Предатель

В доме Поттеров было непривычно шумно. Лили разливала чай, стараясь хоть немного сбить напряжение, Джеймс расхаживал по комнате, глядя в окно, а Сириус мерил шагами ковер, не находя себе места. — Сегодня эта Маска спасла нам жизни, — резко сказал он, останавливаясь. — Она прикрыла Лили, прикрыла Джеймса, вытянула меня из-под «Авады»! И что? Мы даже имени её не знаем! — Сириус прав, — кивнул Джеймс. — Она билась так, будто ненавидела Пожирателей. Но ведь раньше мы видели её на другой стороне. — Может, она двойной агент? — предположила Лили, но голос её дрогнул. — Только почему тогда молчит? Почему не откроется нам? Аластор Грюм ударил кулаком по столу, отчего чашки подпрыгнули. — Потому что слишком опасно! — отрезал он. — Никто не надевает такую маску, если не хочет остаться в тени. Значит, у неё есть причины. Регулус сидел в углу, молчал, глядя в пол, словно обдумывал каждое слово. Северус, облокотившись на стену, усмехнулся, но даже в его взгляде была тревога. — Важно одно, — произнёс Дамблдор, тихо, но так, что его услышали все. — Сегодня Золотая Маска стояла на нашей стороне. Но завтра всё может измениться. Мы должны быть благодарны — и быть настороже. В комнате повисла гнетущая тишина. Малфой-мэнор дрожал от звуков боли. Пожиратели стояли на коленях, прижимаясь лбами к полу. Но сам Лорд, бледный и мертвенно-яростный, метался по залу, как пойманный зверь. — Она была рядом! — его голос срывался на шипение. — Я доверял ей больше, чем кому-либо. Я сделал её своим мечом, своей тенью, своим карателем! Он резко обернулся к рядам Пожирателей, и в зале раздались судорожные вздохи. — Но я… — тонкие пальцы дрожали, сжимая палочку, — …не помню её лица. Пожиратели подняли головы в ужасе. — Милорд?.. — осторожно спросил Люциус, но тут же захлебнулся в мучительном крике, когда палочка Лорда вспыхнула зелёным огнём. — Я стер память? — Волан-де-Морт сам себе не верил. — Нет… она сделала это! Она осмелилась войти в мой разум! Тьма в его взгляде стала ещё глубже, ярость вырывалась наружу, как яд змеи. — Найдите её, — приказал он, голос хлестал, как плеть. — Найдите того, кто прячется под золотой маской! Пусть стены рушатся, пусть магия горит — я хочу знать, кто смеет смеяться надо мной! Зал дрожал, а в сердцах Пожирателей поселился ужас — не перед карателем, а перед собственным Лордом, утратившим то, что считал своим абсолютным контролем. Ранее Вечер перед намеченным нападением на Министерство. Малфой-мэнор утопал в сумраке, словно сам воздух ждал чего-то страшного. Мелисса стояла в тени огромных колонн, в золотой маске, и ждала. Когда в зал вошёл Волан-де-Морт, её сердце ударилось о рёбра. Его присутствие всегда давило — холодом, змеиной гибкостью движений, всевидящим взглядом, который будто распарывал душу на части. — Ты придёшь завтра, — голос Лорда звучал почти мягко, но в этой мягкости сквозил яд. — Ты снова станешь моим мечом. Моим правосудием. Моей тенью. Мелисса опустила голову. — Конечно, милорд. Но именно сейчас в её сердце горела другая мысль: это должно закончиться. Он доверял ей. Настолько, что позволял приблизиться, настолько, что впускал в свои личные покои. И именно этим доверием она решила воспользоваться. Когда он, слегка задумавшись, прошёл мимо неё, Мелисса подняла взгляд. Её пальцы едва заметно дрогнули, палочка скользнула в руке. Заклинание Легилименции пронзило пространство между ними, и она нырнула в его разум, словно в ледяное озеро. Картины мелькали: кровь, Крестражи, её золотая маска, её лицо — рядом с ним. Его гордость. Его абсолютное доверие. — Прости меня… — прошептала она почти беззвучно. Сложнейшее заклинание Обливиэйт переплелось с её магией, золотой поток пробежал по воспоминаниям Лорда, стирая и выжигая связь между образом золотой маски и её настоящим лицом. Волан-де-Морт замер, слегка дернувшись. Его взгляд стал мутным на мгновение, затем он резко вдохнул и нахмурился. — Что это было?.. — он щёлкнул палочкой, будто отгоняя наваждение. Мелисса стояла перед ним в поклоне, маска скрывала бледное, вспотевшее лицо. — Ничего, милорд. Просто вы задумались. Тишина. Затем он медленно кивнул, будто поверив. — Завтра, — произнёс он наконец. — Завтра мир узнает цену неповиновения. Он развернулся, и плащ его зашуршал по мраморному полу. Мелисса осталась стоять, пальцы дрожали под маской. Она знала: теперь у неё нет пути назад. Он больше не помнит, кто она под этой маской. Но если он узнает… Тогда она не просто погибнет — он выжжет её имя из памяти всего мира.