Часть 13

      Экипаж продолжал двигаться вперёд по главной дороге. Все молчали, обдумывая недавнюю встречу с духом воды озера Лак Д’Ориент.       Табита вела себя необычно, что успели заметить все ребята. Перед ней как обычно была книга, но она её не читала, уже долгое время пристально смотря на одну и ту же страницу. В ясных голубых глазах, скрытых под очками, невозможно было усмотреть ни единой эмоции.       Кирхе молчаливо поддерживала подругу, приобнимая её за плечи.       — Табита, ты говорила, что твой дом рядом, — прервала витающую в экипаже тишину Луиза. — Владения того феодала мы уже проехали, и всё окрест — земли непосредственного подчинения… Так ты, вероятно… — на этих словах девочка стушевалась и не смогла закончить. Впрочем, другие уже догадались, что она хотела сказать.       Уже скоро, примерно через десять минут, показался главный дом родового имения Табиты. Это был старинный, великолепно построенный феодальный особняк.       Активировав метаморфизм и изменив глаза, я получил возможность более тщательно его рассмотреть. Поместье выглядело как миниатюрный замок. Он не был грозной крепостью, скорее его можно было описать как дворец эпохи Возрождения, как воплощение ушедшей элегантности.       Сложенный из светло-кремового песчаника, отливавшего в лучах заходящего солнца тёплым медовым оттенком, он казался вырезанным из единой глыбы. Фасад украшали стройные высокие окна с ажурными каменными переплётами, похожие на витражи без стекла. По углам здания вздымались остроконечные башенки-пинакли, а длинная черепичная крыша, покрытая узором из цветной глазури, создавала ощущение чешуи гигантского дракона.       Ворота, ведущие во внутренний двор, были сделаны из почерневшего от времени дуба, окованного бронзой. И на них, в самом центре композиции, был выгравирован герб. Две скрещённые изящные волшебные палочки, под которым был написан девиз «Только вперёд». Работа была ювелирной, даже при одном взгляде чувствовалась рука мастера, история и притязания на трон.       Но над этим великолепием жестоко надругались. Герб был перечёркнут крест-накрест. Он будто бы был выжжен. Впрочем, нет, не будто, обугленная древесина зияла подобно ране в сердце человека.       — Это герб королевской семьи Галлии, — шёпотом пояснила мне Луиза, когда мы подъехали ближе и все смогли увидеть герб. — Выжженный крест — это клеймо бесчестья, оно означает, что члены этой семьи входят в королевскую семью, но при этом лишены своих прав.       Когда экипаж подъехал к парадному входу, к нему приблизился старый слуга и отворил дверь повозки. Затем почтительно поклонился Табите:       — Леди, добро пожаловать домой, — он тщательно скрывал свои эмоции, но по нему было видно, что этот визит стал для него неожиданностью. Как и количество гостей.       Кроме него встречающих не было.       «Весьма унылая встреча», — размышляя об этом, я вслед за остальными вылез из экипажа.       Сопровождаемые старым слугой, мы были проведены в гостиную особняка. Внутреннее убранство здания было красивым, и уход за помещениями был тщательным, однако здесь стояла мёртвая тишина, совсем как в храме, где проходит панихида.       Когда мы расселись на диване, стоящем в зале, Кирхе обратилась к своей подруге:       — Хотелось бы для начала поприветствовать твоего отца.       Табита помотала головой, а затем покинула гостиную, всем видом выражая: «Ждите здесь». Оставшись, ребята выражали растерянность (я тоже, но просто для вида), и тут тот самый старый слуга, встретивший нас, зашёл в комнату и поставил на стол перед нами поднос с бокалами, вином и сладостями.       Наша рыжая подруга, не притронувшись к угощению, обратилась к мужчине:       — Этот особняк, похоже, действительно имеет древнюю родословную. Но что-то, похоже, кроме вас здесь нет людей.       — Меня зовут Персерен, и я исполняю обязанности дворецкого семьи Орлеан, — представился старик, почтительно поклонившись. — Со всем почтением, вы — друзья леди Шарлотты? — поинтересовался он.       Кирхе окинула нас взглядом, задержавшись на Луизе, но всё же кивнула, погрузившись в раздумья.       — Шарлотта де Орлеан… — тихо бормотала себе под нос Луиза. — Вероятно, это — настоящее имя Табиты. Орлеан… — слегка нахмурившись, она задумчиво прикрыла глазки, и вдруг спохватилась. — Разе это — не фамилия младшего брата короля Галлии, наследного принца?       Судя по тому как Кирхе косилась на мою подопечную, она всё слышала, и её собственные размышления были схожими. Она снова обратилась к Персерену:       — Почему герб семьи наследного принца не вознесён над особняком, а с клеймом бесчестья выставлен напоказ на воротах?       — Позволю себе предположить, что вы прибыли из другой страны… Если мне позволено будет спросить, не назовёте ли вы свои имена?       — Я — фон Цербст из Германии. Это: Льюис Лавгуд, де Ла Вальер, де Грамон и де Монморанси из Тристейна, — взяла на себя смелость представить нас Кирхе. Никто не возражал, всё же среди нас она наиболее близка с Табитой. — Итак, собственно говоря, что это за дом? Почему Табита учится за границей и скрывается под вымышленным именем? Тот ребёнок, она ведь ничего не рассказывает.       Когда Кирхе это произнесла (последня фраза сопровождалась лёгким ворчанием), дворецкий тяжело вздохнул:       — Мисс называет себя Табитой…? Понятно. Мисс никогда не приводила в этот дом друзей. Признаюсь честно, я не ожидал, что однажды это случится и что вас будет так много… Этот старый слуга рад, что мисс смогла найти близких хотя бы за пределами Галлии, — с теплотой улыбнулся старик. — Поскольку мисс доверилась вам, можно не беспокоиться. Я расскажу.       После этого Персерен низко поклонился и начал рассказ:       — Этот особняк — тюрьма… Тюрьма для жертвы соперничества за престолонаследие…       — Жертва соперничества за престолонаследие? — переспросила Кирхе, расширив глаза. Все остальные навострили уши.       — Всё верно, — кивнул Персерен и продолжил. — Пять лет тому назад… Скончался прежний король. Он оставил после себя двух принцев. Старший сын, его высочество Джозеф, в настоящий момент занимает престол, и младший сын, герцог Орлеан, отец леди Шарлотты.       — Так эта девочка — действительно член королевской семьи, — пробормотала рыжая.       — Однако старший сын, его высочество Джозеф, был недалёким человеком, и то, что он имеет способности короля, было тяжело сказать даже в качестве лести. Герцог Орлеан, будучи на беду младшим сыном, был исполнен талантами и популярностью. Несмотря на все таланты младшего сына, его величество назначил наследником его высочество Джозефа, вследствие этого возникло движение, поддерживающее его восшествие на престол. Двор разделился на два лагеря, которые вступили в безобразный спор, в результате герцог Орлеан был умышленно убит. Во время групповой охоты его грудь пронзила отравленная стрела. Жизнь самого благородного в королевстве человека была отнята даже не магией, а отравленной стрелой, как у простолюдина… — с глубокой печалью в голосе проговорил старый слуга. — Невозможно было представить сожаление людей, подобных мне. Однако этим череда бед не ограничилась.       В этот момент голос Персерена стал сдавленным и продолжил он через силу:       — Группа, которая посадила его высочество Джозефа на престол, затем нацелилась на мисс. Возможно, эти люди намеревались вырвать с корнем будущие проблемы. Они пригласили мадам и мисс во дворец, где угощали их разными блюдами и напитками. Однако блюдо для мисс было отравлено. Мадам узнала это и, чтобы защитить дочь, съела сама. Это был яд, созданный магией Воды и приводящий разум человека к помешательству. С тех пор у мадам продолжается расстройство рассудка.       Девочки ахнули, потеряв дар речи. Лицо Гиша помрачнело. Уверен, загляни кто сейчас в его мысли, там будет что-то о ломании лица Джозефа. Все продолжали ошеломлённо слушать исповедь старого слуги.       — Мисс… По сравнению со своей прежней жизнью лишилась и разговорчивости, и выражения лица. Живая и беззаботная леди Шарлотта стала совершенно другим человеком. Однако это и не удивительно. Осмелюсь предположить, что любой станет таким, когда на его глазах его мать потеряет рассудок. Тогда мисс, чтобы защитить себя, по собственной воле подчинилась приказам королевского двора. Она добровольно приняла на себя трудную миссию… Миссию, после которой, казалось, невозможно возвратиться живым, искусно выполнила её и подтвердила свою преданность королевской семье, тем самым защитив себя. Тем не менее, при дворе с леди Шарлоттой обращались холодно. Несмотря на то, что за такие заслуги исконно положено жаловать земли, ей дали титул шевалье и вынудили её уехать учиться за границу. А потерявшую рассудок мадам заперли в этом особняке. Под благовидным предлогом избавились от хлопот.       Персерен с видимым сожалением закусил губу.       — И вот! До сих пор, как только при дворе возникает грязное дело, которое трудно решить, они быстро вызывают мисс! Девочка, отца которой убили, а мать довели до безумия, жестоко эксплуатируется своими врагами, словно рабочий скот! Я не знаю другой подобной трагедии. До какой же степени человек может вести себя жестоко по отношению к другому человеку?       Да уж… Это многое говорит о причинах, по которым Табита ведёт себя так, как мы привыкли видеть. Причина, по которой она не пришила к плащу знаки отличия шевалье, несмотря на почётность этого звания. И причину, по которой не так давно в экипаже она продолжала смотреть в книгу, не переворачивая страницы…       Руническое имя Табиты — Вьюга. И можно с уверенностью сказать, что холодная вьюга бушует в её сердце, совершенно не собираясь стихать.       — Мисс соблаговолила представиться как «Табита». Так вы изволили сказать? — успокоив после паузы эмоции, спросил Персерен.       — Да, — кивнули мы все вместе.       — Мадам была занятым человеком, — решил начать издалека старик, заговорив о матери девочки. — И хотя в детстве мисс не теряла жизнерадостности… Однако, полагаю, она чувствовала себя весьма одиноко. Тем не менее, мадам однажды подарила мисс куклу. Будучи занятой, лично отправилась в город и, смешавшись с толпой простого люда, собственноручно выбрала куклу. Нужно ли говорить, что мисс была счастлива? — с тёплой грустью спросил в пустоту мужчина. — Она дала кукле имя и любила её как свою младшую сестру. Теперь эта кукла находится в руках мадам. Из-за своего безумия она твёрдо верит, что эта кукла — леди Шарлотта.       Снова дружный «ах!» от девушек.       — «Табита»… Это — имя, которое мисс дала той кукле… — проговорил Персерен.       В этот момент дверь, через которую ранее ушла Табита, открылась, и девочка вернулась к нам.       — Озеро, — лаконично обратилась она к слуге.       — Мисс…? — удивился старик, но быстро понял о чём говорит девочка. — Вы знаете об этой проблеме? В последнее время уровень воды в озере поднялся настолько, что при дворе начали беспокоиться. Я слышал от старых знакомых семьи Орлеан, что вам хотят назначить миссию по уничтожению духа воды, но как вы узнали?       — Решено, — ответила Табита, мазнув по мне взглядом, не вдаваясь в подробности и не отвечая на вопрос. — Отчёт заранее подготовлю.       — Хорошо, мисс, — не стал настаивать слуга, сразу поняв намерения Табиты. — Как только прибудет письмо с миссией, я обожду положенное время и отправлю отчёт, чтобы у двора не было лишних подозрений. И можете не волноваться, никто не узнает, что вы были здесь в это время. В этих землях всё ещё живут люди, помнящие славного герцога Орлеанского, — глубоко поклонившись, проговорил Персерен.       Никто так и не притронулся к сладостям и вину. Время уже приближалось к ночи, так что Персерен помог нам расселиться по гостевым комнатам. Лёжа на кровати, я предавался раздумьям.       — Признаюсь честно, партнёр, я в шоке… — подал голос Дерф.       — По поводу ситуации Табиты или из-за Джозефа?       — Думаешь, он имел во всём этом какую-то значимость? — поинтересовался он, зацепившись за вторую часть моих слов. — Именно он, а не поддерживавшие его люди. Сам же слышал, что его считаю весьма… Некомпетентным правителем.       — Уверен, Дерф, уверен… — прошептал я. — И однажды он сдохнет, — холодно сказал я.       — Хах! — с лязгом усмехнулся меч. — Доверюсь тебе, партнёр. Выйти против жестокого тирана… Неплохая задача для легендарного Гандальва, а? — с усмешкой в голосе поинтересовался он.       — Не могу сказать, что в данный момент он проявлял себя как жестокий тиран по отношению к государству, но это несущественные детали. Его участь будет заслуженной… — тихо прошептал я.       Джозеф… Он не столь некомпетентен, как думают люди этой страны. Проблема в его извращённой личности. Он безумный, больной разумом человек, облечённый властью, силой и жаждущий поделиться своей болью со всем миром.       Как только я попал в этот мир, в своей голове я сразу же приговорил его к смерти. В оригинальной истории именно он был первопричиной большинства смертей. Будь источником его боли какая-то весомая причина, я мог бы понять, почему она его так извратила. Всё равно приговорил бы к смерти, но понял бы. Но зная историю, я не считаю причину хоть каплю весомой. О, я не убью его… Я просто отдам его Табите.       Читая ту историю, я желал ему куда более жестокой смерти, чем она была. И жалкая попытка автора реабилитировать его личность под конец той арки ничего не поменяла. В этой реальности он будет страдать. Ибо он заслужил.       «Хватит…» — мысленно остановил я себя, чувствуя разгорающийся в груди гнев.       Даже Волан-де-Морт не вызывал у меня столько злости. Общество волшебников Поттерианы довольно скромное, и Пожиратели Смерти были не столь уж и большой группой на фоне всего населения той же Англии. Просто масштаб и возможности не те в сравнении с Джозефом. Хотя столкнись Волди с Джозефом в битве, тот порвал бы его как Тузик грелку.       О, Смерть… А ведь если так подумать, Джозеф будет побезумнее Волан-де-Морта, тот хотя бы не хотел спалить весь мир. И это при том, что второй неоднократно рвал свою душу на части, что является существенным показателем!       Так, я опять думаю о Джозефе. Достаточно. Лучше подумаю о другом. Например, о том, почему Табита решила привести нас всех сюда. Зачем она сама захотела сюда — понятно, с матерью повидаться, но тащить нас, а не одну только Кирхе?       Хм… Мы не настолько близки, значит причина должна быть прагматичной. А что необычного есть в нашей группе для местных магов? Я. Весьма могущественный по меркам местных маг из иного мира, спокойно это заявляющий, уже не раз показывавший уникальные знания и навыки. Более того, ничуть не скрывающий своей специализации на Зельеварении. А мать Табиты в своём нынешнем состоянии как раз из-за яда, созданного с помощью магии Воды…       Вполне очевидно зачем она привела нас в гости. Точнее, меня. Вот только вопрос… Решится ли она подойти ко мне и попросить о помощи? Всё это время она сама несла эту ношу и зная её характер… В общем, меня гложут сомнения, что она всё же сделает это.       А даже если и попросит, то как мне решать эту проблему? У нас в Поттериане подобные случаи расстройства разума не могут лечить, а это ещё и зельеварная дрянь. Да, это моя специализация, но чёрт знает как это зелье работает. Яд, созданный с помощью магии Воды, хах… По крайней мере так думают Персерен и абсолютное большинство тех, кто в курсе реальной ситуации с семьёй Орлеан. А по факту это эльфийское зелье и искать антидот надо у эльфов…       Справлюсь ли я сам? Без эльфа Бидашала, который сейчас чёрт знает где. По крайней мере я постараюсь. Если ничего не выйдет… Ну, придётся ловить Бидашала или топать в страну эльфов и как-то заставить их приготовить нужное контр-зелье. В худшем случае я просто попрошу о помощи духа воды, когда верну ему кольцо Андвари. Судя по тому, что я узнал о нём, для него это должно быть раз плюнуть.       Хотя, если я смогу реализовать в своём теле энергетическую структуру, схожую с духом воды, то смогу и сам справиться… По идее. Вот только я нифига не целитель и даже подстраивать свою энергетику под местных магов смогу… Не скоро. Точно не раньше, чем избавлюсь от следа Авады. Потом нужно будет как-то освоить целительство на основе местной магии Воды… Проблемно. Ещё и времени займёт не мало.       А вообще, забавно, что облечённые властью ублюдки до сих пор не делают прямых нападок на Табиту. Хоть и понятно почему, ведь было уже два «несчастных случая» с семьёй герцога Орлеанского, после ещё одного даже самые последние дебилы поймут, что что-то здесь не так. А если и не поймут, то зададутся вопросом: «Дорогое правительство, а какого хрена вы не способны вот уже в который раз защитить членов королевской семьи от покушений, хотя после прошлых двух случаев должны знать, что на них охотятся? А не сместить ли вас нахрен за вопиющую некомпетентность?»       В общем, именно потенциальные политические проблемы не дали фракции Джозефа закончить истребление семьи Орлеан. Вот и пытаются убить её «героической смертью во имя страны».       Рыцари северных цветов… Скрытая от общества группа, выполняющая для Джозефа грязную работу, в которую входит Табита. А командует ими дочь Джозефа. И именно она даёт Табите задания. Возможно, отчасти благодаря ей она всё же пережила все те самоубийственные миссии.       Насколько помню, она относительно спокойно пережила смерть своего отца Джозефа и смогла наладить отношения со своей двоюродной сестрой, став её помощницей, когда Табита стала правительницей Галлии, поэтому я могу поверить в жалость и снисходительность к двоюродной сестре. Возможно, просто давала те задания, которые наименее опасны, задним числом ставя более опасные. Хотя для тогдашнего ребёнка наверняка любые из них были опасны. А вообще, мои размышления на этот счёт не обязательно правдивы, честный ответ может дать только сама дочь Джозефа… После того как выпьет сыворотку правды, естественно.       «Ладно, я подумаю об этом в другой раз, а сейчас лучше посплю…» — подумал я, закрывая глаза.

***

      Некоторое время назад       Табита постучала в дверь комнаты, расположенной в самой глубине здания. Ответа не последовало. Обычное дело. Прошло уже пять лет с тех пор, как хозяйка этой комнаты перестала отвечать на стук в дверь. Тогда Табите было всего десять лет.       Девочка открыла дверь. Это была большая невзрачно отделанная комната. За исключением кровати, стула и стола в помещении больше ничего не было. Свежий ветер дул в распахнутое окно и заставлял шторы шелестеть.       Хозяйка этой пустой комнаты заметила человека, вторгнувшегося в её мир. Она крепко обняла куклу, которую держала на руках как грудного ребёнка.       Это была худощавая женщина. Её изначально красивое лицо из-за болезни осунулось и являло собой только тень былой внешности. Ей было ещё только слегка больше тридцати пяти лет, но выглядела она лет на двадцать старше.       В выглядывающих из-под сильно отросших волос глазах читался испуг совсем как у ребёнка. Дрожащим голосом женщина спросила:       — К-кто ты?       Девочка приблизилась к этой женщине, после чего низко ей поклонилась:       — Я вернулась, матушка.       Однако хозяйка комнаты не признала в Табите дочь. «И это всё?» — сверкнуло в её глазах, и она ледяным голосом заявила:       — Убирайся, невежа! Ты — осведомитель королевской семьи? Намереваешься отнять у меня Шарлотту? Кто же отдаст вам милую Шарлотту?       Табита не сдвинулась ни на дюйм и продолжала склонять голову перед матерью.       — Как ужасно… — тихо бормотала женщина. — Этот ребёнок когда-нибудь нацелится на престол… Кто додумался сказать такое? Эти грязные придворные болтливые языки уже надоели! Несмотря на то, что мы всего лишь хотим спокойно жить… Убирайся! Прочь!       Прокричав последние слова, мать бросила в Табиту стакан, стоявший на столе. Девочка не отстранилась. Стакан попал ей в голову и покатился по полу. Женщина прижалась щекой к щеке куклы, которую держала в объятьях. По-видимому, из-за того, что много раз, снова и снова щёки куклы подвергались трению, они износились, и изнутри торчала вата.       Табита грустно улыбнулась. Это было то единственное выражение лица, которое она показывала только перед матерью.       — Когда-нибудь я вернусь, чтобы выложить здесь в ряд головы тех, кто убил вашего мужа и довёл вас до такого состояния. А до этого дня, пожалуйста, молитесь, чтобы кукла, которую вы подарили вашей дочери, сумела обмануть врагов.       Ветер, задувающий в комнату через открытые окна, колыхал занавески. И хотя была вторая половина весны, этот ветер, дующий с озера, был холодным.       Ещё несколько минут молчаливо понаблюдав за своей матерью, Табита поднялась, и отправилась на выход.       — …имя, которое мисс дала той кукле, — послышался из зала, где она оставила остальных, голос Персерена.       Пройдя через дверь, она обратилась к дворецкому:       — Озеро.       — Мисс…? — удивился Персерен, но быстро понял о чём говорит девочка. — Вы знаете об этой проблеме? В последнее время уровень воды в озере поднялся настолько, что при дворе начали беспокоиться. Я слышал от старых знакомых семьи Орлеан, что вам хотят назначить миссию по уничтожению духа воды, но как вы узнали?       — Решено, — ответила Табита, мазнув по Льюису взглядом, не вдаваясь в подробности и не отвечая на вопрос. — Отчёт заранее подготовлю.       — Хорошо, мисс, — не стал настаивать слуга, сразу поняв намерения Табиты. — Как только прибудет письмо с миссией, я обожду положенное время и отправлю отчёт, чтобы у двора не было лишних подозрений. И можете не волноваться, никто не узнает, что вы были здесь в это время. В этих землях всё ещё живут люди, помнящие славного герцога Орлеанского, — глубоко поклонившись, проговорил Персерен.       Коротко кивнув, девочка попросила дворецкого помочь гостям расселиться по комнатам. Только Кирхе решила посопротивляться, желая спать в одной комнате с Табитой. Сама Табита не стала отказывать подруге.       Задержав ненадолго взгляд на комнате, в которой остановился Льюис, она отправилась в свою комнату под обеспокоенным взглядом Кирхе.       — Извини, — виновато произнесла подруга. — Мы всё выведали у того человека…       — Не имеет значения, — слегка мотнула головой Табита, садясь за стол и беря письменные принадлежности, чтобы написать отчёт по делу с озером.       Зачем она решила привести их всех в свой дом? Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Наверно, дело было в глупой надежде.       Льюис Лавгуд… Необычный человек. И необычный волшебник. Буквально из другого мира, в котором существует совершенно иная магия.       Его магия и знания по настоящему уникальны для Халкегинии. Уж Табита, как член королевской семьи Галлии, прекрасно это понимала. И его зелья тоже уникальны… А самое главное, он хороший человек. Спокойно отнёсся к контракту фамильяра и призыву в иной мир, с удовольствием делится знаниями, за которые многие были бы готовы убить.       Должно быть, именно глупая надежда на то, что он сможет помочь матушке, и вынудила Табиту привести их с собой. Нужно только… Попросить о помощи. Задача куда более трудная, чем самоубийственные миссии, поручаемые ей фракцией короля Джозефа.       Хватит ли ей решимости сделать это? Подойти к практически незнакомому человеку и попросить о помощи, из-за которой у него вполне могут возникнуть проблемы с верхними эшелонами правительства Галлии. Табита не знала ответ на этот вопрос.       А даже если и хватит, согласится ли он? Да, он ведёт себя с девочкой любезно, но… Он ведёт себя так со всеми. Кто она для него? Всего лишь одна из многих учениц, которой он ничего не должен.       И хоть Табита и считает Льюиса хорошим человеком, но до сих пор все его действия были так или иначе выгодны для него. Статус, репутация, деньги, ресурсы, знания… Внезапно появившись в Академии после призыва, он получил всё это менее чем за месяц. А в чём выгода помогать находящейся в опале принцессе другой страны, чья семья отмечена клеймом бесчестья? Лишь сплошные проблемы.       Вот так, с многочисленными сомнениями в сердце, Табита закончила писать корректную на её взгляд версию отчёта о деле с озером. Утром она передаст его Персерену. А сейчас стоит ложиться спать.       — Спокойной ночи, Табита, — сказала ей Кирхе, на что девочка слабо кивнула, укладываясь в кровать.       Вероятно, устав от нервного возбуждения, Табита уснула, как только легла в постель. Кирхе, которая не могла уснуть, лежала на диване, засунув руки под голову. Её мозг был переполнен информацией о ситуации, о которой они узнали от дворецкого.       Хочет ли она помочь Табите? Да. Поддержит ли её, если та решит пойти против королевской семьи Галлии? Тоже да. Конечно, это может означать смерть. Однако для германской дворянки Кирхе риск смерти не был таким уж далёким. Стоит начаться очередной войне с Тристейном, и она окажется на переднем крае боевых действий. По сравнению с этим она больше беспокоилась по поводу своей маленькой подруги. О, боги, какое же одиночество она перенесла?       Табита заворочалась в постели. Без очков её спящее лицо было как у совсем невинной маленькой девочки. Она не выглядела воином-разрушителем, который вынужден взвалить на себя не подходящие его возрасту несчастья; который совершил подвиги, оценённые титулом шевалье; который в будущем опять будет стоять лицом к лицу с опасностью в очередной трудной миссии.       — Мамочка… — Табита забормотала во сне. При этих словах плечи Кирхе вздрогнули. — Мамочка, нельзя это есть… Мамочка…       В сонном бреду Табита много раз звала свою мать. Её лоб покрывался испариной.       Кирхе тихонько встала и, проскользнув в кровать, крепко обняла свою подругу. Та уткнула лицом в её грудь. Прижимаясь к такой большой груди, вероятно, Табита почувствовала, будто она спит с мамой. Через некоторое время она успокоилась и тихо засопела во сне.       Кирхе казалось, что она поняла причину, по которой Табита приняла её в качестве подруги. Сердце синеволосой девчушки не замёрзло. Внутри кружился какой-то горячий вихрь. Просто он… Был всего лишь скрыт пеленой вьюги.       «Возможно, она почувствовала во мне пламя, которое разгонит эту пелену», — подумала германка.       — Знаешь, Шарлотта… Кирхе Тлеющая всё согреет и растопит твой лёд, — ласково прошептала рыжеволосая девица Табите, словно утешая ребёнка.

***

      — Хм… Как думаешь, Дерф, что за что отвечает? — спросил я, разглядывая на трансфигурированной доске нарисованную схему энергетических блоков, составляющих руны Гандальва.       — Эй, я похож на мага, придумавшего эти руны? — слегка ворчливо пролязгал меч.       — Разве что древностью, — с весёлым фырком выдал я.       — Хм… Аргумент, — признал Дерф.       Не так давно мы вернулись в Академию. Перед самым прибытием я убедился, что ребята усвоили весь пропущенный из-за поездки материал, так что они сейчас разошлись по своим комнатам и отдыхали.       Я же решил, что уже в достаточно мере освоил изменчивость энергетики, чтобы начать аккуратненько разбираться в энергетической структуре рун. По чуть-чуть и осторожно.       Забавно, но количество блоков в энергетической структуре рун равно восьми. Ровно по количеству рун.       ᚷᚨᚾᛞᚨᛚᚠᚱ.       Больше всего эти руны похожи на Старший Футарк — самый древний общегерманский рунический алфавит, который использовался примерно со второго по седьмой века нашей эры. Если разбирать рунную надпись пошагово, то получится вот что:       ᚷ — Гебо. Звук: G.       ᚨ — Ансуз. Звук: A.       ᚾ — Наудиз. Звук: N.       ᛞ — Дагаз. Звук: D.       ᚨ — снова Ансуз. Звук: A.       ᛚ — Лагуз. Звук: L.       ᚠ — Феху. Звук: F.       ᚱ — Райдо. Звук: R.       Если записывать это латиницей, получится: GANDALFR. Очень любопытное совпадение. Пришлось поломать голову (подключив окклюменцию, естественно), чтобы вспомнить уроки Древних рун в Хогвартсе. Старший Футарк в нашей программе был, хотя… Он не слишком подробно затрагивался. К сожалению.       — Хаах… Ладно, попробуем метод научного тыка, — со вздохом сказал я, сосредотачиваясь на ощущении своей энергетики и включая магическое зрение.       Что ж… Один из блоков точно отвечает за связь с контрактором. Это очевидно, ибо именно от него идёт ниточка магической связи с Луизой. Этот блок активен постоянно. И его я пока что трогать не буду. Так, на всякий случай.       Другой перманентно активный блок отвечает… Непонятно за что. Какое счастье, что я именно ради проверки всё это затеял. Аккуратно отключаю его и…       — А? — непонимающе выдал я, глупо захлопав глазами.       — Что такое, партнёр? — с лёгким беспокойством спросил Дерф.       — Нет, ничего, просто… Кое-что неожиданное… — пробормотал я, не спеша активировать эту часть рун снова.       Отключив этот энергетический блок, я ощутил, как нечто перестало сверлить мою окклюментную защиту. Вот только проблема в том, что до этого я не чувствовал как что-то пытается воздействовать на мой разум. Но сейчас ощутил, что воздействие прекратилось… Тот ещё сюр.       — Насколько же тонко воздействуют на разум руны фамильяра… — с некоторой опаской и в то же время восхищением прошептал я.       — На разум? — переспросил Дерф, расслышав мои слова.       — Да, я отключил ту часть рун, которая по идее должна воздействовать на разум фамильяра, привязывая его к хозяину.       — … — несколько секунд ошеломлённого молчания со стороны меча и… — Чего?! И ты так спокойно об этом говоришь?!       — Ну да, — ответил я, беспечно пожимая плечами. — Я же маг. У меня разум защищён магией.       «А ещё десять лет ментальной защиты от моей дорогой Смертушки пока не истекли», — мысленно добавил я. И это главная причина, по которой я не волновался о прошивке мозгов со стороны рун, хоть и знал о ней с самого начала.       — Чёрт, круто, — прокомментировал мои слова меч.       — Ладно, продолжим…       Ещё один из блоков слабоактивен, и при этом связан ещё с остальными пятью неактивными. Хм… Когда я к чему-либо притрагиваюсь, по нему будто проходит небольшая волна, но ничего больше. Для примера я прикоснулся к перу у себя на столе. Вновь прошлась волна. Странно. Беру Дерфа за рукоять и… Ага, этот энергетический блок вспыхнул и… Это воздействие прошлось по связям, активировав остальные пять блоков.       Должно быть этот энергетический блок распознаёт чего я касаюсь и когда определяет в предмете оружие, активирует прочие части рун Гандальва. Но на основе чего происходит оценка предмета как оружия? Хм…       Ну-ка, попробую кое-что. Активирую окклюменцию, ограждая свой разум от внешних воздействий. Хо… Энергетический блок потух. Теперь, когда я касаюсь различных предметов, даже тех «волн» не было. Хотя я до сих пор не замечал какого-то воздействия, так с чем работает эта часть рун? Хм… Может, с подсознанием? Сканирует объект, по ассоциациям выясняет, определяется ли предмет подсознанием пользователя как оружие и… Если да, происходит полная активация рун.       — Звучит как весьма реалистичная гипотеза… — бормоча, записывал я свои мысли на бумагу. — Ладно, теперь надо понять что отвечает за усиление тушки, — проговорил я, снова беря Дерфа за рукоять, при этом перестав использовать окклюменцию, чтобы не мешать рунам.       Тело наполнила сила… Причём меньшая, чем есть у меня даже в моём «гражданском» теле, так что пользы от неё ровным счётом никакой. Начал поочерёдно отключать активировавшиеся блоки. На третьем сила пропала.       Начал активировать и деактивировать эту часть рун, внимательно прислушиваясь к энергетике и осматривая себя магическим зрением. И постепенно чувствовал всё больший энтузиазм, а руны, будто чувствуя это, начали давать мне всё большее усиление.       — Энергетические мышцы… Руны Гандальва создают для своего пользователя энергетические мышцы поверх обычных, вот за счёт чего достигается усиление! — восхищённо бормотал я, делая записи. — Интересно, каков предел усиления? Превзойдёт ли сила энергетических мышц силу телесных в боевой форме? И чьи мышцы брались за образец? — гадал я над весьма интересными вопросами.       И чем больше во мне было энтузиазма, тем более энергетически насыщенные мышцы даровали мне руны. Активность одного из блоков, который был более плотно связан с этим, создающим энергетические мышцы, всё время скакала. Ну-ка, деактивировать его…       — Хм… Усиление есть, но теперь минимальное… — пробормотал я. — Эй, Дерф, как там у тебя с воспоминаниями? — обратился я к мечу.       — Хм? Ну… Сложно сказать. Понемногу возвращаются, а что? — поинтересовался меч.       — Ты не в курсе от чего зависит сила Гандальва? Случаем не от эмоций?       — Ну да, от них… Стоп, а откуда я это знаю? — внезапно спросил сам себя Дерфлингер после ответа на вопрос. — Хм… Сила Гандальва… Гандальв… Ах! Я вспомнил! — внезапно закричал он.       — Что?       — Всё верно… Гандальв! Рука, которая когда-то давно держала меня. Гандальв… Это было давным-давно, когда меня только выковали… — предавался воспоминания меч. — Какая ностальгия. Я готов расплакаться. Ну ладно, всё, вот то, что ускользало из памяти: мой партнёр — тот, прежний Гандальв.       — Круто, — с добродушной улыбкой покивал я, радуясь за то, что воспоминания понемногу возвращаются к мечу. Причём, судя по всему, быстрее, чем в оригинале.       — Я знал, что легендарен, но до этого не знал причины! Я счастлив! Теперь никто не сможет проигнорировать меня. Я покажу, насколько я крут! — после этого он внезапно замолчал. А после тихо, немного сконфуженно продолжил. — Знаешь, было бы лучше, находись мы сейчас в напряжённой битве.       — Хм? Почему? — вопросительно посмотрел я на него.       — Ну, знаешь… Этот возврат воспоминаний, моя речь… Разве в напряжённой битве она не звучала бы круче? И в ответственный момент я бы показал свою особую способность поглощения магии, направленной на нас, партнёр, чтобы спасти положение и переломить ход проигрышной битвы. Разве не круто было бы?       — Хм… Пожалуй, — кивнул я. — Но мы же и так знаем про твою способность поглощать магию. И это если забыть о том, что мне придётся очень сильно постараться, чтобы оказаться в напряжённой ситуации.       — Эм… Ну да, точно… — неловко пролязгал меч. — Кхм… Прости, я отвлёкся. Да, источник силы Гандальва — чувства. Гнев, печаль, любовь, удовольствие и так далее. Любое чувство подойдёт. Правда… — замялся он в конце.       — Я не особо эмоциональная личность, — закончил я вместо Дерфа.       — Не то чтобы, просто… Твои чувства практически находятся всегда под жёстким контролем, и каких-то сильных всплесков я до сих пор не видел, так что…       — Я не смогу реализовать весь потенциал этих рун, — спокойно сказал я, задумчиво рассматривая рунную вязь на тыльной стороне левой ладони. — Не бойся озвучивать это прямо, это не заденет моих чувств, хех… — с лёгкой усмешкой закончил я.       — Ты смог решить проблему с магией у дворяночки, так что, думаю, и с этим справишься, партнёр, — видимо Дерф решил, что я нуждаюсь в ободрении. Приятно, что он беспокоится.       — Справлюсь. Думаю, эта эмоциональная подпитка создавалась с учётом того, что носитель рун не может пользоваться магией. Мне просто нужно перенастроить часть энергетической структуры, чтобы подпитка шла от моей магической энергии.       — Просто…? — с сомнением в голосе пролязгал меч.       — Ну… — задумчиво протянул я, слегка нахмурившись. — Нет, не просто. В ближайшее время я даже пытаться не буду. Вдруг сломаю что-то. Пока буду тренировать изменчивость энергетики, а экспериментировать начну не раньше, чем смогу продублировать руны на правую руку.       — Понимание проблемы есть, путь решения тоже — считай половина задачи выполнена, — с довольной гордостью заявил меч.       — Ага… Слушай, раз ты вспомнил, что твой прошлый партнёр был Гандальвом, то может ты и про Бримира что-то вспомнил? — поинтересовался я.       — Ммм… — задумчиво промычал он. — Нет. Не-а, совсем ничего.       — Жаль… Давно начали возвращаться воспоминания то?       — По моим меркам недавно. Когда ты меня впервые уменьшил, если быть точным. Я тогда почувствовал, что могу вернуться в нормальное состояние, если поглощу наложенную на меня магия. Потом вспомнил, что я — легендарный меч, но не мог вспомнить причину… Вот щас вспомнил.       — Понял. Ну ладно, продолжим.       Для начала запись. «Преобразование силы чувств и эмоций в магическую силу» — написал я под схемой одного из энергетических блоков. Итак, пять из восьми есть. Снова беру Дерфа за рукоять. Деактивирую один из оставшихся блоков. Ничего. Другой. Тоже ничего. Третий. Опять никаких изменений…       — Хм…       — Может стоит попробовать несколько движений с мечом, партнёр?       — Стоит попробовать, — кивнул я.       Сдвинув Левиосой мебель к стенам, сделал несколько взмахов и финтов. Блокирую один. Ничего. Второй…       — Эй, что за ужасные движения?! — возмущённо воскликнул Дерф, когда рисунок движений клинком резко стал… Ну, как и сказал меч, ужасным.       — Просто заблокировал одну часть рун. Ту, которая, по-видимому, отвечает за владение оружием. Хотя… — задумчиво протянул я, рассматривая руны.       Отключённый блок связан с двумя другими, которые, в свою очередь, связаны с ним и активатором, но не между собой. Отключение одного из связанных ни на что не повлияло. Ну-ка, а если отключить третий из оставшихся…?       — Снова ужасные движения… — пробормотал я. Значит две части отвечают за владение оружием? А что будет, если отключать не блоки, а связи между ними. Тоже не даёт владеть оружием. — Хм…       Подойдя к доске, я мелом обвёл эти два блока.       — Что это? — спросил Дерф.       — Именно от этих двух блоков и их связи напрямую зависит, смогу ли я хорошо владеть оружием. Вот только я не понимаю в чём суть. За что отвечает оставшийся — вообще не представляю… Пока что, — скрестив руки на груди, я хмуро рассматривал нарисованную схему.       А может посмотреть, есть ли между разными блоками схожие элементы? Вдруг это даст мне какую-то идею?       Связь с контрактором… Нет. Воздействие на разум… Тоже нет. Энергетические мышцы… Опять мимо… Опознание оружия и полная активация рун… Хм…       — Кажется, нашёл… — пробормотал я.       — Что там? — поинтересовался меч.       — Смотри, вот этот энергетический блок… — ткнул я во второй, помешавший владению оружием. — Имеет схожие элементы с этим, — закончил, тыкая в другую схему.       — Думаешь, эта часть работает с подсознанием?       — Возможно. Если эта часть, с двумя, без учёта блока-активатора, связями, отвечает за хранение навыков, то эта часть отвечает за передачу этих навыков пользователю.       — А последний из оставшихся, получается… Каким-то образом загружает эти навыки в руны? — предположил Дерф.       — Похоже, что так, но нужно будет проверить с чем-то, чем прошлые носители рун Гандальва абсолютно точно не контактировали, — с кивком проговорил я. — Психометрия.       — Психо-что? — переспросил Дерф.       — Если коротко, то считывание воспоминаний, заключённых в объекте.       — Ага, то есть эта часть переписывает навыки с оружия в ту часть рун, которая эти навыки хранит. Уже из этого хранилища другая часть рун связывает хранимые навыки с пользователем, что и позволяет Гандальву владеть любым оружием. Я всё правильно понял?       — Именно. Но насчёт психометрии ещё нужно будет сделать проверку, — покивал я головой.       Этот оставшийся блок… Психометрия. Та самая часть рун, которая была неактивна с созданным магией мечом; который совсем ненадолго активировался, когда я брал в руки церемониальный меч в лавке оружейника; и который постоянно работает, когда я держу в руках Дерфа. А ещё заклинание, которым владеет Витторио…       «Похоже, у меня появилась веская причина отправиться в Тарб, к истребителю», — подумал я, задумчиво разглядывая руны. — «И всё же Бримир действительно был гением и Великим Волшебником, раз смог создать нечто подобное… И ещё три других набора рун фамильяров Пустоты».       Щёлк!       Щёлкнув пальцами, применил Левиосу, возвращая мебель по своим местам. В то же время листы бумаги полетели к столу, сложившись в одну стопку.       — Что дальше будешь делать? — поинтересовался меч.       — Ну, с рунами на сегодня закончим, а сейчас… Попытаюсь подобрать ингредиенты, подходящие для воссоздания тонизирующего глотка мандрагоры, — ответил я, вновь применив Левиосу и притянув книгу с, собственно, списками зельеварных ингредиентов этого мира.       — Это то самое, которым ты собрался лечить Женевьеву?       — Да, — кивнул я, вернувшись воспоминаниями к утру после ночёвки у Табиты.       …       Мы собрались в зале и готовились отправиться в путь. Когда Табита вышла из своей комнаты, она задумчиво на меня посмотрела и… Тоже начала готовиться к поездке обратно в Академию.       — Табита, — тихо позвал я её, подойдя к девочке.       — … — она молча подняла на меня взгляд.       — Могу я взглянуть на твою мать? — поинтересовался я. Взгляд синевласки дрогнул и она склонила голову набок в немом вопросе. — Я хочу посмотреть, смогу ли чем-то помочь.       — Почему? — коротко спросила она.       — Потому что ты моя ученица, — пожал я плечами, прекрасно поняв смысл вопроса. Она стала смотреть на меня ожидающим продолжения взглядом. — Для меня этого достаточно, — добавил я.       — Опасно, — сказала она, повесив голову и уставившись в пол, стараясь при этом быть бесстрастной. Впрочем, я заметил в её голосе нотки волнения.       — Меня не волнуют потенциальные проблемы с правительством Галлии. В моём мире меня признали равным целых два Великих Волшебника, одного из которых я убил. Я справлюсь с последствиями, — ровным, твёрдым тоном ответил я, чтобы показать серьёзность намерений.       — … — какое-то время Табита просто молча стояла на месте. Остальные, слышавшие наш разговор, не вмешивались. — Идём, — коротко сказал она, отправившись в спальню матери.       Вскоре я увидел пребывающую в не лучшем состоянии женщину с тускло-блондинистыми волосами.       — К-кто вы?! — нервно воскликнула она, прижимая к себе потрёпанную куклу. — Можно я погружу её в сон? — тихо спросил я Табиту. На секунду задумавшись, она кивнула. — Это для вашей же безопасности, леди. Сомнус! — взмахнув палочкой, я применил заклинание, и женщина упала на подушку.       Подойдя ближе, я начал накладывать известные мне диагностические заклинания.       — Как её зовут? — поинтересовался я в процессе. А то Персерен так и не назвал имя.       — Женевьева де Орлеан, — лаконично ответила Табита.       — Мне понадобится взять немного её крови, — предупредил я, на что Табита кивнула. Наконец закончил применять чары. Ничего путного они мне не дали… Всё же не колдомедик я, совсем не колдомедик.       Трансфигурировав из воздуха небольшую мензурку, пробку и иглу, я взял руку женщины, проколов безымянный палец, и сцедил кровь. Закончив, закупорил ёмкость и облизал остатки крови с иглы, сосредоточившись на получаемой от языка информации. С небольшой хмуростью отменил трансфигурацию на игле, превращая её обратно в воздух.       — Хм… Буду честным, Табита, в моём мире есть люди, находящиеся в… Похожем состоянии, — проговорил я, вспомнив родителей Невилла. — И их не способны вылечить. Но… Там это является следствием надругательства над разумом с помощью заклинаний. Здесь же эффект от продукта зельеварения, так что некоторые шансы есть. Тонизирующий глоток мандрагоры. Это зелье используется против проклятий, но… То, что приняла твоя мать всё же нельзя назвать ядом и мало чем отличимо от проклятья, так что стоит попробовать. Хотя мне понадобиться время, чтобы воссоздать это зелье на основе местных ингредиентов. Не знаю сколько, — хмуро покачал я головой.       — … — девочка опустила взгляд, будто едва полученная иска надежды вот-вот потухнет.       — Нужно будет разузнать кто ещё находится в подобном состоянии, — задумчиво проговорил я.       — Испытания?       — Да, не буду же я испытывать непроверенные лекарства на твоей матери? Хотя в идеале стоило бы достать тот «яд». который она приняла. С ним было бы куда проще создать полноценный антидот. А если бы и не получилось, то он позволил бы испытывать разные варианты лечения на тех, кого не жалко. На приговорённых к казни преступниках, например.       — Поручу Персерену, — тихо сказала девочка.       — Было бы славно, — кивнул я. — В худшем случае можно будет обратиться за помощью к духу воды, когда вернём ему кольцо Андвари. Уж тот, кто по человеческим меркам является восьмиугольником воды, точно справится с этой проблемой.       — … — Табита молча смотрела на меня пристальным взглядом, будто ища ответ на какой-то вопрос в моих глазах. Видимо, что-то найдя, она глубоко поклонилась и сказала. — Благодарю.       — Пока что не за что, — мягко сказал я, помогая ей подняться. — А теперь пойдём, нас ждут в Академии.       …       Встряхнувшись, я вынырнул из воспоминаний       — Да, для Женевьевы, — ещё раз подтвердил я. — Но это всего лишь идея, которая не факт, что сработает.       — И ты действительно собираешься потратить одолжение у духа воды на её лечение, если сам не справишься? Он же весьма могущественный, одолжение у такого существа многого стоит, — проговорил Дерф.       — Я уже получил от него что хотел, так что не жалко, — пожал я плечами. К тому же, у у меня ещё есть вариант с тем, чтобы отправиться за лекарством к эльфам. — Ладно, не отвлекай, я хочу заняться подбором ингредиентов, — сказал я, сосредотачиваясь на книге.       — Ну ладно, как скажешь, партнёр.