2. Лорд и его отряд

Шестеро разведчиков выдвинулись в путь немедля, чтобы не тратить попусту силы. Малвион и Хондил шли понуро опустив головы, глядя только на изломанный лед у себя под ногами. Нориндо также шагал молча, но вся его высокая фигура выражала досаду и раздражение. Тарион же часто оглядывался назад, будто ожидая, что им дозволят вернуться. Только Эктель казался совершенно невозмутимым, будто и не он только что сознался в ужасном злодеянии. Старый охотник просто делал свое дело, спокойно и сосредоточенно. Время шло, сухой колкий снег скрипел под меховыми сапогами, и поначалу только этот скрип нарушал тишину, да еще иногда кто-нибудь шумно дышал через намотанный на лицо плотный шарф или кашлял, резко вдохнув холодного воздуха. — Не стоило тебе идти, юный лорд, — заговорил Эктель, когда разведчики отдалились от лагеря. — Не учи меня, — огрызнулся Аракано. — Я не считаю вас заслуживающими смерти, но мне мерзко даже смотреть в вашу сторону. На самом деле он срывал злость и даже не скрывал этого. Самый младший в семье, он привык, что ему редко отказывают, особенно в действительно важной просьбе. Отец всегда хотел ему блага и заботился о нем, даже баловал. Но теперь ему показалось, что вместо отца с ним говорил какой-то другой эльда, которого он вовсе не знал и видел лишь издали. Нолофинвэ-король впервые заменил Нолофинвэ-любящего отца. Отец испугался бы и отменил приговор. Но теперь Аракано сам себя загнал в ловушку. Нолофинвэ-король не мог унизить лорда Аракано, отказав ему в праве принять решение, а Аракано теперь не мог не сдержать слово и остаться. Ветер снова усиливался, мешая вдохнуть, ледяная крошка впивалась в обветренное лицо. Идти Аракано было тяжелее, ведь его рюкзак оттягивали съестные припасы и тюлений жир, которые он взял, чтобы накормить и обогреть выживших в снежной буре. К тому злополучному часу, когда Нолофинвэ озвучил приговор, у него оставалось не так уж много, но при сильном ветре и эта ноша чувствовалась. Молодой лорд еще раз недобро покосился на Эктеля и остальных. — Лучше бы вы все вымерзли под снегом, — бросил он. — Так говорит тот, кто всегда получал лучший кусок! — воскликнул Нориндо. — Это неправда, — несмотря на мороз, Аракано стало жарко от злости. — Я никогда не брал себе больше еды, чем другие. — А кого Нолофинвэ велел откопать первым? — не унимался Нориндо. — Уж не младшего ли сына? — Не первым, — Аракано все больше закипал. — Я просто был ближе к центру лагеря. И ты еще смеешь обвинять моего отца… — он осекся, понимая, что подобрал неправильное слово, — короля Нолофинвэ в несправедливости? — Не оправдывайся, — снова вмешался Эктель. — Ты сын вождя. Ты ценнее, чем любой из нас, но и несешь более тяжкое бремя. — Потому и не знает, как нам было голодно, — добавил Тарион. — Всем было голодно, — резко оборвал его Аракано. — Но только ты и Малвион разочаровали и опозорили меня. — И силы на гнев не трать, — Эктель будто бы поучал несмышленого ребенка, который все никак не может управиться с охотничьим луком. Его нисколько не смущало, что он первый из преступников. Аракано хотел ответить, но резкий порыв ветра будто бы загнал слова обратно в глотку. Эктель же ускорил шаг, чтобы выбирать дорогу. Разведчики приближались к стянутой свежим льдом трещине, через которую и предстояло перебраться. Здесь под снегом скрывались частые и острые ледяные зубцы, некоторые тонкие и хрупкие, иные же достаточно прочные, что проще перебраться, чем сломать. Быстро продвигаться не получалось, каждый шаг сделался рискованным, и маленький отряд снова погрузился в молчание. Никто не хотел отвлечься и попасть в беду. Но когда лагерь окончательно скрылся из виду, беда все же случилась. Хондил оступился на ломаном льду, нога его застряла, а сам он упал на острые зубцы. Толстая одежда защитила его от ран, но нога оказалась в плачевном состоянии. Даже через теплые штаны, обмотки и сапоги было видно, что лодыжка неестественно выгнута. Хуже того, на штанине постепенно проступало кровавое пятно. Хондил выл от боли, порой умолкал и тяжело дышал, силясь сдержать крик, но затем выл снова. — И что мы будем с ним делать? — спросил Тарион, когда остальные разведчики собрались вокруг неудачливого товарища. «Понесем с собой!» — едва не выпалил Аракано, но наткнулся на неодобрительный взгляд Эктеля. Старый охотник присел на корточки и достал небольшой топорик, чтобы разбить лед и высвободить ногу Хондила. Но он будто бы знал, что скажет юный лорд. — Придется его оставить, — уверенно заговорил Нориндо. — Он будет нам обузой в пути. Раз уж мы волею нашего короля, — он вложил в эти слова так много желчи, что Аракано захотелось запихать ему снега в рот, чтобы замолчал, — мы не можем вернуться, то лучше подумаем о выживании большинства. — У нас нет другого выхода, — вторил ему Малвион. — Если бы не битый лед, могли бы сделать волокуши, но здесь и самим пройти трудно. — Как вы уже и поступали, — процедил Аракано. — Может, еще и сожрете его? Нет, мы не бросим Хондила. Вправим кость и наложим шину… — Он не уйдет далеко, — перебил Нориндо. — Сейчас говорит лорд Аракано, — одернул его Эктель. С этими словами он расколол льдину, но было в этом простом движении что-то угрожающее, будто он с тем же деловитым спокойствием мог бы обрушить топорик и на того, кто перечит молодому лорду. Хондил наконец подтянул к себе искалеченную ногу. — И пусть попробует встать, — продолжил Аракано. — Если не сможет, построим ему ледяной дом, оставим припасы и тюлений жир. Так Хондил дождется нашего возвращения. — Так и поступим, — заключил Эктель. Теперь он встретился с Аракано взглядом и коротко одобрительно кивнул. — Спасибо, — простонал Хондил. — У нас самих мало припасов, — возразил Нориндо, и Малвион был согласен с ним, но промолчал. Эктель тем временем уложил раненого на снег и попросил Аракано помочь. Хондил позволил себя держать, только закусил воротник меховой куртки, ожидая, что сейчас станет еще больнее. Убедившись, что Аракано схватил крепко, Эктель снял с раненого сапог, размотал обмотки и задрал штанину. За его спиной Нориндо недовольно цокнул языком. Острая обломанная кость пробила плоть и кожу и теперь торчала из кровоточащей раны. — Не смотри, — посоветовал Эктель. Хондил хотел было приподнять голову, но лег ровнее и устремил взгляд в небо, по которому, закрывая звезды, быстро мчались рваные облака. Аракано тоже предпочел бы отвернуться — но понимал, что сейчас ему нельзя проявлять слабость. Но все закончилось быстро. Взявшись за поврежденную ногу, Эктель быстрым и ловким движением вправил кость. Хондил снова закричал, а потом, пока Эктель накладывал шину, вцепился изо всех сил в Аракано и дышал тяжело и прерывисто. Когда дело было сделано, Аракано похлопал Хондила по меховой куртке и через силу улыбнулся. — Ты отлично справился. Дальше станет легче. Сейчас, глядя на чужие страдания, он не мог испытывать прежних злости и презрения. Чудовищное преступление будто бы осталось позади, в лагере, а сейчас жестокой ледяной пустыне не было никакого дела до прошлого. Так и затерянные в ней эльдар могли полагаться только на самих себя и друг на друга — на то, что есть здесь и сейчас. И Аракано надеялся, что остальные чувствуют то же самое. — Нориндо, Малвион, начинайте строить убежище, — распорядился Аракано. — Мы все поедим и отдохнем, а после Хондил попробует встать. Двое самых недовольных не сделались счастливее, но принялись рубить лед, чтобы создать укрытие от холода и ветра. Но все же они работали вместе, а еще не без помощи Эктеля, но повиновались Аракано. Это вселяло надежду. Молодой лорд не собирался отлынивать и сам присоединился к ним, в то время, как Тарион и Эктель принялись расчищать площадку под ледяной дом. Внутри воздух согреется от дыхания и от горящего тюленьего жира, на котором готовят пищу. Перед долгим переходом тепло и еда не помешают всему отряду. Высекая изо льда и снега куски, похожие на большие кирпичи, Аракано думал, что, возможно, Нолофинвэ поступил все же мудро, подвергнув преступников суровому испытанию. Предоставленные сами себе, они либо окончательно падут в тьму и растерзают друг друга, как дикие звери, либо найдут в себе свет и выживут. И пусть Аракано расстался с отцом в ссоре, он все еще мог помочь. Направить этих пятерых, чтобы их фэар склонились в сторону эльдар, а не чудовищ. И он собирался сделать все, что в его силах, и даже сверх того.