«Неожиданная встреча»

Вечер был тихим — слишком тихим. Ганс Ланда знал это чувство: покой перед бурей, когда улицы опустевают, а воздух наполняется недосказанностью. Он закрыл блокнот, который вёл на собрании, и позволил себе короткий взгляд в окно автомобиля. — Как прошла встреча, штандартенфюрер? — вежливо поинтересовался водитель, молодой унтерштурмфюрер с холодным лицом. — Одни только пустые разговоры, Гельмут, — отозвался Ланда, устало устраиваясь в кресле. — Политика... Она никогда не была моим ремеслом. Моё дело — нюх. Машина скользила по узким улицам, фары выхватывали из темноты фрагменты кирпичных фасадов и запертых магазинов. Ганс машинально посмотрел на часы — почти полночь. Он только собирался закрыть глаза, когда голос водителя неожиданно сменил тон. — Штандартенфюрер... Мне кажется, за нами едет машина. Уже несколько кварталов. Ганс сразу открыл глаза, выпрямился. Повернул голову к заднему стеклу. Вдалеке действительно маячили фары — слишком прямолинейно, слишком настойчиво. — Увеличьте скорость, — спокойно сказал он, хотя внутри всё сжалось. — Поверните на следующем перекрёстке налево. Резко. Машина вильнула. Фары позади не исчезли — напротив, последовали точно за ними. Ланда провёл пальцем по стеклу, затем повернулся к водителю. — Глушите свет. Следующая улица — направо. Мы проверим, насколько они настойчивы. Он уже знал, что настойчивы. И знал, кто мог быть на хвосте. Ланда не был глупцом. Он изменил сторону в этой войне — и знал, что за такие вещи не прощают. Но он не ожидал этого — когда их машину подрезали на перекрёстке, а из встречной вышел человек в гражданском, с американским акцентом и знакомой ухмылкой. — Вечер добрый, полковник. — Альдо Рейн опёрся на дверцу. — Прокатимся? Ганс встретился с ним взглядом — холодным, оценивающим. И, к удивлению Гельмута, открыл дверь сам. — Если вы настаиваете, лейтенант. Только предупреждаю: я не люблю сидеть на заднем сиденье, когда не знаю, куда меня везут. Улыбка Альдо стала шире. — Сегодня ты пассажир, Шерлок. Но кто знает, где ты проснёшься утром. Альдо закрыл дверь за Ландой и на секунду задержался, глядя в глаза водителю, всё ещё сидевшему за рулём. — Этот кто? — кивнул он в сторону Гельмута. — Унтерштурмфюрер, Гельмут. Верен присяге, но не слишком умен, — отозвался Ланда на английском, будто обсуждал не человека, а погодные условия. Альдо цокнул языком. Он не любил убивать тех, кто просто выполнял приказы. Не любил — но и не жалел. — В машине оставлять нельзя, — пробормотал он. — Может запомнить лица, номера... А может и хуже — побежит докладывать. Он повернулся к мерседесу, который плотно притёрся сзади, загородив дорогу. Дверь открылась с негромким щелчком — и из тени, как актёр на сцене, вышел Донни Доновитц, ухмыляющийся, как кот, что только что съел канарейку. — Ты насвистывал, а, бродяга? — спросил он, крутя в руках бейсбольную биту. — Кто тут нуждается в… беседе? Рейн не ответил сразу. Он смотрел на Гельмута — тот замер, взгляд дёргался между лицами. Парень, причем молодой. Верный, но ведь любой верный может однажды продать свою память тем, кто больше заплатит. Или хуже — из патриотизма. — Он вёл машину, Донни, — сказал Рейн наконец. — Слышал разговоры. Видел нас. — Всё понял. — Донни похлопал битой по ладони. — Мы можем быть очень… убедительными. Но прежде чем он шагнул к машине, Ланда тихо сказал, прищурив глаза на последнем предложении: — Парень не виноват. Он бы застрелился по приказу. Это обычный солдат. Вы ведь вроде за таких, лейтенант? Альдо посмотрел на него. В Ланде не было ни вызова, ни пафоса. Только усталость — и, возможно, нечто похожее на сожаление. — Мы — за дело, — жёстко сказал Рейн. — А дело не терпит свидетелей. Он достал пистолет. Но не поднял. Молчание повисло между всеми. Донни остановился, с прищуром глядя на командира. Тот всё ещё не стрелял. — Донни, — сказал Рейн хрипло, — выбей ему сознание. Оставим в подвале, под охраной. Пока. Посмотрим, пригодится ли. — О, ты сегодня добрый, — хмыкнул Донни, но биту всё-таки опустил. Альдо проводил взглядом, как Донни открывает дверцу, как водитель пытается что-то сказать — и как всё гаснет одним глухим ударом. Альдо обернулся к полковнику. — Не вздумай думать, что я сделал это ради тебя. Ланда чуть усмехнулся. — Я никогда не ошибаюсь в мотивах людей, лейтенант. В этом моё ремесло. — Тогда ты знаешь, что я всё ещё решаю — забрать тебе билет в Америку… или выкинуть на обочину. Ланда уселся поудобнее. — Тогда надеюсь, ты умеешь принимать правильные решения в темноте, "Апач".. Машина тронулась. За окнами скользили огни ночного города. А между двумя врагами в салоне — начиналась игра куда опаснее войны.