Часть 15. Начало последствий

Настоящее

      Гарри брёл по знакомым тропинкам к воротам Хогвартса, с удивлением отмечая перемены вокруг: изумрудная роща, фантастические твари, спокойно пасшиеся неподалёку, волшебники-туристы, делавшие колдографии на фоне величественного замка. Словом, царила атмосфера покоя и мира. Мира, который был чужд Гарри. В его временнóй линии даже спустя годы Хогвартс всё ещё тонул в скорби, и вряд ли бы сюда рвался кто-то из туристов после всего ужаса, произошедшего в стенах школы.       А сейчас… Сейчас это было место, пропитанное многовековой магией. Без войны. Без прежней боли. Без страха.       Закончив осматривать окрестности, Гарри подошёл к кованым воротам замка и уже собирался позвать домового эльфа, как внезапная воронка аппарации унесла его прочь.       Очнулся Гарри уже в кабинете директора Дамблдора.       Его зелёные глаза широко распахнулись от изумления — осознать, что тот самый Альбус Дамблдор жив, невредим и сидит перед ним, было задачей не из лёгких.       — Директор, — хрипло начал Поттер, всё ещё не в силах принять реальность происходящего.       — Привет, Гарри, — тепло отозвался Дамблдор. — Она предполагала, что ты придёшь.       — Гермиона? — на выдохе уточнил Гарри, немедля шагнув к столу директора. — Где она? Она жива?       Альбус вдруг серьёзно нахмурился и, чуть приподняв уголки губ в слабой улыбке, жестом пригласил его присесть.       Гарри не торопился опускаться на стул. Слишком сильно был взволнован.       — Удивительно, как чётко профессор Грейнджер угадала с примерным временем твоего прихода. Ты и вправду вспомнил прошлую временнýю линию именно сейчас, — тепло заметил Альбус. — Боюсь, тебе всё же стоит присесть, Гарри. Я не смогу рассказать тебе многое, но с уверенностью скажу: нас ждёт весьма долгий разговор.

***

Прошлое

      Своё детство Элизабет помнила слишком хорошо. Точнее, периодически прокручивала особо яркие моменты — те самые, которые отразились на построении её личности.       Эдвард Флинт, старший брат, сбежал из дома, как только окончил Дурмстранг. Где он — никто не знал, лишь доносились слухи, что примкнул к свите Гриндевальда и грезил «очищением мира от магглов».       Признаться, Эдварда и не вспоминали. Ни добрым словом, ни плохим. Наверное, потому что никому и дела не было.       Тогда Лиззи только исполнилось восемь.       Отец извечно пьянствовал, а мать курила по три пачки сигарет в день, едва уделяя времени хоть чему-то, кроме табака.       Всё, что Лиззи могла вспомнить о маме, это упреки.       — Если хочешь, чтобы тебя трахал красивый чистокровный, то жри меньше. Ты растолстела. Не хочешь же ты выйти замуж за такого, как твой пьянчуга-папаша?       Затем мама обычно демонстративно тушила сигарету о еду. Со злостью вдавливая окурок. И Лиззи покорно следила за действием, не смея возразить.       Возражать было нельзя — можно попасть в сырой мрачный карцер на сутки.       — Хорошо, мам, — тихо отвечала она.       — Всю жизнь мне испортили, — в завершении диалога добавляла мама.       А потом…       Потом мама умерла. При очень странных обстоятельствах.       Элизабет не то чтобы грустила, скорее испытывала лёгкое разочарование от того, что она теперь вовсе осталась без внимания. Даже столь пагубного для её детской психики.       К счастью, на первом курсе она сблизилась с Александром Розье, который стал ей другом. Но больше всего ей запомнился тихий мальчик с маггловским именем. А когда упомянутый мальчик ей улыбнулся и помог, Лиззи поняла, что не может оторвать взгляда от его красивого лица. Она думала о нём, мечтала сдружиться и в целом питала самые глубокие чувства.       Изначально Том отвечал ей взаимностью, но со временем, когда оброс связями с другими слизеринцами, позабыл о Лиззи.       Но Лиззи его не забыла. И не забудет.       Лиззи вознамерилась заполучить Тома любой ценой и, конечно, поможет и Алексу влюбить в себя Макгонагалл.       По дороге на матч она бросила взгляд на Минерву и тихо, чтобы никто не слышал, произнесла:       — Сегодня я сделаю кое-что не очень приятное тебе, Минни, но это будет ради вашей с Александром любви!       Кто-то бы, вероятно, нарек Элизабет сумасшедшей, но она себя таковой не считала. Флинт была уверена, что как только она поможет Розье с девушкой, то судьба повернётся к ней лицом!       Лиззи обязательно станет женой Тома, и он её полюбит.

***

      — Мерлинова борода, Кэтрин, — строго обратилась к белокурой первокурснице Гермиона, — не бегай! Скользко же! Упадёшь и расшибёшь себе что-нибудь!       — Хорошо, профессор Грейнджер, — отозвалась Кэтрин Ричардсон.       Но едва ли гриффиндорка прекратила. Быть может, лишь слегка сбавила скорость. И Грейнджер не удержалась от улыбки. Хотелось бы ей вернуться на первый курс, прожить вновь эти эмоции, счастливые события, правда, за исключением… войны.       Взгляд упал на Тома, который, судя по всему, намеренно игнорировал Гермиону. Неужели вчерашнее событие в библиотеке оставило столь глубокий след?       Стоит обсудить произошедшее, и расставить все точки над ё.       — Гермиона!       Глаза невольно закатились — Карлус Поттер.       Вчера она почти силой вытолкала его за дверь, как только вино кончилось, а действия аврора стали более развязными. И хотя он явно пытался скрыть свою похоть, Гермиона видела хитрый вожделенный блеск в наглых карих глазах. Как только она вернётся в будущее, обязательно расскажет Гарри о том, каким прощелыгой был его дед.       — Доброе утро, Карлус, — не смотря на него, ответила Гермиона. — Прости, я очень занята. Дети, матч, и вообще, у меня много дел…       Она ускорила шаг, но Поттер грубо схватил её за рукав бежевого пальто и чуть дёрнул на себя.       — Да ладно тебе, Грейнджер, — противно протянул он. — Что опять не так?       Всё. Хватит с неё его сальных комментариев и хитрых ухмылок.       Она повернулась к Карлусу и грозно прищурилась.       — Слушай, Поттер. Ты мне не нравишься. От слова… совсем. Надеюсь, так понятно? — фальшиво улыбнулась Гермиона и, деланно склонив голову, развернулась, продолжив идти по направлению к стадиону.       Булыжник, так удобно устроившийся на её душе, наконец-то исчез, освободив место для долгожданного облегчения. Возможно, прозвучало резковато, но зато действенно.       К счастью, Карлус, видимо, внял её словам, потому что не последовал за ней. Настроение поползло вверх.       Снег тихо падал, укрывая белым покрывалом территорию замка, и Гермиона, внезапно ощутившая прилив странного счастья, ускорила шаг, дабы скорее добраться до квиддичного поля.       Но вдруг поскользнулась и чуть было не рухнула навзничь. К счастью, некто успел её подхватить сзади.       Взгляд — глаза в глаза. Воздух — спёрло. Мысли — пропали.       — Осторожнее, профессор Грейнджер, — бережно держа её под руки, проговорил Том, смотря сверху вниз.       — Я… спасибо, — буркнула она, но отчего-то не торопилась выровняться, оставаясь в полуобъятиях Тома.       Секунда. Вторая. Третья. Ученики уже удивленно поглядывали на Реддла и Грейнджер.       — Так и продолжим стоять? — не скрывая усмешки, уточнил Том.       — А? О, Мерлин! Мистер Реддл, — встрепенувшись, резко отпрянула от него Гермиона. Затем громко добавила: — Благодарю за то, что не дали упасть.       Кривя уголок губ в явно самодовольной ухмылке, Том кивнул и отправился дальше, а Гермиона непроизвольно проводила его взглядом и медленно продолжила путь до поля в окружении учеников.       Реддл сведёт её с ума.

***

      Несмотря на статус профессора, Гермиона всем сердцем болела за Гриффиндор. С детским восторгом она наблюдала, как львиный факультет ловко обходил Когтевран. Наверняка это была заслуга Минервы. Та очень трепетно относилась к тренировкам и команде, судя по их редким с Гермионой беседам. Макгонагалл рассказывала, что мечтает стать либо профессором, либо профессиональным игроком в квиддич.       У Грейнджер, признаться, порой случался диссонанс — ведь она точно знала, кем станет Минерва Макгонагалл.       Она знала историю почти всех ребят, которых учила Защите от Тёмных искусств. Но самая главная тьма обитала среди них, и имя ей было Том Реддл. Гермиона тряхнула головой, чтобы вновь выгнать из головы мысли о нём.       Взгляд её снова сосредоточился на квиддиче. Игроки, невзирая на мороз и лёгкий снегопад, носились по полю, словно не чувствуя холода, который наверняка пробирал их до костей. Минерва что-то кричала гриффиндорцам, те лишь кивали в ответ. Когтевранцы тоже не отставали, а ловцы каждой из команд жаждали заполучить снитч.       Но внезапно слева, вдали, мелькнула зелёная вспышка. Словно сработал портключ или треснул барьер. И, казалось, никто, кроме мадам Пуаро и Гермионы, не заметил эту странность.       — Вы тоже это видите, профессор Грейнджер? — поинтересовалась целительница.              — Да, — коротко ответила Гермиона.       Чёрные тени, озаряемые вспышками заклинаний, стремительно приближались к стадиону.       Явно чужаки. Как они пробрались на территорию школы? Благо, ученики и большая часть преподавателей наблюдали за матчем, и паники, возможно, удастся избежать.       — Мадам Пуаро, помогите мне, — обратилась Гермиона. — Я хочу встать на ту перекладину и рассмотреть всё получше. — Может, лучше позовём директора Диппета? — несмотря на скепсис, та всё же подхватила Грейнджер под руку и помогла ей забраться на выступающую из трибуны балку.       «Мерлин, надеюсь, я не упаду», — пронеслась в голове отнюдь не утешительная мысль.       Крепко держа друг друга за руки, Гермиона и мадам Пуаро всматривались вдаль. Грейнджер, задрав голову, прищурилась. Тени, явно летевшие на мётлах, были уже совсем близко.       На осознание у неё ушло лишь мгновение.       «Драккл! Только не это!» — мысленно выругалась она, узнав незваных гостей.       — Это… Это… — сбивчиво начала Пуаро дрожащим голосом, а затем истошно завизжала: — ЭТО ГРИНДЕВАЛЬД! ГРИНДЕВАЛЬД ПРОНИК В ШКОЛУ!       Её тревожный крик немедля породил хаос. Громкий топот бегущих непонятно куда учеников, их голоса, полные паники, огласили поле.       И прежде чем Гермиона успела сообразить что-то, сказать, слезть с балки или дать указания старостам спасать детей, придумать хоть какой-то план в конце концов…       Пространство озарил столб Адского Пламени.       Нестерпимый жар обдал всё её тело, но, к счастью, не достиг профессорской трибуны. Зажмурившись, Гермиона едва могла устоять на балке. Яркий свет вкупе с обжигающим лицо огнём заставили её вздрогнуть. Она теряла равновесие. Мгновение — и она полетела бы вниз, но…       Её во второй раз за день успели вовремя подхватить за руки.       Карлус.       Сначала он схватил Грейнджер за предплечье, затем крепко обнял за талию и притянул к себе.       «Соберись!» — попыталась взять себя в руки Гермиона.       — Гриффиндор горит! — сквозь суматоху и собственную панику услышала она громкий возглас Поттера. — Ученики! Игроки! Нужно спасаться!       Пелена ужаса, застилавшая её глаза, наконец начала понемногу рассеиваться.       Нужно собраться!       Тяжело дыша, Гермиона принялась сосредоточенно озираться по сторонам, с опаской рассматривая происходящее. Сущий кошмар. Псы Гриндевальда творили бесчинство, швыряясь заклинаниями во всё, что попадалось им на глаза. А венцом этого хаоса стал пожар, пожирающий гриффиндорскую трибуну.       Крики боли и страха заполнили квиддичное поле, и сердце Гермионы разрывалось на части от каждого услышанного визга. Температура, казалось, поднялась до шестидесяти градусов.       — Нужно спасти детей! Где преподаватели? Реддл? Он нужен! — выпалила всё, что приходило в голову, Гермиона, выпутываясь из чужих объятий. — Я…       Но её слова утонули в оглушительном взрыве. Кто-то бросил Бомбарду.       — Гермиона! — громко крикнул Диппет. — Пуаро, Кеттлбёрну и другим профессорам приказано увести детей! Поттер, когтевранцы не могут выбраться! Смотрите, — он указал на их трибуну, — часть взорвана. Помогите им!       — А как же Гриффиндор? Он полыхает! — голос Гермионы сорвался.       Армандо явно паниковал, но старался держаться. Не дожидаясь его ответа, Грейнджер тут же двинулась к директору, в то время как Карлус бросился вызволять Когтевран.       — Что с игроками?       — Не знаю, вроде улетели, — честно отозвался Диппет, — нужно добраться до выродков! Их, как я понял, всего…       — К чёрту! — оборвала его Гермиона и направилась прямиком к кучке приспешников Гриндевальда. Чтобы добраться до гриффиндорцев, нужно преодолеть их.       Они не травмировали учеников напрямую, но откровенно издевались, швыряя заклинания рядом с ними. Какова была их цель? Гермиона мчалась что было сил, по пути приказывая оставшимся детям скорее убираться со стадиона, пока Адский Огонь не распространился ещё дальше.       Температура невыносимо повышалась. Пальто было скинуто.       Паника. Паника. Паника.       «Том, надеюсь, ты…» — навязчиво вертелось в сознании.       «Что, Гермиона, переживаешь?» — мелькнул в голове чужой голос.       «Убирайся!»       Тёмные волшебники летали над полем, громко хохоча, а затем приземлились на землю.       — Альбус, полно тебе прятаться за детскими спинами, — Геллерт Гриндевальд, используя Сонорус, прокричал на всё поле. Его фигура, озарённая отсветами пожарища, была воплощением самой угрозы. — Выходи.       Бахвальством веяло через всё поле. Гермиона невольно оглянулась, надеясь, что искомый Геллертом Дамблдор явился.       Нет. Того не наблюдалось.       Протяжный выдох сквозь стиснутые зубы — и Гермиона продолжила путь. В одиночку против псов Геллерта? Видимо, да. Но ей нужно добраться до гриффиндорской трибуны.       — Кто тут у нас? — едко ухмыльнулся Абернэти, заметив приближение Грейнджер.       Она узнала эту крысиную мордашку мгновенно. Ею пестрили все доски объявлений в Хогсмиде.       Невзирая на показную браваду, страх тлел в груди Гермионы с каждым шагом. Подтаявший снег громко хлюпал под сапогами, но стук сердца, вероятно, мог заглушить и его.       — Добрый день, господа, — произнесла Гермиона сущую нелепицу, глядя на семерых незваных гостей, которые угрожающе пялились на неё с поднятыми палочками. — Я профессор Грейнджер, и, насколько мне известно, ваша цель — не убийство волшебников. Так что… не могли бы вы…       Чем острее становился взгляд Геллерта Гриндевальда, чем брезгливее морщилась Винда, чем ехиднее ухмылялись стоявшие рядом маги, тем слабее становилась вера Гермионы в себя.       Паника сковала её, словно невидимые цепи. Она боялась пошевелиться. Обещания защищать и заботиться об учениках растворялись в воздухе, как пепел на ветру…       — Дети, — скорее писк, нежели голос, — они горят!       Она указала на трибуну, и, будь она уверена, что в спину не прилетит проклятие, бросилась бы спасать гриффиндорцев, но ей нужны были гарантии. И Адское Пламя ей не остановить.       Гермиона сильна, но не всесильна.       Гриндевальд, явно неимоверно довольный происходящим, подозрительно долго молчал, сканируя её взглядом. Под крики детей.       Гермиону же трясло неистово, а ладони вспотели, потому что ей нужно было торопиться! «Соберись!» — билась в сознании бестолковая мысль. И всё же, решив плюнуть на переговоры, она почти рванула с места к детям, но, сделав шаг, услышала голос Гриндевальда.       — Они не пострадают, — заявил он. — Это… фарс. Знаете, в отличие от моего старого друга, я ценю волшебную кровь.       Что?        Она оцепенела ещё больше.       — Что? — глупо переспросила Гермиона, подняв взгляд на полыхающую трибуну.       Псы Гриндевальда разразились едким смехом, заметив её смятение.       — Грязнокровка, видимо, — буркнул мужчина, чем-то смутно смахивающий на Элизабет Флинт. — Это обычный огонь, профессор. Агуаменти с лёгкостью его потушит.       Смех повторился. Невзирая на громкие речи их предводителя, никого из этих ублюдков не волновала сохранность детей!       Терпение Гермионы лопнуло, как пружина.       — Вы… Вы правда не… — слова, к её досаде, застряли в горле. — Отвратительно!       Отбросив в сторону прежние сомнения и возможные последствия, Гермиона собрала в кулак здравомыслие и храбрость, и ринулась к гриффиндорцам, но вдруг заметила на их трибуне знакомую фигуру.       Глаза её широко раскрылись от шока.       — Том? — вновь замерла она.       Реддл раньше неё понял, что пламя, бушующее на поле, — не Адское, а самое обычное, и в одиночку тушил пожар.       — Какой ловкий мальчик, — с ярким французским акцентом протянула позади Винда. — Нам бы не помешал такой magicien.       Грейнджер обернулась, грозно сузив глаза, и нацелила палочку на Розье.       — Я думаю, вы сделали достаточно. Дамблдора здесь нет, а авроры точно скоро прибудут!       — Старина Тесеус всё ещё у руля? — с демонстративной насмешкой спросил Геллерт. — Быть может, я ошибаюсь, но не кажется ли вам, что вместо помощи детям вы тратите время на болтовню со мной?       — Волшебник, который вам нужен, отсутствует в данный… Что? — до неё с опозданием дошел смысл его слов.       И правда.       Гермиона тянула время. Но для чего? Где все? Почему она вообще одна? Благо, Реддл быстро среагировал. В тот же миг Грейнджер для себя поняла простую истину: Армандо Диппет — трус и… мудак. Да простит её Мерлин за столь грубые слова.       Геллерт сделал уверенный шаг к размахивающей палочкой Гермионе и, натянув кривую ухмылку, произнёс:       — Вы понимаете, насколько прогнила Англия, если на защите сотен детей и школы стоит одна маленькая ведьма, профессор Грейнджер?       Разные глаза пронизывали её, Гермиона больше не желала вести переговоры с преступниками.       — Извините, но не пойти бы вам к чёрту? — бросила она в конце концов и вновь предприняла попытку добраться до гриффиндорцев.       — Да как ты смеешь так разговаривать с Тёмным лордом? — взревел мужчина, смахивающий на Флинт, но Гермиона уже спешно направлялась на помощь Тому, когда услышала позади себя этот возглас.       Что на неё нашло? Что за странный ступор вкупе с неконтролируемой паникой?       Она обязательно разберётся.       Обязательно… разберётся.