Глава 14. Его выводы

      Окружённый защитным изумрудным барьером дуэльный зал наполнялся прибывающими старшекурсниками. Казалось, даже воздух сгустился, напитавшись магией и силой. Гермиона же отчаянно старалась сосредоточиться, но разум словно тонул в недавних воспоминаниях. Кожа покрывалась мурашками, стоило ей вновь задуматься о…       — Хватит. Прекрати, — шептала она про себя всякий раз.       Благо сегодня вечером Реддла она не увидит. Хаффлпафф стоял в паре с Гриффиндором намеренно, чтобы львы или змеи не затеяли потасовку посреди важного обучения. Безопасность учеников превыше всего. Тем более когда Гриндевальд использует дементоров в своей борьбе.       Случалось ли подобное в другом времени? Гермиона не помнила, чтобы кто-то использовал дементоров, кроме Рацидиана или Волдеморта. Но это не означало, что шанс отсутствовал. Видимо, она своим нахождением в прошлом внесла некоторые коррективы в эту временную линию. «Раздери меня Мордред, надеюсь, это единственное, что поменялось, и всё остальное останется в первозданном виде», — наивно рассчитывала она, глядя на галдящих старшекурсников.       Пора начинать.       — Всегда мечтал стать профессором, — улыбаясь, протянул рядом стоящий Карлус, о котором она ненароком подзабыла.       Гермиона кивнула ему, не зная, что и ответить. Последнее время она чересчур рассеянная. Куда подевалась вся спесь? Необходимо срочно собраться.       — Приступим, коллега? — вкладывая максимум притворного воодушевления в голос, спросила она Карлуса.       — С превеликим удовольствием, — ответил он совершенно искренне.       Но несмотря на светлый взгляд и мягкие черты лица, Гермиона не могла отделаться от мысли, что Карлус в тот злополучный вечер показал себя с тёмной и весьма настоящей стороны. Была в нём некая чертовщина.       Профессор Грейнджер и аврор Поттер забрались на помост, и взоры учеников обратились к ним. В зале наступила тишина. Неловко поправляя мантию, Гермиона обвела взглядом присутствующих.       И как, позвольте спросить, устроить демонстрацию сложнейшего заклинания Патронус, когда голова забита несусветной чушью?       Гермиона надеялась, что никто не замечает её смятения. Прочистив горло, она приложила палочку к горлу, чтобы начать вещать, но Карлус дотронулся рукой до её плеча, прерывая.       — Если хочешь, то давай я начну? — украдкой предложил он, пристально глядя на неё.       Видимо, понял, что Гермиона в эту пятницу в полнейшем раздрае и колдовать столь сильные чары не способна. Будучи профессором, она не имела права на ошибку, поэтому с лёгкостью уступила место Поттеру.       — Да, я выпью воды, пожалуй, — тихо отозвалась она. И с помощью Соноруса продолжила: — Ребята, прежде чем мы начнём, позвольте вам представить аврора Карлуса Поттера. Он, как профессионал, введёт вас в курс дела.       Раздались робкие аплодисменты, пока Поттер деланно кланялся. Казалось, все были довольны появлением столь важной персоны на занятиях дуэльного клуба.       Все, кроме Флимонта.       Гермиона внезапно обратила внимание, как он картинно насупился, скрестил руки на груди и понурил голову. Похоже, отношения между братьями оставляли желать лучшего.       В любом случае — это не её дело.       Поттер принялся рассказывать о тонкостях Патронуса, и Гермиона, спрыгнув с помоста вниз и молниеносно улизнув из дуэльного зала, облегчённо вдохнула за его пределами.       Несколько минут тишины — в очередной раз за день — приведут её в чувство.       Как же люди склонны к самообману.              По коридору гулял сквозняк, и Гермиона ощутила, как кожа покрывается мурашками. Грейнджер взмахнула палочкой и наколдовала согревающие чары, которые окутали её подобно пуховому одеялу. Слабая улыбка расцвела на её губах.       Но вдруг раздалось хныканье. Протяжное и чуть визгливое. Похоже, одна из учениц предавалась слезам вблизи дуэльного зала. Весьма странное место для истерик.       Идя на звук плача, Гермиона свернула за угол и увидела дрожащую Элизабет Флинт, которая, подогнув колени, сидела на подоконнике. Её плечи сотрясались от рыданий, а и без того бледное лицо, казалось, приобрело цвет побелки.       Что ж, перерыв отменяется. Будучи профессором, Гермиона обязана помочь ученику.       «А целоваться в библиотеке с учениками тоже обязана?» — насмехался червячок совести.       Тряхнув головой, Грейнджер отбросила в сторону идиотские мысли и направилась к Флинт. Девушка заметила её приближение не сразу, лишь спустя пару мгновений вскинула слегка ошеломлённый взгляд. От слёз её капилляры в глазах полопались, и выглядела она, мягко говоря, очень болезненно. Излишне впалые щёки в сумраке коридора добавляли ей некого… вампирского шарма. Но отнюдь не в хорошем смысле.       — Профессор, — резво спрыгнула с подоконника Флинт и немного пошатнулась, но быстро вернула себе равновесие.       — Мисс Флинт, что-то случилось? — с искренним беспокойством уточнила Гермиона, зная наперед, что речь наверняка пойдет о Томе Реддле.       Элизабет понурила голову и грубым движением вытерла влагу с лица тыльной стороной ладони.       — Я так люблю его, — хныкала она. — Так люблю, а он… Он шпыняет меня! Не обращает внимания! Я как будто подаренный щенок — милый, но не нужный!       К сожалению, Гермиона отчасти разделяла её чувства. Рон не всегда вёл себя… вежливо с ней. Часто пренебрегал и порой дерзил. Делал разные свойственные мальчику-подростку вещи. Грейнджер не придумала ничего лучше, чем сказать следующее:       — Возможно, это просто не твой человек. Я думаю, — её ладонь коснулась острого плеча Элизабет и приободряюще похлопала, — что ты достойна лучшего.       — Он лучший, — с полной уверенностью заявила слизеринка, смотря на Гермиону с таким непониманием, будто та сболтнула сущую глупость.       Грейнджер натянуто улыбнулась.       — Я понимаю, что в этом возрасте первая любовь кажется последней, но всё совсем не так.       — Он влюблён в другую! — отпрянула Флинт, повышая голос. — Он поцеловал меня и сказал: «С ней было приятно, а с тобой противно». Слышите? — её истерика набирала обороты, — я недостаточно красивая для него. Он меня не любит, потому что я уродлива.       Искренне удивившись столь бредовым выводам, Гермиона нахмурила брови.       — Ты очень красивая девушка, Элизабет…       — Но он меня не любит, профессор! — не унималась та. — Я недостаточно красива для него. Недостаточно…       — Дело совсем не в красоте! — запротестовала Гермиона и, приблизившись, обхватила её подрагивающие руки. — Мужчины не влюбляются в женщин по множеству причин. Красота едва ли занимает первое место…       — Нет. Мне просто нужно ещё немного похудеть. Совсем чуть-чуть. И тогда я стану идеальной, — с безумной надеждой произнесла Элизабет.       Гермиона всецело осознала, что Элизабет Флинт нужна помощь. И целители Мунго здесь были бессильны.       — Лиз, послушай…       — Мне пора, профессор. Извините, — девчонка развернулась и буквально ринулась прочь.       Признаться, Элизабет Флинт отчасти напугала Грейнджер.

***

      Перерыв выдался настолько нервным, что возвращение уже казалось не пыткой, а больше отличной возможностью. Возможностью выпустить пар, вступая в дуэль и выпуская заклинания.       Что за дни пошли?       Еще сны странные снятся… Надо бы покурить. Попозже.       Войдя в зал, Гермиона увидела едва заметный серебристый дымок, который в будущем вполне себе сможет стать полноценным Патронусом. В голове замелькали воспоминания того, когда они, будучи пятикурсниками, которым казалось, что океан всего-то по колено, собрали целый отряд и проводили тайные занятия, чтобы в будущем сразиться с Темным лордом.       С тем самым, с которым она целовалась!       И почему Том «поселился» в её голове? Она думала о нём излишне много.       Взгляд намеренно нашёл Карлуса, настолько счастливого, что Гермиона не сдержала смех. Аврор эмоционально и очень красочно разъяснял ученикам тонкости сложной магии и чуть высокомерно демонстрировал мастерство.       — А вы еще что-нибудь покажете? — зарделась ученица с Хаффлпаффа, хлопая глазками.       — Конечно! — воодушевлённо ответил Поттер. — Профессор Грейнджер, не окажете мне честь?       — Это какую же? — вскинула бровь Гермиона.       — Сразимся на палочках?       — С радостью.       Ученики расступились, пропуская Грейнджер на помост. Палочка в руке словно раскалилась, вторя желаниям владелицы, и Гермиона всецело была готова дать бой.       — На позиции, господа, — крикнул кто-то в шутку из толпы, и студенты весело рассмеялись.       — Давайте, профессор! Мы в вас верим! — прозвучал женский голос.       — Аврор Поттер, а я буду болеть за вас, — елейно протянула та самая ученица с Хаффлпаффа.       Приняв нужную стойку, Гермиона крепче сжала древко, дабы быть неразлучной с проводником, если в случае жестокого удара она позорно рухнет на помост или, того хуже, на пол. Она желала поставить точку в этой дуэли. Желала доказать в первую очередь себе, что никакие грязные помыслы не помешают ей достигнуть желанной цели — уничтожить Волдеморта.       — На счет три. Флимонт, считай! — скомандовал Карлус, неотрывно следя за каждым движением Гермионы.       Раздалось картинное фырканье. Затем Поттер-младший все же начал:       — Один… два… три!       — Ступефай! — выпалила Гермиона, вскинув руку.       На лбу моментально выступила испарина. Зал затих. Карлус не медлил и отбил сразу.       — Протего! Секо! — пошел он ва-банк, делая резвый шаг навстречу.             Луч сорвался с конца его палочки и устремился к Гермионе. Щит не сработает! Нужно увернуться. Грейнджер наклонилась и дёрнулась влево, пропуская мимо себя заклинание. То с треском ударилось о барьер, и по залу пронеслись восхищённые охи и ахи.       — Конфринго, — мгновенно выпрямилась Гермиона, мимоходом замечая, что Карлус намеренно отвёл ей время прийти в норму.       — Протего, — лениво отбил, самодовольно улыбаясь и вальяжно ведя рукой.       Держался чересчур уверенно. Но Гермионе не нужны поблажки! Взмахнув полами профессорской мантии, грозно сощурилась и бросила невербальное «Экспульсо», и здесь-то доселе мирно стоящий Поттер запаниковал.       Отбил, но скверно. Щит дрогнул и рассыпался, но Карлус выстоял. Тоже бросил невербальный луч. Гермиона не осталась в долгу и дала отпор.       Поттер и Грейнджер пуляли в друг друга заклятья одно за другим, будто совершенно не чувствуя усталости. Часть заклинаний рикошетило о барьер, и зал сотрясала вибрация. Магия искрилась, мерцала! Ученики завороженно наблюдали за представлением.       Но один ученик смотрел на происходящее с особым интересом.

***

      Попытки понять доселе невиданные ему чувства не увенчались успехом. Том не понимал себя. Пожалуй, впервые. Он не задавался вопросом, когда это началось, но часто спрашивал себя: когда это закончится.       Закончится бесконечное терзание собственного разума в самозабвенных стараниях унять бушующую ярость или перенаправить её на благое действие — укрепление власти среди сокурсников.       Том же тратил время на пустые, идиотские вещи. И виной тому стала она — профессор Грейнджер.       Он пил противоядие от амортенции и даже пробовал снять с себя чары. Но ни следов магии, ни любовного зелья не оказалось. В голове пронеслась ужасная мысль — его паршивые, отвратительные эмоции искренние.       Но, несмотря на казус всей ситуации, Тома не покидала надежда, что происходящие с ним вещи носят лишь временный характер. И вскоре пубертат, которым подвержены, увы, все мужчины его возраста, пройдет.       До тех же пор Том с кристальной ясностью осознал, что не позволит кому-либо касаться объекта его одержимости.       К сожалению, этот самый объект был крайне несговорчивой дамой, которая, казалось, не осознала всей проблемы. Лепетала что-то о дружбе и решилась ему указывать. Посмела думать, будто он, Том Реддл, согласится на условия какой-то ведьмы. Пусть и весьма… желанной.       Том был полон решимости поступать в отношении неё так, как ему заблагорассудится. Но стоило признать, что Гермиона была прекрасна в своих попытках противостоять ему. И тогда в библиотеке он поддался порыву. Взял то, что ему и полагается.       Но Грейнджер сбежала. И Том, объятый гневом, вознамерился дать ей понять, что она не имеет права так делать. Она не может сначала давать, а потом вдруг отбирать. Признаться, Том не мог обуздать свою жажду. Не мог контролировать её.       А он неистово жаждал контролировать Гермиону.       Главное — избавиться от помехи в виде Карлуса.       Невзирая на запрет, Том без зазрения отсутствия совести (той у него просто не существовало) нарушил правило и незаметно вошёл в дуэльный зал. Картина ему представшая заставила сердце забиться чаще: Гермиона стояла на помосте и ловко, без грамма усилий вела бой, отбивая одно заклинание за другим.       Том невольно потянулся к галстуку и ослабил его. Тело бросило в жар. Быть может, ей удастся задеть идиота Поттера? Пустить ему кровь? Чтобы та потоком хлынула, пропитывая ткань. Капли бы падали на помост, образуя лужицы…       Идеально.       Это было бы так идеально.       Но если Поттер посмеет ранить её, то Том его скормит Фехсе. Его василиск совсем проголодалась, а отпускать её за пределы Тайной Комнаты чревато последствиями. Он бы с наслаждением лицезрел момент того, как кости идиота Поттера ломаются и хрустят в огромной пасти под давлением острых клыков.       — Хватит. Всё! Сдаюсь! — заулыбался Карлус, и Том недовольно нахмурился. Неужели крови не будет?       — Что? — запыхавшись, ответила Гермиона. — Уже?       Она сгорбилась, оперевшись двумя ладонями о колени. Совсем не элегантная поза, но ей простительно.       Зал наполнился аплодисментами, и все принялись поздравлять Грейнджер. Том же, дабы не быть замеченным, покинул дуэльный зал.       Он навестит Гермиону сегодня.       Поздно вечером.

***

      Дуэль закончилась её победой. По крайней мере, Гермиона так думала. Карлус же думал иначе: он протаптывал себе путь к её сердцу. Не то, чтобы Грейнджер безмерно запала ему в душу, но было в ней что-то цепляющее, интригующее.       В отличие от Дореи Блэк, его договорной невесты, Гермиона не чуралась быть собой. Быть настоящей. Порой сумасбродной, даже отталкивающей и неженственной. Потехи ради, он бы чинно закрыл глаза на все вышеперечисленные минусы, чтобы предаться плотским утехам с прелестной ведьмой.       Как говорится, американки очень раскрепощённые особы.       Приобнимая Гермиону за талию, Карлус направлялся с ней в её комнату. По спине бежали мурашки от предвкушения. Сегодня она была настолько хороша, что Карлус мысленно около десяти раз снял с неё профессорскую мантию. Наверняка у неё изящное тело с красивыми изгибами, розовые ареолы, острые соски, влажные половые губы, круглые ягодицы…       Черт. В штанах стало резко неуютно, и Гермиона, похоже, заметила его нервозность.       — Всё в порядке? — поинтересовалась она, чуть замедлив шаг. Посмотрела на него со всей серьёзностью.       Кудряшки так красиво обрамляли её лицо. А карие глаза будто лучились в отблеске свечей…       — Д-да, — выдавил он из себя, стараясь утихомирить похоть.       Взгляд же заскользил по обкусанным алым губам. Чуть суховатым. Карлусу до дрожи захотелось наклониться и провести языком по ним…       — Мы почти пришли, — её голос служил отрезвляющим зельем, — выпьем пару бокалов и разойдёмся по комнатам.              Какое разочарование. Возможно, у него получится изменить её намерения?       Оказавшись в спальне Гермионы, они немедля приступили к красному сухому. Педагогическая деятельность и правда изматывает. Особенно столь плодотворная, с представлениями.       Гермиона рассказывала о чем-то отстранённом, но Поттер почти не вслушивался. Любовался. Взгляд его перемещался от тонких щиколоток к выразительной шее, задерживался на груди, затем вновь возвращался к ногам.       — Слушай, я, наверное, схожу умоюсь, — странно отстранённым голосом произнесла Гермиона, нахмурившись.              Похоже, заметила, как он пялится. Черт. Дело дрянь.       — Конечно, — привычно натянуто улыбнувшись, отозвался Карлус.       Как только Грейнджер скрылась, он почти расплавился на стуле, мысленно порицая себя за опрометчивость. Его натура… та самая, которая так позорно вылезла на их первом свидании ввиду чрезмерного количества спиртного, вновь рвалась наружу. Нельзя позволять похотливым желаниям одерживать вверх над собой.       Поттер помнил, как ловко она отделала его тогда.       Самобичевание было прервано стуком в дверь. Карлус бросил взгляд на настенные часы, которые показывали, что пришло время отбоя. В ванной журчала вода, и Гермиона, судя по всему, не торопилась выходить.       Стук повторился. Уже настойчивее. Размышляя ровно две секунды, Поттер направился к двери. Они не занимались ничем предосудительным, так что переживать было не о чем.       Ведь так?       Карлус отворил дверь и увидел на пороге того наглого мальчишку со Слизерина — Тома Реддла. Юноша явно оторопел: его глаза изумлённо расширились.       Поттер же испытал злорадное удовольствие. Мальчишка явно питал глубокие чувства к Грейнджер и сейчас сойдет с ума от ревности. Замечательно.       — О, это ты, Реддл, — небрежно бросил Карлус, расслабленно опираясь плечом о дверной косяк. — Гермиона в ванной.       Мальчишка шумно вдохнул, и желваки на его челюсти заходили ходуном. Он старался выглядеть невозмутимым, но маска шла трещинами. Лицо стремительно покрывалось гневным румянцем.       — Что вы тут делаете? — произнес он низким голосом.       — Пьем вино, — усмехнулся Карлус, кивнув на стол, что находился позади него.       Том внимательно посмотрел на напитки и вновь обратил взор на Поттера.       — Я думаю, вам лучше уйти. Прямо сейчас, — медленно отчеканил каждое слово Реддл.       Приказ. Холодный, хлесткий, дерзкий. Признаться, Карлус на мгновение ощутил змеящийся между лопаток холодок от чрезмерно ледяного тона мальчишки.       Следовало поставить юнца на место.       — Ты что, — оскалился Поттер, — правда думаешь, что у тебя есть шанс? Что Гермиона взглянет, — Карлус обернулся, дабы убедиться, что она его не услышит, и тихо продолжил: — На нищего грязнокровку вроде тебя, а, Реддл? Очнись.

***

      Слова резанули слух, но лишь на миг. Том привык к надменности чистокровных. Привык слышать в свой адрес оскорбления.       Но привыкнуть не значит простить.       Мерзкая самодовольная улыбка заиграла на губах Поттера, и Том принялся мысленно отрезать куски его кожи.       Ножом.       Холодным.       Раз. Два. Три. Раз. Два. Три. И вот…       Уже нет руки.       — Я вас понял, аврор Поттер, — ровно отозвался Том. — Доброй ночи. Не говорите профессору Грейнджер, что я заходил.       Развернувшись на каблуках, Том, объятый скопом противоречивых чувств, направился обратно в подземелья. Но одна приятная мысль успокаивала его — он уничтожит Карлуса Поттера.       Рука вновь дёрнулась, и Том со всей злостью врезал кулаком в каменную стену. Костяшки снова в кровь. Боль притупила гнев.       Язык прошёлся вдоль раны, слизывая алую жидкость.