1

      Рин всегда просыпался сравнительно рано, по сравнению с домочадцами. И каждый раз он встаёт за несколько минут до будильника. Многие жалуются и ворчат на подобный распорядок дня. Не сказать, что Рину это нравится, но поставленная цель важнее его нытья. А жалуются лишь нытики, неспособные взять жизнь в свои руки.       Оттого Итоши с раннего детства дисциплинировал себя. После Саэ и появления в его жизни новой аксиомы – футбола, он начал тренировался как проклятый, лишь бы порадовать брата и играть рядом с ним. Присутствие Саэ рядом всегда мотивировало Рина, даря ему «будущее», которым он горел. Брат всегда поддерживал, оставался на его стороне, был этаким спасательным кругом – довольно любимым и приятным.       Ранее пробуждение, в принципе, является половиной успеха. Тело начинает просыпаться: активируется вегетативная нервная система, увеличивается частота сердечных сокращений и дыхания, повышается кровяное давление. Организму нужно какое-то время для полного пробуждения, поэтому раннее пробуждение даже полезно. Оно также помогает Рину значительно экономить своё время. Раньше встал – раньше сделал. Простое кредо.

Дисциплина помогает человеку в организации времени, достижении целей, преодолении трудностей и формировании полезных привычек, что приводит к увеличению продуктивности и улучшению качества жизни. Она также способствует саморазвитию и помогает человеку быть более успешным.

Репортаж местного канала.

      Рин всегда был согласен с этим утверждением, оно помогает ему развиваться в футболе, буквально, уничтожать своих противников. Хотя этого явно недостаточно, чтобы одолеть такого гения как Саэ. Рин усерден; и рано или поздно он превратит Саэ в неудачника, заставит всё прочувствовать.       Рин медленно собирался на утреннюю тренировку. Тихим шагом, стараясь выйти как можно тише – не хотелось бы разбудить родителей. Он быстро натянул спортивную форму, никаких лишних действий – будто армейский солдат. Без лишних заморочек, вроде проверки внешности или мониторинга социальных сетей. Зеркало в коридоре отражало усталое, но собранное лицо.       За окном - первые проблески рассвета. Небо красиво переливалось красно-оранжевыми цветами. Солнечные зайчики уже, играючи, прыгали по его лицу. Он щурился, провёл ладонью по глазам, чувствуя, как утренний свет выталкивает остатки сна из головы.       Тёплая весенняя погода была по-настоящему приятной: ни ветра, ни резкой сырости. Просто свежий, едва влажный воздух, в котором смешались ароматы земли, почек и далёких цветов. Было что-то успокаивающее в этой почти идеальной тишине, прерываемой только редким щебетанием птиц и гудками машин где-то вдалеке.       Рин стоял пару секунд, вдыхая полной грудью, давая лёгким наполниться прохладным кислородом. Всё внутри обострялось, обнажалось – запахи, звуки, даже ощущения кожи. И в этой ясности чувств, он без колебаний сделал шаг вперёд – тело само рвалось в движение.       Свежий воздух воодушевлял на утренний бег. Чем Рин и занялся, будто по команде, будто иначе и быть не могло.       Пробежка была лёгкой, но длительной, оттого довольно выматывающей. Темп он держал умеренный, без резких рывков, с ровным дыханием, как привык. Маршрут – уже привычный: от дома вдоль набережной, через небольшой сквер, мимо школы и обратно по длинной тихой улице. Почти никого – одни только редкие прохожие, машины да утренние дворники. В этом было что-то очищающее.       Кросс помог привести мысли в порядок, зарядил нужной энергией. Повторяющееся движение ног, хруст гравия под подошвами, холодный воздух, обжигающий горло – всё это убаюкивало, заземляло. Во время бега Рин чувствовал себя правильно собранным: всё внутри сходилось в чёткую линию – дыхание, удары сердца, направление, цели. Ни паники, ни лишних эмоций, только путь вперёд. Именно ради этих минут он просыпался раньше всех: чтобы снова почувствовать, что держит себя в руках.       Утреннее уединение – отличное, но после часа бега Рину пора было возвращаться. Он посмотрел на часы; времени оставалось не так уж много. Дом был примерно в трёх километрах, но с его темпом, хватит и двадцати минут.       Расписания он придерживался строго, потому промедление исключалось. Маршрут обратно – такой же, без отклонений. В голове уже мелькали следующие действия: душ, завтрак, школьная форма, рюкзак. Всё по порядку, без спешки, но чётко. Опоздание в школу – не вариант, проблем с учителями он себе не желал.       Дом встретил Рина тишиной. Вступив внутрь, пол слегка скрипнул под ногами. Быстро разувшись, он направился к кухне, где всё было так же пусто. Никого не было видно, даже звук бытовых приборов не нарушал молчания. Рин тихо вздохнул.       Рин тихо направился на кухню и быстро собрал себе простой завтрак: пару бутербродов и чашку зелёного чая. Он ел быстро, но аккуратно, стараясь не терять ни минуты, тщательно пережёвывая каждый кусок, чтобы получить достаточно сил для предстоящего дня.       После – поставил и налил воды в уже пустую чашку, а всё для того, чтобы проглотить таблетку. Из кухонной тумбочки Рин достал неприметную пачку: белую, без маркировки, с ровно отрезанным краем. Внутри – блистер, почти пустой.       Пальцы привычно выдавили капсулу. Он задержал её на секунду между пальцами и не колеблясь проглотил, запив холодной водой. Металлический привкус растворился в горле.       Закончив, он отставил чашку в раковине и молча направился в ванную.       Обычный душ после утомительной тренировки необходим, Рин не собирался отправляться в школу потным.       Душ быстро смыл с него усталость и пот. Рин вытерся полотенцем и быстро надел школьную форму: без лишних движений, как всегда. Рюкзак был уже собран заранее, оставалось только проверить привычные вещи и выйти. В голове мелькали мысли о тренировках и предстоящем дне – каждый шаг приближал его к цели.       Он покинул дом, направляясь в школу, где всё шло своим привычным чередом: уроки, одноклассники, ожидания.       Школьный коридор протянулся перед Рином, наполненный приглушённым гулом шагов и разговоров. В воздухе висела привычная смесь запахов: пахло пылью, старой краской и чуть заметной горчинкой школьных сумок. Самый обычный день Итоши, но от чего-то, он ощущался иным, что-то было не так. Он наверняка пропустил какую-то важную деталь.       Итоши шагал медленно, почти не задумываясь, просто следуя за потоком учеников. В глазах мелькали лица: знакомые, но отстранённые. Рин держался в стороне, не желая выделяться, и испытывал весьма странные чувства.       Вдруг, между потоками запахов, выделился один единственный, едва уловимый, тонкий, горький с ноткой чего-то холодного, манящий и пугающий одновременно. Он застыл на месте, сердце сжалось, дыхание стало прерывистым. Тот самый запах, Рин вообще надеялся, что не столкнётся с этим. Но запах был весьма соблазнительным, хоть и поверхностным. Но даже так, от малейшей дозы аромата тело свело судорогой. Рин старается отогнать тревогу, убедить себя, что это просто игра воображения. Но тело предательски дрожало, а ум забивался странными мыслями, которые он был не в силах остановить. Он быстро обвёл коридор взглядом, но никого так и не нашёл. Всё казалось странным и запутанным. Итоши не привык к страху – эта ситуация его пугала. Его будущее могло оказаться под угрозой, из-за глупых феромонов и возможного партнёра, который ему не всрался.       Итоши сел на привычное место у окна, хотя взгляд продолжал бегать по классу, выискивая источник запаха. На уроке всё шло своим чередом: таблица на доске, устные ответы, перекличка. Учитель что-то объяснял, щёлкая указкой по проектору; звук был мягкий, но раздражающий, как капли воды по стеклу. Рин ощущал себя запертым в чёртовой коробке.       Письменные задания сменялись разбором тем, но фокус внимания держался с трудом. Рука машинально выводила символы в тетради, но почерк оставался чётким – строки рождались скорее по инерции. Мышцы помнили форму знаков лучше, чем сознание.       Мысли то уплывали, то возвращались. Голос учителя звучал где-то рядом, однако смысл сказанных слов от него ускользал. Всё происходящее ,будто проходило сквозь парня, не задевая напрямую.       Запаха больше не было. И всё же – память вцепилась в него, не отпуская.       Рин сидел прямо, напряжённо; взгляд блуждал по лицам одноклассников, выхватывая детали: тени эмоций, обрывки фраз, мельчайшие движения, вроде смены позы, нервного постукивания ногой об пол. Всматриваясь в само пространство между ними, пытаясь понять – кто? Кто это был?       Что-то тянуло Рина, тянуло вновь вдохнуть тот загадочный запах. Позволить феромонам окутать тело, расслабиться, отдать бразды правления тому самому. Всё естество буквально умоляло найти неизвестного.       Однако представления о том, кто мог быть носителем запаха, просто не было. Весь его класс сборище простых бет, не считая конечно двух альф. Быть омегой, значит выписать себе приговор – омеги в меньшинстве, они слабые, хрупкие. Рин ненавидит слабость и поэтому отрицал свою половую принадлежность. Он не слабый, зачем тогда признавать себя слабой омежкой? Саэ наверняка, в очередной раз, назвал бы его неженкой.       Те самые немногочисленные двое альф занимались непойми чем.       Один – парень, который явно заглядывался на одноклассника бету, кидая омерзительно слащавые поцелуи. Учитель явно игнорировал неподобающее поведение. Что весьма прискорбно.       Вторая – девушка, она просто сидела и рисовала. Похоже, ей было плевать на сам урок, она лишь ждала, когда прозвенит звонок.       Если выбирать из двух зол, Рин выбрал бы ту девчонку. Хотя и её принимать не хотелось. А уж позволить какому-то альфе взять себя – извольте, но нет. Они вызывают лишь неприятные ощущения. В глубине души он всегда знал, его отвращение – ненависть к себе и своей слабости. Позволение альфе нагнуть его - парень приравнивал к унижению своей личности и чувства собственного достоинства.       Минуты тянулись медленно, казалось, что сегодняшний урок длится куда дольше обычного. Так и тянет просто убежать.       Отчего-то хотелось лезть на стену, умоляя вернуть тот запах.       Отсутствие запаха от чего-то начало сводить с ума, хотелось вновь ощутить его – ногти вцепились в кожу, царапая до красных борозд. Напряжение пульсировало под кожей, словно стоило только моргнуть, как он снесёт всё к чертям. Возможно, кто-то уже весело наблюдает за ним, считая прекрасным спектаклем. «Глупый человек, найди альфу»       Хотя внутренней омеге было совсем плевать на его метания.       Зверь выл, бился в своей своеобразной клетке, выстроенной Рином – рвался, скребся об железные прутья. Второе «я» раздражало. Парня бесило само его существование. «Ты и сам скоро полезешь на стену,» – снова прошипел голос. «Вопрос времени, глупый». «Я не такая неженка как ты, чёртова шлюха» «Шлюха? Ты так меня или себя называешь, а?»       Рин не стал отвечать самому себе, лишь крепко стиснул челюсть.       Хотя всё же, кое что странное начало его беспокоить. Тело. Оно начало сдавать позиции. Не хотелось бы, чтобы кто-то наблюдал за его позором.       Но это и правда ощущалось странным, сегодня Рин был слишком отстранён, не в состоянии нормально учиться: вертел головой, рассматривая альф. Нечто казалось странным и неестественным.       Он сам начал реагировать на чёртовы феромоны, хотя раньше такого не происходило. Когда мимо проходил альфы, то Рину всегда было всё равно, его в принципе ещё никто и не привлекал. А вся эта тема с отношениями просто на просто отталкивала. Он не понимал своих сверстников, что всеми силами искали себе новый любовный интерес. Нередко просто, пятная, свою честь.       Хотя ему самому до чести не было никакого дела.       Тело неконтролируемо дрожало, каждая мышца была напряжена, а из чёртового края рта медленно стекала тонкая струйка слюны, оставляя липкий след на подбородке. Он даже не пытался вытереть её – пальцы не слушались. Его тело ещё никогда так не предавало его: безвольное, чужое, жалкое.       Это было чертовски странно.       Для него, подобная реакция – уже седьмое чудо света. Но главное, что или кто заставлял его тело слабеть и биться в жутких конвульсиях? Это был запах неизвестного альфы. От запаха хотелось упасть на пол и молить неизвестного альфу взять его. Прямо здесь, на его чёртовой школьной парте, грубо взять и трахнуть. Буквально всё его естество просто молило – лишь бы альфа быстрее нашёл его и помог.       Рин поднялся на ватных ногах и пулей вылетел в школьный коридора.       Для чего? Чтобы вновь почувствовать тот самый запах в коридоре и распластаться там же? Рин буквально с трудом отлип от стенки. Ноги подкашивались. Поджилки дрожали так, будто он пробежал несколько марафонов, не останавливаясь. Дыхание – рваное, сиплое, лёгкие сжимались так сильно, казалось, что сейчас он просто подохнет там же. Парень быстро зажал рот рукой, пытаясь подавить стон.       Но, оглядев коридор, он никого не нашёл. Омега внутри просто скулила от отчаяния, сбивчиво нашёптывала: «Найди альфу, найди, он твой.»       Последнее разумное действие Рина – решение отправиться в медпункт.

Омега начала отчаянно скулить.

      После самого первого пробуждения омеги – всё стало намного запутаннее.       Рин не совсем понимал, как умудрился добраться до медпункта, когда его так выворачивало и мутило. Жажда поглощала , пытаясь заставить его найти этого призрачного партнёра.       И вот он здесь – на койке школьного медпункта. Медсестра, скорее всего, уже успела позвонить его родителям. Его это, конечно, мало волновало. Отец наверняка свалит всё на мать, а ей, в свою очередь, будет не до сына.       Рин тяжело вздыхает, очередные трудности встают на его пути. Он желал одолеть брата, доказать, что Саэ ошибается, но будто сама его природа противится этому . Естественно Итоши не собирается останавливаться на достигнутом, нужно лишь найти способ успокоить зверя внутри и тренироваться.       Рядом мелькает движение: медсестра вернулась в кабинет, протягивает стакан воды и таблетку. Не долго думая он глотает лекарство, а женщина рядом начала суетиться, писать что-то на листке, а затем вбивать данные в компьютер.       Он не совсем понимал сколько прошло времени, ведь внутренний монолог поглотил его, пока не вернулась та самая медсестра. Женщина выглядела довольно серьёзной: хмурилась, как-то дурно оглядывала. – Я выписала тебе уколы, но ставить их дома или со мной, решать тебе. Если не хочешь снова потерять голову из-за запахов – ставь уколы.       «Прекрасно» – саркастично подумал Рин – «Это поможет тебе лишь на время, лишь оттянет неизбежное.» – Хорошо, выписывать уколы будите вы? – Пока да, но тебе лучше быстрее решить эту проблему. – Какую проблему? – Найти своего альфу, без него, к сожалению, тебе будет несладко.       Ответ его, откровенно говоря, не порадовал , Рин лишь сильнее нахмурился. Вся эта тема была неприятна. – В этой коробке первая инъекция, в дальнейшем покупать будешь сам. Рецепт уже выписан. – коробка оказалась в руках Итоши.       Он, в общем, решил больше не отвечать женщине, а лишь рассеянно кивнуть. Желание оставаться в медпункте да в принципе в школе, напрочь пропало.       Подняв сумку, Рин закинул её на плечо и поспешно ретировался из помещения, быстро направляясь к выходу из школы. Учителя то и дело бросали недовольные взгляды, но уже было как-то до лампочки. Возможно, кто-то и пытался его остановить, но он не обращал на это никакого внимание.       Довольно быстро Рин пересёк школьные ворота, но напряжение не уходило, хотя избавиться от потенциальных зрителей было приятно.       Недолго же он сегодня продержался в школе, отсидел от силы пол урока и свалил домой. Скорее всего учителя снова будут жаловаться родителям, а те, конечно, заставят его извиняться, лишь бы репутацию свою испортить.       Рин нахмурился от негодования. Родители всегда внешне были холодными, заботясь лишь о чистой репутации семьи. Отец вёл свой бизнес и почти не появлялся дома, а мать разъезжала по светским вечеринкам.       Отец очень гордился Саэ за его достижения в футболе, и с лёгкостью в четырнадцать лет отпустил того куковать в Испанию. Саэ уехал один и по сей день жил там, зарабатывая хорошее состояние.       Мать тоже гордилась старшим братом, вечно сравнивая их двоих. А после известия о второстепенном поле младшего сына, вовсе забила на Рина. Хотя он тоже являлся хорошим футболистом, но данный факт моментально мерк, из-за одного слова в паспорте – омега. «Скоро у тебя появится свой человек» – хмыкнула омега. «Скоро ты заткнёшься».       Возможно Рин сходил сума, раз уж разговаривал сам с собой. Он думал о потере разума ещё с того времени, как их дом покинул его любимый старший брат, а в последующем ещё и предатель.       Он всё ещё чувствовал присутствие внутренней омеги, та наблюдала за Рином притаившись. Однако для Рина главное, чтобы та молчала и не мешалась.       Добравшись до дома, Рин устало потёр свой лоб.       Он и не думал о том, чтобы сходить в душ и расслабиться, Рин быстрым движением скинул с себя уличную обувь, направляясь прямиком в комнату.       Странно было возвращаться домой так рано, конечно, он провёл какое-то время в медпункте, но все равно быстро сбежал оттуда.       Кровать тихо скрипнула под его весом и Рин уставился в одну точку. Он и сам не понял, что на него нашло в этот момент.       Ладонь медленно опустилась на школьные штаны. Пальцы нервно сжали паховую область.       На удивление было приятно, вот так просто сдавливать свой член. Недолго думая, он быстро расстегнул пуговицы, приспустив брюки с трусами до середины бедра.       Сглотнув вязкую слюну, его рука опустилась на эрегированный член. Рин уделял мало времени самоудовлетворению, но сегодня так хотелось поласкать себя. Вспомнить тот чудесный запах, который, словно ударил его по голове и напрочь отказывался уходить в забытье.       Пальцы плавно спустились вниз, раскрывая чувствительную головку.       В памяти тут же всплыл тот момент, когда он впервые ощутил тот запах. Он практически сбил его с ног, заставил течь и сбежать в школьный медпункт.       Рука быстро двигалась на члене, создавая почти болезненные фрикции.       Запах напоминал сочетание османтуса – точно такая же клумба цвела когда-то у них на заднем дворе. В нём витала мягкая, бархатистая нота мёда вперемешку с тонким цветочным дыханием. Легко узнавался свежий, древесно-травянистый запах бамбука, почти прозрачный, как утренняя роса на листьях. А в последнем оттенке таилась прохлада – запах дождя.       Это сводило сума и до чёртиков возбуждало. Ещё ничего так не въедалось в его голову, ещё ничего так не сводило сума, как этот запах. Так хотелось снова почувствовать его, нырнуть в него и насладиться по полной.       Контроль трещал по швам, заставляя скулить и грубее сжимать возбуждённый член. Приближаясь к пику удовольствия, движения его руки стали даже слишком грубыми и поспешными, такое было для парня в новинку.       В комнате слышался звук сбившееся дыхание, оно было оглушающе интимным, а на ладони Рина красовалось доказательство его слабости.       Ладонь была покрыта его спермой. «Ну и кто теперь должен заткнуться?»