Тревога

В гостиной Поттеров снова собрались все: Джеймс, Лили, Сириус и неожиданно — Регулус, сидевший чуть в стороне, словно гость в чужом доме. Вечерний свет падал сквозь широкие окна, отбрасывая длинные тени на пол. Флимонт и Юфимия вошли следом за Лили, и в комнате воцарилась особая, семейная, но напряжённая атмосфера. — Значит, речь идёт о Мелиссе? — первой нарушила тишину Юфимия. В её голосе звучала тревога. — Мы ведь с самого начала говорили, что слишком жестоко было посылать её туда, к нему. Она ещё ребёнок… Флимонт, нахмурившись, положил руку жене на плечо. — Юфимия права. На том собрании мы пытались остановить Дамблдора. Но он стоял на своём: “только так можно проникнуть в самую глубину его планов”. И теперь, — он перевёл взгляд на Регулуса, — ты утверждаешь, что она действительно в самой середине? Регулус кивнул. — Она сидит рядом с ним. Там, куда нас с Северусом даже не допускают. Сириус резко сжал кулаки. — Чёрт побери! Дамблдор толкнул её прямо в пасть зверю. — И всё же, — тихо сказала Лили, — она держится. Я видела её недавно… да, она изменилась, но в ней есть какая-то сила. — Сила? — Сириус резко вскинулся. — Ты называешь силой то, что она каждый день сидит рядом с этим чудовищем?! Юфимия нахмурилась. — Она держится ради вас всех. Ради нас. Ради того, чтобы изнутри что-то изменить. Я вижу в ней ту же решимость, что когда-то была у нас, когда мы вставали против Гриндевальда. Флимонт вздохнул. — Но цена… цена может оказаться слишком высокой. Сириус вскочил с кресла, нервно зашагал по комнате. — Регулус сказал: если она оступится — конец. А если выдержит — она станет ключом. Но кто гарантирует, что это выдержит её душа? Регулус опустил глаза. — Никто. В гостиной повисла тишина. Каждый погрузился в свои мысли. Юфимия смотрела в окно, будто молилась. Флимонт сжал её руку, Джеймс нахмурился, впервые выглядя совсем не по-мальчишески серьёзным. И только Сириус, остановившись посреди комнаты, сказал хрипло, но твёрдо: — Тогда мы должны быть рядом. Хоть что-то, хоть как-то. Чтобы она не шла по этому пути одна. В комнате, где обычно собирался Орден Феникса, витал запах воска и старой древесины. Горели свечи, отражаясь в стёклах окон, и отбрасывали колеблющиеся тени на стены. Члены Ордена сидели полукругом, и привычный центр тяжести — фигура Дамблдора — казался сегодня ещё более тяжёлым. Его глаза за стёклами полумесяцев смотрели задумчиво и спокойно, но в воздухе витала напряжённость. Флимонт Поттер поднялся первым. Его обычно мягкие глаза горели решимостью. — Альбус, хватит молчать. Мы должны обсудить Мелиссу. Дамблдор приподнял бровь. — Мы обсуждали её роль с самого начала, Флимонт. Она знала, на что шла. — Она знала?! — перебила Юфимия, встав с места. — Она была ребёнком! И именно ты толкнул её в лапы Риддла. Шорох прошёл по рядам членов Ордена. Кто-то переглянулся, кто-то кашлянул. — Юфимия, — мягко начал Дамблдор, — это был единственный способ… — Единственный способ? — её голос звенел. — Для кого? Для нас? Для дела? А она? Она — человек! Девочка, которая заслуживала жизни, а не вечной игры на грани смерти! Сириус, сидевший рядом, резко ударил кулаком по столу. — Она теперь в самом центре! Ближе к Риддлу, чем кто-либо из нас. Она играет роль, за которую платит собственной душой. И вы всё ещё смеете говорить о “единственном способе”? Джеймс нахмурился, но поддержал. — Сириус прав. Мелисса слишком глубоко внутри. Даже Регулус признал: туда не допускают никого, кроме неё. Аластер Грюм откинулся назад, скрестил руки. Его магический глаз вертелся, а живой смотрел прямо на Дамблдора. — Парень Блэк прав. Девчонка держится, но она ходит по краю. И если сорвётся — крови будет больше, чем мы готовы принять. В комнате стало совсем тихо. Все ждали ответа. Дамблдор медленно поднялся. — Вы думаете, что я не вижу, что это тяжело для неё? — голос его был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Я знаю, какую ношу она несёт. Но именно потому, что она — Гонт, именно потому, что Риддл видит в ней отражение, именно поэтому у нас появился шанс проникнуть в его планы так глубоко. — Ценой её жизни? — холодно спросил Флимонт. Дамблдор задержал взгляд на каждом из них и тихо произнёс: — Ценой её выбора. Юфимия закрыла лицо руками, не сдержав слёз. Сириус сжал зубы, Джеймс бросил взгляд на Лили, в её глазах тоже светились тревога и злость. И только Регулус, молча стоявший у стены, подумал: А выдержит ли она?