Риддлы

Мелисса по приказу Волан-де-Морта оказалась в старом доме Гонтов — полуразрушенном, пропитанном тьмой и памятью о деградации рода. И именно здесь, среди гнилых досок и древних символов, она находит странный свиток с записью, где упоминается «Риддлы», и направление к поместью Риддлов в Малом Хэнглтоне. Любопытство и тревога толкают её туда тайком, без приказа, под покровом ночи. Особняк Риддлов стоит мёртвым памятником: пустые окна, трава сквозь камни, запах сырости. Но Мелисса чувствует магию — густую, тягучую, от которой холодеет кровь. Внутри, в одной из комнат, скрытой под иллюзией, она находит предмет, источающий мрак. Это не просто проклятый артефакт, а один из крестражей. Мелисса не может точно сказать, что это за предмет — возможно, перстень, возможно, иная семейная реликвия. Но присутствие разорванной души она ощущает всем своим существом. Прикоснувшись, она чувствует чужой шёпот, ледяной и жестокий. Артефакт оживает, пытаясь проникнуть в её разум. Мелисса едва удерживается, но сила Гонтов в её крови помогает не пасть сразу. Она понимает: это доказательство, что её догадки были правдой. Она не берёт артефакт с собой — слишком опасно. Вместо этого она оставляет метку, чтобы знать дорогу обратно, и с тяжёлым сердцем возвращается в Лондон. Тяжесть знаний давила на неё так, что ночами Мелисса перестала спать. Дом Риддлов оставил отпечаток в её памяти — она знала: Волан-де-Морт не остановился на одном крестраже. Но кому довериться? Грюм? Орден? Даже Сириус?.. Никто не должен знать. Если правда вырвется наружу, Лорд поймёт, кто разгадал его тайну, и уничтожит её вместе с ребёнком. Однажды ночью, в плаще-невидимке, Мелисса тайком пробралась в Хогвартс. Она знала, кого хочет найти. Слухи о дочери Когтевран — Серой Даме — она слышала ещё в школьные годы, но только теперь решила обратиться к призраку напрямую. В заброшенном коридоре на четвёртом этаже холод сгущался, и вдруг рядом появилась бледная, прекрасная в своей печали тень. — Ты пришла не просто так, — тихо сказала Елена Когтевран, её голос звенел, как колокольчики в морозном воздухе. — Ты ищешь то, что мой Лорд украл у меня. Мелисса затаила дыхание. — Диадему… — шёпотом произнесла она. Призрак печально кивнула. — Он околдовал её, осквернил. И спрятал… там, где никто не ищет. В самой школе. В комнате, что появляется лишь для тех, кто нуждается. Выручай-комната. Сердце Мелиссы бешено заколотилось. Она провела несколько ночей, бродя по Хогвартсу, шёпотом прося комнату показать то, что спрятано. Десятки дверей открывались перед ней, но лишь на рассвете третьего дня стена дрогнула, и за ней возникла просторная зала, полная хлама. Груды старых книг, сломанная мебель, разбросанные артефакты… и среди всего этого — диадема Когтевран, поблёскивающая холодным светом. Мелисса не могла отвести глаз. Она чувствовала то же самое, что и в поместье Риддлов: чёрная, жуткая магия шипела внутри артефакта, словно яд, вплетённый в серебро. Она не взяла диадему. Она только дотронулась до неё пальцами — и отдёрнула руку, будто обожглась. В голове зашептали чужие голоса, обещая силу, знания, власть. Сбив дыхание, Мелисса выскочила из комнаты, словно спасаясь от самой себя. Теперь у неё было два доказательства. Два крестража. Но тайна становилась всё тяжелее, и носить её одной было почти невыносимо. Аластор Грюм в своём кабинете выглядел ещё мрачнее обычного. Стопки свитков, старые книги и рунные таблицы были разбросаны по столу. Его магический глаз крутился, отслеживая каждый звук, а живой — сосредоточенно бегал по строчкам древнего текста о проклятых артефактах. Когда камин загорелся зелёным, и из пламени вышла Мелисса, он даже не удивился. — Ну, наконец-то, — буркнул он. — Думал, ты опять уйдёшь в тень. — Я не могу уходить в тень, Аластор, — сухо ответила Мелисса, поправляя плащ. — Слишком многое поставлено на карту. Я пришла убедиться, что Орден делает то, о чём мы говорили. — Ты про крестражи, — кивнул он, и магический глаз остановился прямо на ней. — Мы роем архивы, вытаскиваем проклятые записи, гоняем магов по всему континенту. Дамблдор держит всё под контролем, не волнуйся. Мелисса стиснула зубы. — Я знаю Дамблдора. Он осторожен. Слишком осторожен. А времени нет. У Лорда их несколько, Аластор. Я не знаю точное число, но больше двух. И каждый день он становится сильнее. — Думаешь, я не понимаю? — хмыкнул Грюм. — Но разрушить такую мерзость не так-то просто. Мы нашли упоминания о базилисковом яде, о магии Гоблинов… Всё это слишком рискованно. Мелисса шагнула ближе, её глаза горели ледяной решимостью. — Значит, ищите дальше. Используйте всё. Я со своей стороны буду добывать информацию, но Орден должен быть готов. Потому что в тот день, когда откроется правда… — она на миг запнулась, — …мы не сможем позволить себе ошибку. Грюм замолчал. Даже его магический глаз будто остановился. Наконец он коротко кивнул: — Ладно, девчонка. Будем готовы. Мелисса медленно кивнула и развернулась к камину. Пламя поглотило её фигуру, а Грюм остался сидеть среди хаоса свитков, бормоча себе под нос: — Проклятье… крестражи… и эта девчонка… если она рухнет, рухнем все.