ГЛАВА 9. Странные события в городе

Голубоватое свечение на горизонте становилось всё интенсивнее по мере того, как София увеличивала скорость автомобиля. Алексей не мог оторвать взгляд от этого феномена, напоминающего северное сияние, но с тревожным, неестественным оттенком. Что-то в самой структуре реальности вокруг них начинало меняться, словно ткань пространства истончалась под воздействием невидимых сил. — Что это за свечение? — спросил Алексей, когда они свернули на трассу, ведущую в город. София бросила на него быстрый взгляд, её руки крепко сжимали руль. — Темпоральное расслоение, — ответила она. — Веретенников усиливает свои эксперименты. Забытые минуты начинают просачиваться в обычный временной поток. Когда они въехали в пригород, тревога Алексея только усилилась. Внешне город выглядел обычно, но что-то неуловимо неправильное ощущалось в его атмосфере. Люди на улицах двигались словно замедленно, некоторые замирали на полушаге, глядя в пространство стеклянными глазами. — Что с ними? — спросил Алексей, кивая на молодую женщину, которая застыла у перехода с поднятой для шага ногой, как статуя. — Нам нужно немедленно вернуться в штаб-квартиру, — София не ответила на вопрос, сосредоточенно маневрируя среди застывших пешеходов и машин. У одного из перекрестков они увидели собравшуюся толпу. В центре находилась карета скорой помощи, а на тротуаре медики пытались привести в чувство мужчину средних лет в деловом костюме. Он сидел с открытыми глазами, абсолютно неподвижный, словно манекен. Только редкие моргания указывали на то, что он ещё жив. — Это первая стадия, — тихо произнесла София. — Темпоральная кататония. — Что с ним происходит? — Алексей не мог оторвать взгляд от застывшего человека. — Его сознание застряло между временными слоями, — объяснила София. — Как если бы часть его ментальности была извлечена и помещена в забытую минуту. Тело живет, но разум... разум блуждает где-то в промежутках между секундами. Они продолжили путь, и Алексей заметил, что подобных случаев становилось всё больше. На некоторых улицах казалось, будто время застыло — люди неподвижно стояли в разных позах, создавая жуткую картину современных Помпей. Комплекс Ордена Часовщиков, скрытый в обычной реальности за фасадом старинного часового завода, находился в историческом центре города. Когда они подъехали к нему, Алексей увидел, что здание окружено защитным полем, видимым только для глаз Часовщиков — мерцающим куполом тончайшего голубоватого оттенка. Их встретил встревоженный Марк, чьё обычно спокойное лицо выражало крайнюю обеспокоенность. — Вы вовремя, — сказал он, проводя их через систему безопасности. — Ситуация ухудшается с каждым часом. Старейшина Григорий созвал экстренное совещание. Они прошли через анфиладу комнат, где десятки Часовщиков работали с разнообразными темпоральными приборами, отслеживая аномалии. Алексей заметил на большом экране карту города, усыпанную красными точками. — Что это? — спросил он у Марка. — Случаи темпоральной кататонии, — ответил тот. — За последние сутки зафиксировано тридцать четыре случая. Для сравнения, за весь прошлый год было всего три. Зал Совета был полон. Часовщики всех рангов собрались вокруг огромного круглого стола, на поверхности которого проецировалась трехмерная модель города с мерцающими разноцветными точками и линиями. Старейшина Григорий, выглядевший ещё более постаревшим, чем когда Алексей видел его в последний раз, стоял в центре, опираясь на массивный посох из тёмного дерева с встроенными в него часовыми механизмами. — Северин, — кивнул он, когда заметил вошедших. — Очень вовремя. Мы только начинаем. Алексей подошел ближе, и проекция на столе изменилась, показывая трехмерные портреты людей — мужчин и женщин разного возраста, от подростков до пожилых. — Тридцать четыре случая кататонии за двадцать четыре часа, — произнес Григорий. — Все жертвы находятся в стабильном физическом состоянии, но полностью отсутствуют ментально. Медицинские сканирования показывают странные аномалии в мозговой активности — словно мозг одновременно и слишком активен, и почти мертв. — Классический признак темпорального разрыва сознания, — заметила пожилая женщина, сидевшая справа от Григория. — Веретенников не мелочится. — Но зачем ему столько забытых минут? — спросил кто-то из присутствующих. — Даже для питания Хронофагу такое количество избыточно. — Он строит темпоральную линзу, — ответил Григорий. — И эти люди... не пища. Они — фокусирующие элементы. По залу пробежал шепот. Алексей переглянулся с Софией, вспоминая их недавний разговор о темпоральной линзе. — Но самое тревожное, — продолжил Григорий, — это то, что все жертвы имеют связь с Орденом или... — он перевел взгляд на Алексея, — с тобой, Северин. Проекция снова изменилась, показывая сеть связей между жертвами. Тонкие линии, расходящиеся как лучи звезды, соединяли разных людей с центральной фигурой — силуэтом Алексея. — Я не понимаю, — Алексей шагнул ближе к проекции. — Я не знаю этих людей. — Но они связаны с тобой, — сказал Григорий. — Некоторые косвенно — через общих знакомых, других ты, возможно, встречал мимоходом. Этот человек, — он указал на портрет мужчины средних лет, — механик, который обслуживал твою машину три года назад. Эта женщина, — он перевел палец на другой портрет, — продавец в антикварном магазине, где ты приобретал инструменты. Этот подросток — племянник соседки Лизы. Алексей почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Он выстраивает сеть вокруг меня? Но зачем? — Не просто вокруг тебя, — вмешалась София. — Вокруг тебя и Лизы. Смотри. Она подошла к пульту управления и ввела несколько команд. Проекция изменилась, теперь показывая двойную звезду — силуэты Алексея и Лизы в центре, окруженные сетью связей, которые переплетались и пульсировали от одной фигуры к другой. — Веретенников создает темпоральную решетку, — пояснил Григорий. — Используя забытые минуты людей, связанных с вами, он строит нечто вроде... мнемонического резонатора, который усилит его контроль над потоком времени. В зале воцарилась тяжелая тишина, которую прервал резкий сигнал тревоги. Один из мониторов замигал красным, и молодая женщина-часовщица, сидевшая за ним, повернулась к собранию. — Ещё три случая, — сообщила она. — Все в радиусе километра от клиники, где находится Лиза Северина. — Он сужает круг, — мрачно констатировал Григорий. — Готовится к следующей фазе. — Что нам делать? — спросил Алексей, ощущая, как растет внутри тревога за Лизу. — Нам нужно больше информации, — ответил Григорий. — Марк, организуй наблюдение за клиникой. Усильте защиту палаты Лизы. София, сформируй группу для сбора свидетельств очевидцев. Нам нужно понять, как воспринимают аномалии обычные люди — это поможет определить стадию процесса. — А я? — Алексей шагнул вперед. Григорий внимательно посмотрел на него, словно оценивая. — Ты поедешь с Софией. Твоя связь с Лизой и врожденный талант могут оказаться ключом к пониманию происходящего. Первым свидетелем, с которым они встретились, оказалась пожилая учительница литературы Анна Михайловна. Её бывший ученик, молодой инженер, стал одной из первых жертв кататонии. — Это случилось прямо у меня на глазах, — рассказывала она, сидя в уютной гостиной своей квартиры. — Иван зашел поздравить меня с днем рождения. Мы пили чай, говорили о книгах... — она замолчала, поджав губы. — А потом он посмотрел в окно и вдруг застыл. Просто перестал двигаться. Сначала я подумала, что это какая-то шутка, но его глаза... Они были как у рыбы. Живые, но совершенно пустые. — Вы заметили что-нибудь необычное перед этим? — спросила София. — Может, странные звуки? Свет? Запахи? Анна Михайловна задумалась. — Да, была одна странность. За окном словно промелькнула тень. Большая такая, человеческая. Но мы на пятом этаже, и там нет балкона... — она покачала головой. — А потом... Знаете, у меня старые часы на стене, ещё от родителей остались. Так вот они вдруг начали идти в обратную сторону. Стрелки крутились против часовой. Я подумала, что механизм сломался, но сейчас они снова идут как обычно. Алексей и София переглянулись. Обратный ход времени — характерный признак присутствия Хронофага. Следующим свидетелем был таксист, который вез пассажирку — молодую медсестру, ставшую жертвой кататонии. — Ехали мы нормально, — рассказывал он, нервно крутя в руках брелок с миниатюрными часами. — Девушка говорила по телефону, что-то про свою работу в больнице... А потом вдруг как вскрикнет и телефон из рук выронила. Я обернулся, а она сидит, глаза выпучила и не дышит почти. Я остановился, скорую вызвал... — он потер лоб. — Но перед этим было что-то чудное. Мы как будто два раза проехали один и тот же участок дороги. Те же машины, те же пешеходы... Я ещё подумал, может, я засыпаю за рулем? А потом заметил, что время на приборной панели скачет туда-сюда, как бешеное. К вечеру они собрали более двадцати свидетельств. Картина складывалась тревожная — по всему городу фиксировались темпоральные аномалии: часы, идущие в обратную сторону или слишком быстро; люди, наблюдающие одно и то же событие дважды или трижды; предметы, исчезающие и появляющиеся в других местах; тени, перемещающиеся против движения солнца. — Он становится сильнее, — сказала София, когда они вернулись в штаб-квартиру Ордена и просматривали собранные данные. — Каждая забытая минута, которую он поглощает, дает ему больше власти над временем. Алексей изучал карту города, где красными точками были отмечены места проявления Хронофага. — Есть какая-то закономерность? — спросил он. — Какая-то схема в его действиях? София развернула трехмерную проекцию, и точки соединились линиями, образуя сложную фигуру. — Это темпоральный узор, — пояснила она. — Древняя форма манипуляции временем. Если соединить все точки появления Хронофага и случаи кататонии, получается... — Часовой механизм, — прошептал Алексей, узнавая конфигурацию. — Он строит гигантские часы, используя город как циферблат. — Не просто часы, — раздался голос Григория, вошедшего в комнату. — Маятник вечности. Мифическое устройство, которое, по легенде, может остановить время для всей реальности, создав точку стазиса, из которой можно переписать прошлое. Алексей почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Он хочет остановить весь мир, чтобы спасти дочь? — Его одержимость не знает границ, — кивнул Григорий. — Но для активации такого устройства нужен особый катализатор. — Он перевел взгляд на Алексея. — Ты знаешь, кто это. — Лиза, — выдохнул Алексей. — Он собирается использовать её сознание, застрявшее в забытой минуте, как ключ к механизму. — И тебя, — добавил Григорий. — Вы две половины уравнения. Лиза — катализатор, а ты — проводник. Без кого-то из вас механизм не заработает. — Поэтому он не забрал Лизу сразу? — спросил Алексей. — Ему нужны мы оба? — Именно, — кивнул Григорий. — Он ждал, пока ты раскроешь свой потенциал как Часовщик. С обычным человеком ритуал не сработал бы. На одном из экранов вспыхнул сигнал тревоги. Марк, сидевший за консолью, быстро развернул изображение — карту клиники, где находилась Лиза. Вокруг здания мерцал уже знакомый Алексею голубоватый ореол. — Темпоральная аномалия активна, — сообщил Марк. — Клиника окружена полем искажения времени. Внутри пространство изолировано от основного континуума. — Он начал, — голос Григория дрогнул. — Веретенников переходит к финальной стадии. Дождь, начавшийся вечером, превратил улицы города в зеркальное царство отражений. Фонари и неоновые вывески размывались, создавая причудливые световые узоры на мокром асфальте. Алексей стоял у окна в штаб-квартире Ордена, глядя на город, не узнавая привычных очертаний. Но не дождь был причиной искажений — реальность сама начинала плыть и меняться под воздействием экспериментов Веретенникова. Он видел, как по улицам идут люди, некоторые из них застывают на полушаге, словно забывая, куда шли, другие повторяют одно и то же движение снова и снова, как заводные куклы. Время рвалось и пульсировало, как ткань на ветру. — Это уже не скрыть, — голос Марка за спиной заставил Алексея обернуться. — Обычные люди начинают замечать изменения. Социальные сети полны сообщений о странных явлениях, а врачи в растерянности от наплыва пациентов с одинаковыми симптомами — нарушением восприятия времени. — Что говорят официальные источники? — спросил Алексей. — Массовая галлюцинация, новый вирус, отравление водой... — пожал плечами Марк. — Обычные объяснения для необъяснимого. Но скоро и этого будет недостаточно. Если Веретенников продолжит, реальность начнет рушиться на глазах у всех. В этот момент в комнату буквально влетел молодой Часовщик, его лицо было бледным от шока. — В городской больнице! — выпалил он. — Все пациенты с темпоральной кататонией одновременно открыли глаза и произнесли одну и ту же фразу... а затем снова впали в беспамятство. — Какую фразу? — спросил Григорий, подавшись вперед. Молодой человек сглотнул, его взгляд метнулся к Алексею. — "Часовщик забытых минут откроет дверь. Время встанет. Круг замкнётся. Она вернётся." В абсолютной тишине, наступившей после этих слов, Алексей почувствовал внутри странное тепло. Словно что-то отозвалось в самой глубине его существа. Он посмотрел на свои руки и увидел, что они слегка светятся голубоватым светом, точно таким же, как сияние на горизонте города. — Началось, — прошептал Григорий.