёр и готовит отвар. Вкус оказывается отвратительным, но к их общей радости, оно работает. Отдышавшись, Драко невнятно хрипит: — Если мы переживём это, я непременно патентую данное зелье под названием «Снегговский горький эликсир от необдуманных решений», — поворачивает голову на лежащего лицом в снегу соратника, с трудом проглатывает настой. — И, смею предположить, наша перспектива попасть на доску почёта становится всё более иллюзорной. И действительно, соревноваться с более опытными старшекурсниками, владеющими отточенными методиками выживания, оказывается утопично. Однако пройденное испытание приносит иной, не менее значимый бонус. Когда всех здоровых участников собирают у замка, преподаватель Кадоров торжественно объявляет: — С этого момента первокурсники, успешно завершившие «Игру», допущены к посещению общей бани! Драко поморщился, словно ему предложили выпить ещё одну порцию его же противоядия. — Общая? — переспрашивает он с нескрываемым ужасом. — Толпа разгорячённых мужчин в замкнутом пространстве? Нет, я пас. Градлен фыркает переглянувшись с товарищами, и прежде, чем Драко осознаёт масштаб угрозы, его уже крепко держат под руки. — Ах, мой чувствительный друг, ты не избежишь этого культурного обычая дикарей, — с ухмылкой заявляет один из старшекурсников. — Очевидно, ты недостаточно ценишь многовековые традиции и закалку духа, — добавляет Градлен с ехидной усмешкой. — Я не уверен, что моя жизнь нуждается в традициях, предполагающих добровольное потение с обнажёнными мужчинами, — буркает Драко, тщетно пытаясь вырваться. Несмотря на протесты, его бесцеремонно вталкивают внутрь. И вскоре он вынужден признать — это… блаженство. Жар пробирается до самых костей, расслабляя измученные мышцы. Однако настоящая кульминация настает, когда старшекурсники рассказывают тайну контрастного погружения: раскалённое тело выбегает в мороз, погружается в ледяную воду или валилось в снег. Кожа немеет, а внутри вспыхивает огненный жар. — Вот это действительно достойная практика закалки! — воскликнул Градлен, не в силах скрывать восторг. — Вынужден признать, это… занятный опыт, — нехотя выдавливает Драко, закутываясь в полотенце. — Но при одном условии: никто не должен пытаться превратить мою закалку в объект излишнего внимания. Старшекурсники смеются: — Что, боишься, что кто-то оценит твои… родовые… привилегии? — Богдан хлопает его разгоряченным березовым веником по лопатке. Драко усмиряет их ледяным взглядом. — Скорее, обеспокоен, что у кого-то возникнет желание чрезмерно близко изучить мою генеалогию. — зачесывает влажные локоны, чтобы не прилипали к коже лица. Раздавшийся хохот потрясает стены бани. Впрочем, даже в суровых реалиях Дурмстранга находится место для традиций, проверенных временем и, как оказалось, приносят непредвиденное удовольствие.

***

В стенах школы очередной учебный цикл вступает в свою рутинную фазу: незыблемая дисциплина, фундаментальная магическая подготовка и атмосфера строгого академизма определяют жизнь студентов. Однако Градлен Снегг, склонный к авантюризму, неизменно стремится вырваться за рамки установленного порядка. Его страсть к риску и постоянное стремление к приключениям, разумеется, сказываются и на Драко Малфое, для которого академическая успеваемость стоит на первом месте. Он не позволяет себе отвлекаться, но вместе с тем не может устоять перед азартом, которые приносят спонтанные авантюры его друга. Одним из важнейших элементов их подготовки — дуэльные тренировки с магическими посохами, сочетающие физическое мастерство и колдовскую мощь. Однако их совместные занятия не просто частью учебного процесса — они в строжайшей тайне. Градлен, обладая боевыми навыками, берется за обучение Драко, стремясь компенсировать его слабые стороны. Иванка предлагает Градлен больше времени проводить с другом. Наладить между ними былой азарт. Теперь Драко посещает совместные тренировки. Они втроем учатся новому и сложно не заметить, как его друг и девушка хорошо ладят. Понимают друг друга с полу слова, они хорошо смотрятся вместе. Она даже смеется над тупыми шутками. Магические посохи Дурмстранга не являются обычным оружием: зачарованные древки не только выпускают заклинания, но и могут усиливать их, взаимодействуя с магическими эссенциями. Градлен уверенно владеет техникой ближнего боя, но Малфой, чья сила заключается в тактическом мышлении и алхимических ухищрениях, использует иной подход. Он заранее обрабатывает наконечник посоха особыми зельями, превращая каждое касание в коварный магический эффект. Их тренировки проводятся вдали от любопытных глаз, в заброшенных залах подземелий, где древние стены помнят дуэлянтов прошлых веков. — Ты снова смотришь на посох, как будто это всего лишь артефакт, — усмехнулся Градлен, уверенно прокручивая свой жезл в руках. Его движения выглядят более расслабленными, но в них сквозит скрытое напряжение — он готов к атаке в любой момент. — А ты, как всегда, ведёшь себя так, будто был рождён с ним в руках, — лениво парирует Малфой, заняв оборонительную стойку. Бой начинается. Драко не ограничивается стандартными заклинаниями: с присущей ему хитростью он заранее обрабатывает наконечник посоха собственным варевом — зельем которое пронзает электричеством тело противника. Секунду спустя пространство между ними заполняется вспышками энергии. Малфой ловко проводит зачарованным посохом по плечу Градлен. Тот вздрагивает от разряда, но вопреки ожиданиям не утрачивает контроль. Его ответный выпад стал очень силовым: он перехватывает посох обеими руками, резко ударяет сбоку, выбивая оружие из рук противника. Драко не успевает увернуться и с глухим звуком валится на каменный пол, чувствуя, как по телу прокатывается болезненная волна удара. — Использовать алхимию в дуэльном бою? Тонко. Но вот незадача — не всегда срабатывает, — ухмыляется Градлен, протягивая ему руку. — Удар по достоинству оценён, — с надменностью отзывается Драко, принимая помощь. — Хотя я бы отметил, что нападение на поверженного противника — дурной тон. Иванка хвалит Градлена, после каждого боя выказывает ему свою веру в него. Сопровождает это хлопком по плечу и приятным взглядом глаза в глаза. У парня на лице только улыбка и смущение. Такие слова заставляют его преодолевать всё большие трудности. После тренировки Драко предлагает Градлену отправиться на поиски редких магических растений. Он давно собирает коллекцию трав, и слухи о растущих в окрестностях Дурмстранга ценных экземплярах не дают ему покоя. Градлен сначала ворчит, но затем всё же соглашается, будучи не в силах отказать другу в очередной затее. Девушку оставляют в замке для ее безопасности. Она немного расстроена, но не вступает в спор и отправляется к себе в комнату. Парни углубляются в лес, они теряют ориентиры. Сгущающиеся сумерки делают местность враждебной. Ночь застает их среди густых зарослей, и, осознав своё положение, они пускают в небо сигнальные огни, надеясь, что их заметят раньше, чем что-нибудь найдёт их первыми. Бессонной ночью, когда тьма уже начинает отступать перед первыми лучами рассвета, Драко, утомлённый и раздражённый, садится на выступ скалы. Внимание его привлекают странные звуки. Он настороженно поднимается, шаг за шагом приближаясь к источнику шипения. В зарослях на расчищенном клочке земли копошится пушистое создание с розовым утиным клювом. Малфой морщится, но узнает в нём нюхлера. Любопытство взяло верх. Существо, завидев его, бросается прочь, обнажив в разрытой почве нечто переливающееся на свету. Драко склоняется ближе и с трепетом осознает — перед ним растет редчайший экземпляр растения «Мечта нюхлера». Он осторожно срезает его и с удовлетворённой улыбкой убирает в коллекцию. Иванка до безумия переживает, что парни не вернулись. В школе собирают поисковый отряд. Много часов она ищет их без отдыха. Их обнаруживают только вечером следующего дня. Она первая побежит на классные сигнальные огни. Несколько километров по пересеченной местности. Никакой усталости, только жгучие желание увидеть друга живым. Выбегает на поляну с большим камнем и видит двух ребят. Градлен рад встрече, он бежит к ней с распростертыми объятиями. Она бросается к нему в руки, слезы радости катятся по ее щекам, она улыбается. Они живы. В наказание вся школа становится свидетелем публичного порицания: каждому из них назначают десять ударов розгами. Это жестоко, но неизбежно — Дурмстранг не прощает нарушений дисциплины. Неделю они проводят в лазарете, отстранённые от занятий. Иванка посещает их каждый день и они даже весело проводят время вместе. У Драко в душе пустота от одного вида счастья друга. Он и сам не понимает, рад за него или нет. Девушка слишком сильно привязывает Градлена к счастливой жизни. — В следующий раз держи свои идеи при себе, — ворчит Градлен, лёжа на койке. В последний день проведенный в лазарете. — Верно, — спокойно соглашается Драко. Он осознает, что иногда лучше не втягивать друзей в собственные авантюры. Однако, глядя на спрятанный в сумке драгоценный экземпляр магического растения, он знает: эта история стоила того.

***

С течением времени наступает вторая «Игра» — испытание, призванное проверить выносливость и смекалку первокурсников. В этом году в Дурмстранг завозят фестралов, и задачей учеников становится не просто их отыскать, но и оседлать, чтобы вернуться верхом к школе в течение пяти дней. Допускается использование посохов и зелий в неограниченном количестве, однако пищу предстояло добывать самостоятельно. Градлен воспринял новость с воодушевлением — его страсть к бою на посохах широко известна. Остальные же менее оптимистичны. Глухое недовольство витает в воздухе, но его нельзя высказывать вслух — нарушение кодекса школы влечет за собой суровые последствия. Драко и Градлен прекрасно понимают, что готовы на многое, но повторять тяготы прошлого испытания им не хочется. Их распределяют в одну группу с Иванкой и Богданом. Градлен неимоверно рад этому. Он сможет показать свои способности в деле. Иванка, к очевидному неудовольствию Богдана, испытывает явное удовольствие от общения с Градленом. Драко, наблюдая эту динамику, не сдерживается от саркастического замечания: — Мистер Градлен Снегг, ты, похоже, избранный. — поднимает уголок губ в легкой улыбке. Иванка слегка смущается, но как человек волевой решает сосредоточиться на главном. Им предстоял долгий путь, и следовало быть готовыми ко всему. Драко, памятуя горький опыт прошлого испытания, особенно тщательно пополняет запасы зелий. Во время пути обсуждения неизменно возвращались к ключевому вопросу: как найти существо, скрытое от глаз? Иванка делится информацией, что фестралы — существа добрые и преданные, и страх перед ними питается лишь суевериями и невежеством. Когда возникает необходимость добычи пропитания, становится ясно, что из всех присутствующих навыками охотника обладал лишь Градлен. Он искусно управляется с посохом, что позволяет ему добыть мясо — единственный способ приманить фестралов. Иванка помогает ему, и в их взаимодействии чувствуется тонкий оттенок флирта: Градлен отпускает ей комплименты, а она отвечает ему восхищением. Богдан не скрывает раздражения: его собственные чувства к Иванке становятся всё очевиднее. Драко, всегда готовый к едкой иронии, предпринимает попытку утешения: — Ты, конечно, не завоюешь её сердце, но всегда можешь стать самым преданным другом. Говорят, это даже лучше. — утешительно хлопает по плечу товарища. Богдана такой вариант утешает слабо. На третий день их поиски увенчаются успехом: фестралы найдены. Градлен использует запах крови в качестве приманки, и вскоре исчезающие в воздухе куски мяса подтверждают, что существа рядом. Теперь оставалось главное — оседлать их. Это оказывается задачей не из лёгких: нервы на пределе, напряжение выливается через край в перепалки. Лишь Иванка и Градлен сохраняют хладнокровие, и без их участия Драко и Богдан, скорее всего, вообще не нашли бы фестралов. Иванка оказывается выдающимся следопытом, знающим о фантастических тварях больше, чем можно предположить. К тому моменту все измотаны, и лишь полноценный отдых позволит им на следующий день вновь обрести силы. Утром, действуя более уверенно, им удается оседлать фестралов и отправиться в обратный путь. Полет — незабываемое удовольствие. Ощущение, что ты паришь в воздухе на невидимом существе будоражит сознание. Они прибыли не последними, но и далеко не первыми. Однако разочарования нет — главное, испытание завершено. Впереди оставался только один заключительный аккорд — баня. А уже после завтра — дорога домой. Дурмстрангский корабль, расправив паруса, уносит их прочь, оставляя за кормой снежные вершины, испытания и всё, что с ними связано. Теперь остается лишь заслуженный отдых. На берегу Градлен и Драко встречают: Северус Снегг, Люциус Малфой и его жена Нарцисса. Они ничего не говорят, взгляды выдают нечто большее, чем обычную строгость. Северус подходит к Градлену и кладет руку ему на плечо: — Ты изменился, — тихо замечает он, поправляя воротник мантии сына. — Да, но не настолько, чтобы переплюнуть Малфоя в его манерности, — говорит Градлен с ухмылкой. Северус закатывает глаза, но уголки его губ содрогаются. Лето проходит в обществе старых друзей: Пенси Паркинсон и Блейза Забини. Пенси, как всегда, маневрирует между симпатиями, не решаясь сделать выбор, в то время как Блейз наблюдает за её поведением с неизменным сарказмом. — Пенси, мне стало известно о заклинании, устраняющем нерешительность. Может, стоит попробовать? — с усмешкой предлагает Забини. — Занятно. Интересно, кто в этой компании мог бы им воспользоваться? — парирует она, бросая мимолётный взгляд на Драко. Малфой же, верный своему стилю, остается хладнокровен, что лишь подогревало её интерес. Завершается лето, и пора отправляться в школу алхимии и посохов Дурмстранг, остается всего неделя мирной жизни. Впереди же их ожидают новые вызовы, более сложные испытания и, конечно, новые горизонты в мире магии. Они знают, что Дурмстранг только начал раскрывать перед ними свои тайны, и каждый последующий год будет лишь усложнять их путь. Но разве не в этом заключается истинная магия обучения?

***

Два джентльмена сидят в величественной библиотеке Мэнор, окружённые тишиной, наполненной невысказанными мыслями и ожиданием. Два предателя, два спасителя — и всё же их только двое. Лишь звон тонких стаканов о металлические столики нарушает это напряжённое молчание. Каждый погружён в свои размышления, но неожиданно для себя самого Северус первым заводит беседу. Возможно, это сказалось влияние огневиски, а может, просыпаются какие-то глубинные, почти отцовские чувства, которые он так старательно подавляет. — Люциус, Дурмстранг — школа жёсткой дисциплины, а порой и безжалостных методов. Почему ты выбрал её? Я не хочу подвергать сомнению твоё решение, но… — он запнулся, и голос его на мгновение утратил привычную сухость. — Моё беспокойство о детях… Чёрт возьми, что я несу. Забудь. Люциус переводит взгляд на него, позволив себе тень усмешки. — Северус, неужели ты размяк? Напомни мне, этот мальчик — твой сын? Ты дал ему крышу, пищу, образование, но он не твоя настоящая забота. Отдай его судьбе, пусть она делает с ним, что пожелает. Она беспощадна, но справедлива: из любой овечки она создаёт волка. — Он делает паузу, поднося бокал к губам, но так и не отпивает. — Впрочем, моё решение было не столько выбором, сколько необходимостью. Лорд Волан-де-Морт активно спонсировал обучение детей Пожирателей смерти, направляя их в Дурмстранг. Он строил армию, Северус, но методы её формирования далеки от гуманности. Нашим детям предстоит война, и они должны быть к ней готовы. Они должны познать боль раньше, чем она обрушится на них. Дурмстранг принимает всех, кто может оплатить обучение, а через Дом Малфоев организовать финансирование несложно. Лорд не глуп и нашёл способ обойти систему Министерства. Все дети, зачисленные под покровительством Малфоев, объединены в одну группу, учатся, живут и спят бок о бок. Это делает их братством, сплочённым в борьбе. Возможно, у нас есть шанс завербовать их в свои ряды, не прибегая к открытым приказам, если наши сыновья возьмут лидерство. Северус остается неподвижен, его поза вымощена сталью, и ни одна мышца на лице не дрогнет. Он понимает это ещё до того, как Люциус начал объяснение. — Я хочу обучить их окклюменции, легилименции и защитным заклинаниям, которых нет в общем курсе, — произносит он наконец, отводя взгляд в сторону. Светлые волосы Малфоя слегка дёргаются, когда он резко поворачивает голову. Ещё секунда, и он возьмет себя в руки. — Слишком рано, Северус… — выдохнул он. — но не может не согласиться. Так начинается предшкольная подготовка. Неделя на теорию и практику — слишком короткий срок, и потому обучение не увенчивается успехом. Мальчишки морально истощены, физически изнеможены. Они ещё не осознают всей серьёзности происходящего, воспринимая всё как своеобразную «Игру». Северус не давит на них, но дает задание: за год освоить хотя бы одно заклинание. Они воспринимают это, как долг перед своим капитаном и стараются.

***

Второй год обучения оказывается тяжёлым. Учёбы стало больше, а свободного времени — меньше. Изнеможение, недосып, усталость — всё это становится их повседневностью. Когда курс получает новую форму, пошитую специально к учебному году, Драко даже не находит в себе сил возмущаться. Ему не до этого. Сон и еда становятся его единственными желаниями. И всё же, несмотря на трудности, их товарищество крепнет. Тяготы закаляют. Ветер с озера пронизывает до костей, но Гарри не чувствует холода. Он стоит напротив Иванки в тренировочном кругу, посох сжимает крепче, чем обычно. Каждый её шаг, каждый взмах — как музыка, которую он знает наизусть. Она двигается быстро, решительно, как будто не боится ни холода, ни темноты. И всё в ней — живое, настоящее, сильное. Драко посещает внеклассные занятия с Градленом и Иванкой. Начинает убеждаться, что его присутствие лишнее. В эту встречу, он опаздывает и странная картина развивается перед ним. Прячется за дерево и наблюдает исподтишка. Градлен пропускает удар — намеренно. Хочет, чтобы она победила. Хочет видеть, как её глаза загораются от радости. Посох сбивает его с равновесия, он падает в снег и смеётся, глядя на неё снизу. — Я победила! — восклицает она и протягивает ему руку. Её перчатка тёплая, а ладонь крепкая. Градлен встаёт, не отпуская её. — Ты — самая сильная ведьма, которую я знаю, — говорит он, и голос у него дрожит не от холода. — Я… я никогда ни к кому не чувствовал ничего похожего. Она смотрит на него внимательно. Словно слышит не только его голос, но и то, что он боится сказать. — Глади… — покрывается пунцовым румянцем. — Когда ты рядом, — продолжает он, — всё в мире становится ярче. Даже бой на посохах. Даже снег. Даже я сам. Я… я не знаю, как это объяснить, но если ты не рядом — всё теряет смысл. Тишина. Только ветер играет в соснах. Иванка молчит, но глаза её блестят, и Градлен вдруг боится, что сказал слишком много. Что разрушил что-то хрупкое и светлое. Но она делает шаг ближе. Кладёт руку на его щёку. Он замирает. — Мне с тобой — как дома, — шепчет она. — И как будто я могу быть кем угодно. Даже той, кто спасёт мир. — Ты уже его спасаешь, — шепчет Гарри в ответ. Она улыбается, и в этой улыбке — всё: тёплый свет камина, шелест страниц в библиотеке, их смех под соснами и магия, которая не в заклинаниях — а в прикосновении руки, в словах, сказанных шёпотом, в том, как она смотрит на него. Позже они сидят на старом камне у опушки. Драко чувствует себя одиноко, он даже не выходит к ним. Иванка рассказывает о звере с серебряной чешуёй, которого однажды увидела у замёрзшего ручья. Гарри слушает, не отрываясь. Ему всё равно, что никто не верит ей. Он верит. Он верит всему, что она говорит, потому что в ней — правда. Он бы пошёл за ней куда угодно. Хоть в лес, хоть на край мира. Она кладёт голову ему на плечо, и он замирает, чувствуя, как сердце у него бьётся слишком громко. Он не знает, как назвать это чувство. Это не просто дружба. Это не просто восхищение. Это — как будто кто-то зажёг внутри него свет, и теперь он светит только ради неё. Драко начал отстранятся от друзей, все больше времени уделяя уединению и изучению зелий. Теперь он тратит каждую свободную минуту на освоение окклюменции и легилименции, ещё не осознавая, насколько важными будут эти навыки в мире, где нельзя доверять никому.

***

— Отец, — в тёмную комнату заходят два уже подросших мальчика. Драко разглядывал стеллажи со склянками. Его взору подмечается странное растение в банке, из его стручков вытекает густая синяя комковатая субстанция. Чёрная мантия неподвижно возвышается над котлом, в котором кипит зелье. Северус не может оторваться от работы, но голос его внимателен к сыну. — Градлен. — беглым взглядом пытается наглядеться на сына. — У меня начинает получаться легилименция, а у Драко — окклюменция. Он хорош, я почти не могу прочитать его мысли, а чувства и подавно. — делится достижениями перед учителем. — Я горжусь вами, сын, — Северус заканчивает варить зелье и наконец оборачивается. Градлен уже высок, выше, чем он припоминает. Впервые за долгое время он обнимает его. И заглянув в глубокие зелёные глаза, видит перед собой Лили. Драко с любопытством интересуется: — Сэр, могу я узнать, что это за растение, — не глядя не Северуса произносит. — Это Полента Причетника, очень опасное, тебе не стоит трогать его руками, — глаза мальчика сверкают. Редкое растение, которые он любит собирать.

***

Третий учебный год. Новый этап жизни. Ничего не изменилось, кажется Драко и Градлен начинают привыкать к темпу обучения, этот год не кажется им таким трудным как прошлый. В этом учебном году новые достижения, они доросли до стадии дальнейшего распределения. Ребята попадают на разные ответвления. Градлен на Ветвь Ножа, а Драко на Ветвь Иконы. Каждый теперь при своём мастере. Градлен к Ивану Лилейну лучшего во владении посохам, следопыта и безжалостного к врагам, а Драко к ловцу Виктору Карму, несмотря на свои успехи в квиддиче, Крам обладает острым умом. Оба не щадили их. Случилось трагическое событие Драко и Градлен уже давно не разговариваю по душам. Прошло уже несколько месяцев, и Малфой беспокоится о состоянии друга. Решаясь на отчаянный разговор. Он готов выслушать всю боль и тоску. Градлен сидит один на пирсе, тот самый, с которого когда-то с восторгом шагал на корабль, предвкушая новую «Игру» . Его пальцы сжимают камень — острый, холодный, как всё, что теперь внутри него. Волны катятся к берегу, шепчут, словно издеваются: «она ушла, ушла, ушла…» Драко смотрит на него опечаленно. Даже не представляет, что сейчас творится в голове соратника. Градлен закрывает глаза, но это не спасает. Он всё ещё видит — как Иванка смеётся, вцепившись в канат, как кричит ему: — Держись крепче, трус! Волна не посмеет тронуть нас, если мы ей не позволим! — волосы разлетаются на ветру, брызги обволакивают её тело. И потом — буря. Крики. Грохот мачт. И… вода. Много воды. Больше — ничего. Её имя отзывается в нём болью. Оно — заноза под кожей. Слово, которое он не может больше произносить, не срываясь на хрип. Градлен еще ребенок, но он чувствует себя старше своих лет. Словно каждая минута после шторма вытянула по году из его жизни. Он видел, как её тянули вниз — русалки с глазами, как у тьмы. Он прыгнул бы за ней, если бы знал. Если бы успел. Если бы… Но Градлен не успел. Теперь Дурмстранг кажется чужим. Слишком шумным. Слишком живым. Когда кто-то смеётся за ужином, что-то в Градлене сжимается. Он едва сдерживается, чтобы не закричать. Никто не понимает. — Перестань,— говорит Драко. — Ты несколько недель молчишь, как заколдованный. Градлен поворачивается к нему. В глазах — ледяное безразличие, но внутри — шторм. Он смотрит сквозь Драко, словно видит ту самую ночь: мокрая палуба, небо, рвущееся на куски, и Иванка, исчезающая в пучине. — Ты не знаешь, как это, — тихо говорит он. — Не знаешь, каково это — чувствовать, что твоя душа тонет вместе с кем-то. И не можешь спасти. Он встаёт и уходит. Куда — сам не знает. Он просто должен быть подальше от смеха, от света, от всех, кто не держал в руках пустую перчатку, выловленную утром после шторма. Её перчатку. Единственное, что осталось. В своей комнате он вытаскивает из-под кровати коробку. Там — записки. Рисунки. Перо с их последней прогулки по озеру. И письмо, которое она не успела ему отдать — он нашёл его в её вещах, завёрнутое в кусочек ткани. Строчки дрожат в его памяти: «Градлен, мне кажется, я начинаю верить в магию не потому, что мы учим чары… а потому, что ты рядом. С тобой — всё возможно. Даже приручить русалку. Или подняться в небо без метлы.» Он сжимает письмо до хруста. — Я не смог, — шепчет он в тишину. — Я не смог… И стены не отвечают. Только ветер за окном воет, как будто сам скорбит. Ветер знает её имя. И тоже не может забыть. На фоне происходящих событий, дополнительные занятия от отца Градлен не увенчались успехом в этом году. Наступившее лето не облегчает душу. Ему просто хочется забыться и ничего не помнить. Солнечные лучи лениво струятся сквозь витражные окна, отражаясь причудливыми узорами на мраморном полу гостиной Мэнор. Атмосфера помещения кажется насыщенной утончённым благородством, даже тени на стенах принимают изысканные очертания, словно подчёркивая величие древнего рода. Градлен и Драко сидят в величественных кожаных креслах, погружённые в раздумья и созерцание огня, чей тёплый свет мягко облизывает старинные гобелены на стенах. — Вы уже слышали? Читали Пророк? — с любопытством спрашивает Забини, — Не говорите, что не в курсе, — ехидно улыбается он, —  загадочная смерть учителя Хогвартса по защите от тёмных искусств. Все газеты об этом пишут. Прикольный был мужик, странный такой, всегда в тюрбане ходил. Рассказывал, что в нем он носит чеснок, чтобы отпугивать вампиров. Драко и Градлен переглядываются, у них и других забот хватает нежели читать о смерти. — Хах, люди умирают — это не новость, — с ноткой сарказма отвечает Снегг. Разговор был прерван оглушительными шагами. — Ох, и противная же эта всезнайка Гермиона Грейнджер, — протянула Пенси, появляется с грацией оскорблённой королевы. Её платье искрится негодованием, подчёркивая возмущение. Голос Пенси будто натянутой струной — тонкий, но звучный. — Представьте себе, я почти обошла её в зачёте по зельеварению! Эта презренная грязнокровка ни на секунду не допускает мысли о поражении. Мне просто невыносимо видеть, как она вновь и вновь поднимается на вершину успеха. — Забавно слышать это от той, кто каждый раз негодует при виде её непослушной копны волос, а ведь её здесь даже нет, кажется она запала тебе в душу — протягивает Блейз Забини, лениво развалившись на диване. Его голос звучит с издёвкой, словно он лишь забавлялся этой напускной драмой. Он щурит глаза, словно не может решить, стоит ли воспринимать Пенси всерьёз. — Пенси, неужели ты ревнуешь к её успехам? Признайся, мы не осудим. Ведь все мы знаем, как ты обожаешь притворяться выше всех. — Я? Завидую ей? — с вызовом вскидывает голову Пенси, её подбородок горделиво вздёрнут вверх. Лёгкое возмущение трогает её щеки румянцем. — Этой зубриле? Да она, кажется, ночует в библиотеке, словно это её родной дом. А эти Уизли… толпа рыжеволосых простаков с глупыми шутками. Даже не знаю, что хуже — семейство с деревенскими манерами или она со своим всезнанием. Может, библиотечные стены обнимают её, когда никого нет рядом? Честно говоря, зрелище жалкое. И выглядит она как гадкий утёнок. — Если хочешь её превзойти, — с ленивой усмешкой подает голос Забини, мельком оценивая выражение лица Пенси, — начни с дружбы. Представь: ты — её ближайшая подруга, а потом начнёшь подстраивать мелкие неприятности. Она растеряет уверенность, станет ошибаться, и твоя звезда взойдёт на пьедестал. Конечно, потребуется терпение и изобретательность, но кто, как не ты, справится с таким коварным замыслом? — Ты, конечно, отвратителен, — хмыкает Пенси, но её глаза лукаво блестят. — Как ты додумался до такой сложной интриги, имея столь пустую голову? — Скажем так, гениальные идеи приходят неожиданно, особенно когда обсуждаешь твои неудачи, — бросает Забини, явно наслаждаясь её раздражением. Неожиданно голос Драко, до этого безмолвного наблюдателя, звучит с ледяной грацией, словно затмевая всю беспечность их перепалки: — Забавно слышать такие речи от той, кто гордится унижением других, — элегантно поправляя золотистую прядь волос. Его ледяной взгляд остается непроницаемым. — Хотя я и не фанат зубрил, вроде Грейнджер, особенно обладающих грязной кровью, но не ожидал такого уровня низости от тебя, Пенси. Разочаровываешь. Даже слабость должна быть грациозной, а не отвратительно кричащей. Пенси замирает, поражённая столь редким порывом откровенности со стороны Драко. Он кидает на неё ещё один холодный взгляд и, не утруждая себя прощанием, покидает гостиную, оставив всех в недоумении. Градлен только коротко кивает ему вслед, но остается, ему необходимо побыть с кем-то чтобы отвлечься от посторонних мыслей, наблюдает за дальнейшим развитием разговора. — Уизли, говоришь? — лениво протягивает он, поворачиваясь к Забини. — Какая колоритная семейка. — Семь детей и всего одна девчонка, — с сарказмом замечает Забини. — Живут в каком-то полусгнившем доме, их отец — Артур Уизли, работает в Министерстве магии и занимается магловедением. Поразительно, правда? Представь себе — целый отдел, занимающийся изучением маглов. Будто они — редкие создания, заслуживающие пристального внимания. Градлен поднял бровь. — Изучать маглов? Зачем? — Политика, — с ядовитым смешком заметила Пенси. — Так или иначе мы живём в одном мире, делим его с такими как Гренджер, дышим с ними одним воздухом! Интересно, что такого особенного в её происхождении, что позволяет ей так нагло вырываться вперёд. Видимо, является предметом изучения Уизли, раз они никогда не расстаются. Вечером Градлен и Драко оставшись вдвоём, погружаются в задумчивые разговоры о Хогвартсе и его обитателях. Только бы не вспоминать прошлый учебный год в Дурмтранге. Им, привыкшим к тяжести наследия и ответственности, чужда та лёгкость, с которой живут остальные. Они ловят себя на мысли, что завидуют этой юной беззаботности, которой никогда не суждено коснуться их судеб. Их разговоры становится всё более философскими, заставляя задумываться о сути своей роли в этом мире. В какое-то мгновение их очень утомляют размышления, Градлен даже засыпает, что не случалось с ним очень давно. Драко выходит развеется. За окном поднимается огромная яркая луна. Уже собираясь в свою комнату, он слышит хлопок от камина. Кто-то прибыл в столь поздний час. Любопытство разгорелось. В особняке Малфоев появиляется Беллатриса Лестрейндж. Двери кабинета затворились за ней, и Драко осознает, что это не просто визит, а разговор, в котором ему не суждено участвовать. Но он знает, как обойти запрет — Люциус никогда не накладывает охранные чары на это помещение, полагаясь на древнюю магию рода Малфоев, которая защищает особняк от посторонних. Кабинет располагается на первом этаже, а в знойную погоду отец неизменно оставляет окна открытыми, позволяя ветру свободно гулять по комнатам. Драко осторожно приближается к окну, затаив дыхание. Разговор, доносившийся из кабинета напряжённый. — Нам нельзя сидеть сложа руки! Тёмный Лорд должен вернуться. Мы обязаны найти его! — голос Беллатрисы звенит от ярости и фанатичной преданности. — И как ты предлагаешь это сделать? — холодно отзывается Северус Снегг.— От него нет вестей столько лет. Где ты собираешься искать? — Ты не понимаешь, — шепчет она, почти шипя от негодования. — В Хогвартсе недавно погиб по неизвестной причине учитель. Наши люди уверены, что он пытался заполучить Философский камень. Ты ведь знаешь, какое у него применение. Я клянусь, что этот преподаватель не действовал по собственной воле. Всё указывает на присутствие Тёмного Лорда! Северус молчит, но Люциус понимает, что его слова повисли в воздухе не просто так. Он знает, что она права, но сохраняет бесстрастное выражение лица. — Если бы это был он, он бы собрал нас, — резко возражает Люциус. — Татуировка на твоём предплечье не дрогнула, и это лучшее доказательство того, что он ни при чём. Беллатриса сжимает кулаки. Она раздосадована, почти разгневана. В его словах таится неприятная правда, в которую она не хочет верить. Глухо стукнув дверью, она удаляется, исчезая в изумрудном сиянии камина. На какое-то время в кабинете повисло молчание. Его прервает Люциус: — Что там произошло? Расскажи мне. — прожигает взглядом темную фигуру. — Не могу, — голос Северуса звучит глухо. — Понимаю, — сухо отвечает Люциус. — Тогда скажи, я хотя бы правильно догадываюсь о случившемся? — Да, — негромко подтверждает Северус. Драко застывает в оцепенении. Он чувствует, как страх и напряжение, переплетающиеся с решимостью, окрашивают этот разговор. Ночь которая изменила понимание реальности отходит на второй план. Они наслаждаются летом. И Градлен приходит в себя, чему Малфой несказанно рад. Дни пролетают незаметно. Наступает время уезжать в школу. Туда где смерть преследует их.

***

Четвёртый год обучения идет так же незаметно в зубрешке и проклятых «Играх». Их обыденностью становятся внеклассные занятия, которые им когда-то поручил отец Градлена. Ребята находятся в сводчатом зале. Это их комната, залитая мягким светом, преломляющимся в куполообразных хрустальных сводах. Создается впечатление, будто стены вовсе отсутствуют, а вместо них простираются бесконечные просторы гор и океана, залитые рассветным сиянием. Они углублённо практикуют окклюменцию, дисциплину, требующую не только концентрации, но и глубокой внутренней организации. За четыре года Драко достигнул значительных успехов, в то время как Градлен испытывал затруднения, его мысли хаотично блуждают, выдавая его эмоции. — Удивительно, — насмешливо протягивает Драко, пристально вглядываясь в друга. — Сколько лет ты уже практикуешься, а успех по-прежнему обходит тебя стороной. — Я без труда читаю твои воспоминания, будто развёрнутый том книги. Смерть Иванки всё ещё терзает тебя? Дни проходят, а ты продолжаешь жить в этом прошлом, опутанном скорбью и тоской. Градлен молчит, стиснув кулаки. Её утрата для него неизмеримо болезненна. Она была светом среди холодной, суровой реальности Дурмстранга. — Ты должен изгнать её из памяти, — Драко говорит без эмоционально, будто сообщая о погоде. — Любовь не спасает мир. И ты это знаешь. Градлен тяжело вздыхает. Ему нужна близость, связь с другими людьми. Драко же, напротив, словно инстинктивно отстраняется, воздвигая стены, которые никто не может преодолеть. — Ты не поймёшь, — бормочет Градлен. — Для тебя одиночество естественно, ты им живёшь. А мне нужны люди рядом. Так проще. Драко лишь едва заметно пожимает плечами. Возможно, друг прав. Но это не имеет значения. — Давай ещё раз. Закройся. Создай в голове лабиринт, я не должен наталкиваться на твои раны, на твою боль. В противном случае ты выдаёшь нас. — Он наклоняется ближе, понижает голос. — Каркаров следит за нашими мыслями. Он проникает в сознание учеников, и эти тупицы даже не осознают, что их читают, как открытую книгу. А твоя небрежность ставит под угрозу не только тебя, но и меня. Драко давно понимает, что любовь приносит страдания. Он видит это на примере собственного отца, замечает, как тот тревожится за него, за его мать. Он следит за ним ночами, подслушивает разговоры Северуса и Люциуса, ужасаясь тому, насколько всё запутанно. И рассказать об услышанном равносильно смерти — если об этом узнают, их семья окажется в Азкабане. Окклюменция для него не просто является дисциплиной, а необходимым средством выживания. — Скрыться, построить стену… — бормочет Градлен. — Как? Они живут во мне. Её смерть — это я. Я смотрю на её перчатку каждый день. — голос срывается. — Вот именно. А ты должен забыть. Или, по крайней мере, спрятать. Сделай так, чтобы я не смог найти. — наседает на своем. Градлен закрывает глаза, его дыхание учащается. Драко касается своей палочкой виска друга. Мир вокруг меняется. Он стоит на пустынной улице Косого Переулка. Никого. Витрины магазинов, завешанные пыльными занавесками. Проходя мимо лавки магических животных, он видит террариум. Там, среди извивающихся змей, тлеет уголёк воспоминания. — Слишком просто, — фыркает Драко. — Ты спрятал свою боль в живом существе? Наивно. Он шагает вперёд, ощущая необычное, давящее напряжение в воздухе. Он чувствует мерзкий запах дыма. Это невозможно. Ароматы не передаются в иллюзиях. Странно. Он медленно поднимает руку и касается стекла террариума. Оно дрожит от напряжения, и реальность рассыпается. Градлен трясет, глаза закатываются. Змеи издают шипение. Снегг откидывает голову назад, веки сомкнулись. Вдох. Выдох. Темнота. Грохот. Расщепление. Боль. Зрение возвращается резким рывком. Драко стоит перед невзрачным домом. Внутри слышится детский плач. Открытая дверь приглашает войти. Он делает шаг внутрь. Женщина, держащая младенца на руках, шепчет заклинание. Лицо её омрачено слезами. — Гарри… мама тебя любит. Папа тебя любит. Он не посмеет… — слезы градом катятся по ее щекам. У Драко сдавливает грудь. Он делает шаг навстречу. Внезапно дверь распахивается. В проёме возникает тёмная, зловещая фигура. — Нееет! Не убивай его! — раздается отчаянный крик. Глаза Драко окутывает прозрачный мокрый туман, он встает между ними, заслоняет своим телом нуждающихся в спасении. Взгляд его приковывает палочка, которую сжимают длинные бледные пальцы. Человека он не узнаёт. Зелёная вспышка. Падение. Драко с ужасом посмотрит вниз. Мёртвая женщина, а рядом ребёнок, оглушённый заклинанием. Туман. Боль. Яркий свет. Перед ним возникает новая фигура. Мужчина в чёрной мантии держит на руках безжизненное тело. Драко узнал Северуса Снегга. Ещё один миг — и Драко падает на колени. Перед ним лежит без сознания Градлен.

***

В тёплый осенний день Люциус Малфой сидит в массивном кожаном кресле, рассеянно поглаживая старинный дневник, что лежит перед ним на дубовом столе. Предмет не выглядит волшебным — обыкновенная потрёпанная книжка в тёмной обложке, казалось, совершенно лишена силы. Однако сам факт её существования вызывает в нём смутное беспокойство. Он помнит, как Тёмный Лорд когда-то вложил этот предмет в его руки, ничего не объясняя. И теперь, годы спустя, этот дневник вновь оказывается перед ним, но уже под иным углом — под углом подозрения. — Он пуст, — наконец произносит Люциус, открывая дневник и листая пожелтевшие страницы. — Ни единой записи. Ни намёка на магию. Будто просто куплен в каком-то магловском магазине. Не думаю, что Лорд оставил бы мне что-то бесполезное. Северус Снегг, стоявший у камина, молча наблюдает за другом. Его лицо непроницаемо, но глаза выдают сосредоточенность. — Тёмный Лорд редко делал что-либо без причины, — задумчиво отзывается он. — Возможно, дневник и есть ключ, но к чему? Пустая оболочка иногда скрывает суть вещей куда лучше, чем любое проклятие. Люциус хмыкает, закрывая книгу. — Мы проверили его вдоль и поперёк, Северус. Нет ни следа чар, ни закладок, ни даже намёка на особую магию. Он чист. Ни одной зацепки. Снегг медленно подходит к столу, кончиками пальцев касается обложки. Тонкая кожа, немного стёршаяся по краям. Дешёвое качество. Ни одной маркировки, даже инициала владельца. Он испытывает странное чувство, будто смотрит в пустоту, но та, в свою очередь, смотрит на него. — Если даже ты не находишь в нём ничего необычного, значит, он действительно… просто дневник? — Люциус морщится, не веря собственным словам. — Но зачем он был мне оставлен? Почему именно мне? Северус медлил, подбирая слова. Затем тихо говорит: — Возможно, тебе не стоило его хранить. Возможно, он всегда был ловушкой. Малфой резко поднимает взгляд. — Ты думаешь, Лорд подложил мне обыкновенный магловский мусор? — его голос полон сдержанного раздражения. — Я думаю, он мог оставить тебе нечто большее, чем просто объект. И загадка в том, что именно, — Снегг говорит спокойно, но его взгляд выдает беспокойство. — Нам не по силам это разгадать. Играя с тенями прошлого, можно оступиться. Думаю, разумнее всего будет передать дневник в Министерство в сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. Пусть там разберутся. Люциус несколько секунд молчит, затем кивает. — Возможно, ты прав. Там об этом позаботятся. Но знаешь… — он снова смотрит на дневник, и в голосе звучат едва уловимая горечь. — Я всегда верил, что все его дары имеют смысл. Что бы это ни значило… я хочу забыть, что этот дневник вообще существовал. Северус не отвечает. Он лишь внимательно смотрит на Люциуса, прекрасно понимая, что тому не так просто отпускать мысль о тайне, которая так и осталась неразгаданной.