Часть 12

      Шум, гам, суета.       Привычная атмосфера в аудитории перед началом занятия. Моего факультатива это касается в той же степени. Впрочем, сегодня было большее оживление, нежели на прошлых уроках, ведь на партах лежали книги, из-за чего все гадали, чем же сегодня мы будем заниматься.       Ну ещё бы, раньше то у них не было учебников по Трансфигурации! Мне понадобилось немало времени и сил, чтобы воссоздать учебник первого курса, переведя его на местный язык. Не без помощи Луизы, конечно же. Хоть я и могу уже спокойно понимать местный язык даже без встроенного переводчика, но перестраховка не помешает. Небрежность в магии может быть критически опасна!       Помимо книг, в аудитории был ещё один предмет интереса всех этих юных дворян — неизвестный предмет у учительского стола, накрытый тёмной тканью. Никто не знал, что за сюрприз я приготовил им! Даже Луиза. И Монморанси тоже. Вторую я так выделил, потому что она имела прямое отношение к созданию этого сюрприза. И мне очень повезло, что я успел до занятия, всю ночь занимался этим, едва успел. К слову, Альбер, как и обещал, тоже присутствовал.       Как обычно, некоторые из учеников крутили головами в поисках меня, пытаясь определить откуда я могу появиться. А я опять скрывался под дезиллюминационными чарами. На этот раз я сидел на подоконнике, болтая ногами. Единственная, кто смог определить моё местоположение — это… Луиза. Хотя и сама не понимала этого, просто с подозрением косилась в сторону окна. Думаю, это благодаря нашей магической связи. Табита вот не могла понять где я. И да, она тоже озиралась по сторонам, хоть и не так активно как остальные. Ей наверняка интересно, как я так прячусь в начале каждого занятия.       О, а вот в аудиторию зашёл Кольбер, сразу засеменив в конец класса. На этот раз не опоздал. Прекрасно. Сколько там времени? Скоро уже…       Динь-дон!       Ага, вот и начало занятий. Все ученики разом притихли. Одни начали пристально разглядывать вход в помещение, другие следили за потолком и стенами. Меня выискивают.       — Кого ищете, господа волшебники? — громкой спросил я, снимая чары.       Все резко повернулись ко мне. Я даже услышал, как кто-то тихо, но не для моего слуха, четырхнулся: «Да как он каждый раз так внезапно появляется?». Одним плавным движением спрыгнув с подоконника, медленным шагом прошёл к своему столу, не спеша садиться на стул.       — Итак, дорогие мои ученики, — с улыбкой начал я. — Как вы можете видеть, у вас на столах имеются учебники по Трансфигурации. Понимаю, что поздновато, но увы, мне пришлось их вручную делать, так что не обижайтесь. Если вы подумали, что это означает начало изучения моего предмета, то… — все затаили дыхания, пристально глядя на меня в ожидании дальнейших слов. Один только Кольбер мягко усмехался, зная, что к практике ребятам переходить рановато. — Вы правы только частично. Изучать вы пока будете лишь теорию, — обломал я их.       — Ууу… — раздались недовольные и возмущённые мычания.       — Как бы мне ни хотелось поскорее научить вас Трансфигурации, но делать это будет преждевременно. С вашим нынешним умением применять нейтральную ману, даже простейшие заклинания в ваших руках будут вызывать взрыв. А я, знаете ли, не хочу, чтобы вы пострадали. На аудиторию то пофиг, разгромите — починю без проблем, но вот целитель из меня никудышный, — с усмешкой проговорил я. — Но вот изучению теории вам ничего не помешает, так что, когда придёт время практики, вы будете полностью готовы.       После этих слов недовольство убавилось, но не исчезло полностью. Какие же они нетерпеливые, всё хотят поскорее начать творить крутую магию… Детишки, что с них взять. Хотя нет, они всё же подростки, но всё же весьма молодые.       — И это ещё не все новости, — с лёгкой хитринкой улыбнувшись, снова заговорил я, подходя к сокрытому под тканью предмету. — Сегодня я… Не буду вести занятие.       — … — несколько мгновений тишины, пока ученики не осознали мои слова и… — Чегоооо?! — воскликнули они.       Шок, обида, возмущение… Чего только не было написано на их лицах! Спокойно реагировала только Луиза (а ещё Табита, но это её нормальное состояние), прекрасно знающая о том, что мы отправимся к озеру. Прочая компания, у которой я вёл уроки, тоже знает, но они не в курсе, что отправимся мы прямо с утра.       Хлоп-хлоп-хлоп!       — А теперь все успокоились и начали вести себя как подобает дворянам, — проговорил я, громко похлопав в ладоши. Когда все успокоились, я обратился к одному из учеников, тянущих свои руки вверх. — Рейнал, говори, — кивком разрешил я встать.       — Профессор Лавгуд, — поднялся со своего места парень, поправляя очки. — Что означают ваши слова?       — То и означают! — раздался в аудитории мой голос… И сразу все стали озадачены, ведь я рта не открывал. — Оригинал, представь уже меня им, — снова раздался мой голос из-под ткани.       — Да-да, как скажешь, — ответил я, закатывая глаза, после чего снова обратился к ученикам. — Итак, сегодня я не буду вести занятие, ведь его будет вести…       Шурх!       — …Я! — закончил я, сорвав ткань с предмета.       — Привет, — помахал ученикам другой я. Мой живой портрет, если быть точным.       — … — я говорил, что ранее они были в шоке? Тот шок пылинка в сравнении с нынешним.       — Охренеть… — совсем не по дворянски пробормотал кто-то из учеников.       — Видите ли… — начал говорить я, внутренне наслаждаясь их обескураженными лицами. — Там, откуда я родом, существуют так называемые живые портреты. Для их создания используется одно интересное зелье, которое смешивают с красками, и одно не менее интересное заклинание. И так уж вышло, что и то и другое мне по силам сделать.       — К слову, перерисовывал он меня целых шесть раз, — подал голос мой портрет, важно подняв палец. — Никогда не пытайтесь рисовать с помощью кучи левитирующих кисточек. Это, конечно, быстро, но ошибиться будет проще простого.       — Эй, а это обязательно было говорить? — с подёргивающимся глазом обратился я к себе.       — Ты бы и сам сказал это, мы же один человек, — закатил глаза портрет. — Ты просто раздражаешься от того, что я ворую у тебя реплики, — пакостно ухмыльнулся он.       — Хм… И не поспоришь, — кивнул я, соглашаясь с собеседником… То есть с собой, хех.       — И вообще, ты сейчас разговариваешь сам с собой, ты же в курсе? — спросил он, глядя на меня с приподнятой бровью.       — Хочется иногда поговорить с умным человеком, который точно тебя поймёт, — пожал я плечами.       — Тоже верно, — кивнул другой я.       Тем временем ученики обтекали от вида высокоинтеллектуального диалога между Льюисом Лавгудом и Льюисом Лавгудом. Именно то, чего я добивался! Хе-хе…       Монмон с Альбером тем временем с ооочень живым интересом смотрели на мой портрет, поняв наконец для чего использовалось с таким трудом созданное зелье для оживления красок. Не зря убили весь выходной на это! Луиза от них не отставала в своём интересе.       — Мы увлеклись, — неловко почесав затылок, сказал портрет.       — Кхм… Верно, — с притворным смущением кашлянув, кивнул я. — Итак, повторюсь, вести занятие будет мой портрет, а профессор Кольбер проследит за порядком, — кивнул я в сторону Жана.       — Можете об этом не беспокоится, мистер Лавгуд, — кивнул он, с научным интересом разглядывая другого меня.       — Чудно! — лучезарно улыбнулся я, хлопнув в ладоши. — А теперь… Луиза, Монморанси, Гиш, Табита и Кирхе… Можете собираться, мы покидаем Академию прямо сейчас.       — Что?! Сейчас, а не после занятий?! — воскликнули вместе Кирхе с Гишем.       — Да, — кивнул я. — С директором я уже договорился, необходимые материалы для занятий у меня есть, так что об остальных уроках можете не беспокоиться.       Пока я всё это говорил, Луиза и Монморанси начали собираться, а вот Табита уже закончила. Оперативненько…       — Всё, хватит медлить и отвлекать остальных от занятия. Вперёд-вперёд-вперёд! — поторопил я группу.              

***

             Прошло всего несколько часов с того момента как мы покинули Академию Тристейна, и сейчас тряслись в конном экипаже, уезжая по главной дороге, тянущейся от Академии на юго-восток.       — Эй, посмотрите! Как здорово! Коровы! Коровы! Эй! Их так много! — с какой-то детской восторженностью шумела Кирхе, высунув голову в окно.       «Хех, как будто городская девчонка, впервые выехавшая в сельскую местность», — с тёплой усмешкой подумал я.       Впрочем, это сравнение не так уж и далеко от правды, учитывая положение Цербст. Удивительно даже, как в порой стервозной девчонке может быть такая по-детски непосредственная сторона.       Табита даже не взглянула в ту сторону. Она, как обычно, читала книгу. По Трансфигурации. Остальные проявили к коровам разве что вежливый, дежурный интерес. А я старался не смотреть в сторону говядинки… Кхм, то есть коров.       Естественно, фамильяров ребята не оставили в Академии. Сильфида летела прямо над экипажем, неся на себе саламандру Кирхе и крота Гиша. Лягушонок Монмон был маленьким, так что находился рядом со своей хозяйкой.       Гиш с Кирхе были рады поотлынивать от занятий… Какой же облом их ждал, когда я прямо в экипаже начал лекцию по своему факультативу. А уж когда я продемонстрировал материалы по остальным занятиям, которые они пропустят из-за этой поездки… Хе-хе, это было забавное зрелище.       Перестав обращать внимание на болтовню ребят, я вернулся к изучению книг и карт. На этот раз я знакомился с географией этого мира.       Халкегиния — это гигантский полуостров, который, описывая плавную дугу, выходит в океан и носит то же название, что и мир. Родина Кирхе — Германия, расположенная на северо-востоке, и Галлия, расположенная на юго-востоке, словно бы сжимали с двух сторон Тристейн, площадь которого примерно соответствовала площади Ирландии, может немного меньше. Что касается Германии и Галлии, то площадь каждой из этих стран была в десять раз больше территории Тристейна. По этой причине, кстати, тристейнцы с некоторой долей насмешки над самими собой называли свою родину «маленькое королевство».       Кроме того, на группе полуостровов, обращённых в южное море, боролись за местное доминирование города-государства, ранее принадлежавшие Германии. Одним из таких полисов было религиозное государство Ромалия, которое находится на полуострове Авсония. Именно из-за Ромалии и религиозных проблем, связанных с оккупацией Германии пришлось оставить те территории, сейчас в том регионе наибольшее влияние имеет именно Ромалия и… Можно сказать, все те города-государства входят в государство Ромалии, хотя по бумагам всё не так.       Если двигаться по Халкегинии на восток, то там располагаются дикие земли, в которых жили племена варваров и приведения. За этими землями простиралась пустыня, где эльфы, которые, судя по книгам, владели способностью облагораживать бесплодные пространства, защищали так называемую Святую землю. Если идти ещё дальше на восток, можно было попасть в Руб-аль-Хали… Земли, названные воедино как Восточный Край, продолжались неизвестно докуда. Увы, халкегинийцам преодолеть эльфов и узнать что там, весьма проблематично. И в оригинальной истории те места тоже не показали…       Но я отвлёкся. Ещё отдельно существует летающий остров Альбион, который вперёд-назад двигался над океаном и Халкегинией, по площади он сравним с Тристейном. Его не считают частью гигантского полуострова.       «Хребет Огненного Дракона…» — мысленно прочитал я одно из обозначений на карте.       Знакомое название. Находится на территории Галлии, недалеко от границ области влияния Ромалии. Если быть точным, недалеко от города Аквилея. Именно с этого хребта была призвана саламандра Кирхе. Ну и огненные драконы там должны быть в избытке, судя по названию. Надо будет туда смотаться как-нибудь. Полетаю, поищу кого-нибудь вкусненького.       — …юис! Льюис! — вырвал меня из размышлений знакомый голос в купе с дёрганьем рукава.       — М? — поднял я вопросительный взгляд на Кирхе.       — Расскажи что-нибудь интересное, — уставилась она на меня с горящим взглядом, наклонившись так, что открывался интересный вид на декольте.       «Ей стало скучно», — сразу понял я. — Кирхе, просто к сведению… Совращение несовершеннолетних — это не круто, — ровным тоном проговорил я, откладывая книгу.       — Эм…? — с замешательством протянула она, склонив голову набок.       — По меркам Халкегинии мне всего четырнадцать, — сказал я, пожимая плечами.       — Ч-чего?! — воскликнула рыжая, подскочив с места и едва не ударившись о потолок.       — Ровесник Табиты? — удивлённо прошептала себе под нос Монмон. — Нет, стоп, Табите пятнадцать…       Даже Табита подняла взгляд, посмотрев на меня с оттенком удивления. Реакция Гиша тоже была молчаливой, он удивлённо хлопал глазами.       — Хм… Нравятся помладше, Цербст? — с едва уловимой насмешкой проговорила Луиза, скрестив руки на груди и окинув германку снисходительным взглядом.       — Я… Я… — глупо хлопая ртом, бормотала рыжая, паникующе бегая глазками по сторонам. Так её всё же можно смутить…       Ха! И всё же Луиза решила поддержать мою шутку! Прекрасно! Хотел её куда раньше провернуть, но всё как-то не было подходящего момента. Не то чтобы он сейчас был идеальным, но сколько ещё ждать то?       «Старые шутки в тему, если аудитория новая, но надо бы что-то новое придумать… Вот только что…?» — с внутренним вздохом подумал я, жалея, что у меня нет камеры.       К слову, ещё с бала Луиза перестала закипать, когда Кирхе начинает цепляться ко мне. Только окидывает её взглядом, в котором смешаны снисходительность и насмешка. Ибо знает, что шансов у Цербст нет.       — Ты такой крутой маг в четырнадцать лет? — шокировано спросил Гиш. — На что я потратил семнадцать лет своей жизни… — удручённо пробормотал он.       — У тебя ещё всё впереди, — похлопал я его по плечу.       — Да какое впереди, меня по всем фронтам обогнал парень младше меня на несколько лет… Чёртов красавчик… — последнее он тихо прошептал себе под нос.       — Завидуй молча, — весело ухмыльнулся я. — Но мы немного увлеклись. Итак, раз уж вы хотите чего-нибудь интересного… Хм… — я немного задумался над возможными темами рассказа.       — Можешь рассказать про живые портреты? — спросила Монмон.       — Да, точно! Что это вообще такое? Мне тоже интересно, — вразнобой ответили Кирхе, Гиш и Луиза. Табита молча отложила книгу, приготовившись слушать.       — О, это весьма интересная тема. Могу понять, почему вы заинтересовались, — усмехнулся я, вспомнив утро. — Итак, слушайте…       Живая картина — достаточно говорящее название. Такие магические картины живут своей жизнью. Трава колышется ветром, брызги волн орошают камни, птицы перепархивают с ветки на ветку… Особо деятельное участие в общественной жизни принимают портреты. Мало того, что люди, изображённые на них, обладают своим характером, могут говорить и между собой, и с живыми людьми, их обитатели, неважно были ли у них прототипы когда-либо или нет, могут переходить на соседние картины, если они висят достаточно близко на стене. Таким образом обитатели портретов Хогвартса могут путешествовать по всему замку.       Кроме того, нарисованный на портрете человек может двигать свою картину. Так, например, Полная Дама поворачивала на петлях свой портрет, открывая проход в гостиную Гриффиндора. Также волшебники с портретов могут применять друг к другу магию. За пределы портретов их магия не распространяется, они не могут повлиять на реальность за пределами картины.       Человек, имеющий несколько своих портретов, может мгновенно переходить в любой из них, где бы этот портрет не находился. Но с небольшой оговоркой. Лишь благодаря одному заклинанию (одной из модификаций протеевых чар) можно связать два портрета, и только тогда не важно будет какое между ними расстояние. При этом все версии данной личности сливаются в одно целое, так что если портреты оживляли разные люди, то может получиться весьма сомнительная солянка.       В идеале волшебник должен сам оживлять свой образ, чтобы сохранить полный набор воспоминаний и характер прототипа. Но зачастую портреты не могут иметь сильно углублённых знаний о более общих аспектах их жизни: они буквально и метафорически двумерны. Они лишь воплощают образ жившего когда-то человека в соответствии с видением художника. Такое бывает, когда образ оживляется не собственным прототипом, а художником.       Некоторые портреты значительно больше взаимодействуют с миром живых, нежели другие. Как та же Полная Дама или портреты директоров Хогвартса, которые могут делиться своими знаниями и советами даже спустя века с их преемниками в кабинете. Также с недавних пор появились репетиторские портреты, как их прозвали в народе. Идея, возникшая в одном из разговоров с Флитвиком, нашла у мира свой отклик.       — Вот, как-то так… — закончил я рассказывать все достаточно существенные детали, касающиеся живых портретов.       — Круто… — прошептал Гиш.       — А как именно они создаются, — спросила Монморанси. — Именно для этого ведь мы недавно создавали зелье для оживления красок, да? Как они используются?       — Не так уж и трудно, нужно просто добавить зелье в краски, и всё, останется только нарисовать портрет. И когда сам портрет уже готов, нужно применить заклинание оживления образа, заключённого в этот портрет — Ревитализ Форм, — проговорил я, показывая нужное движение палочкой.       — Сложно? — лаконично спросила Табита.       — Хм… Я бы сказал, что это уровень четвёртого-пятого курса Хогвартса, — задумчиво проговорил я. Мне немного трудно точно его оценить, ведь в школьной программе эти чары отсутствуют.       — А сколько всего в твоей школе учатся? — спросила Кирхе.       — Семь лет начиная с одиннадцати. Из них обязательные — пять, — спокойно ответил я. Почему-то я думал, что эта информация уже распространилась, но видимо Луиза с Османом не особо болтали об этом.       — То есть ты… — начала говорить рыжая, загибая пальцы. — Учился на четвёртом курсе?       — Я уже закончил четвёртый курс, все экзамены уже были сданы, разве что результаты объявить не успели. И по меркам моего мира мне уже пятнадцать, у нас год немного короче вашего. Впрочем, если говорить именно о навыках и знаниях, то школьную программу я уже давно завершил, поэтому призыв не особо влияет на учёбу. Конечно, жаль терять библиотеку Хогвартса, но что уж тут поделать… — слегка печально вздохнул я. — Но учитывая сколько новых знаний меня ждёт здесь, это не страшно, да и рано или поздно я найду способ проложить путь в свой мир.       — Так ты собираешь покинуть нас? — спросил Гиш.       — Не на совсем, — покачал я головой. — Здесь слишком много всего интересного, чтобы просто оставить ваш мир. Впрочем, мой не менее интересен, — ухмыльнулся я в конце.       — Эх… Жаль, что мы не можем его посетить. Я бы хотел на него посмотреть, — со вздохом проговорил парень. Остальные закивали, даже Табита согласно качнула головой.       — Сможете, — улыбнулся я. — Вряд ли в ближайшее время, но сможете. Для этого понадобится узнать или создать заклинание, помогающее путешествовать между мирами, либо отправиться на восток.       — На восток? Что тебе нужно на востоке? — несколько хмуро спросила Луиза. — Там ведь эльфы живут.       — Хм… Будет любопытно взглянуть на ваших эльфов, — сбившись с темы, с некоторым предвкушением сказал я.       — «Ваших»? — переспросила Монмон. — У вас тоже есть эльфы?       — Ага, смотрите, — призвав в руку палочку, я сотворил заклинание и…       — Фу! Что это? — скривив в отвращении личико, спросила Кирхе.       — Примерно так выглядят наши домовые эльфы. Конкретно этого зовут Кричер, — проговорил я, глядя на копию домовика. — Он служит семье одного моего друга. Этому старичку уже больше шестисот лет.       — СКОЛЬКО?! — воскликнули все разом, даже Дерф, до этого в основном слушавший.       — Больше шестисот лет, — повторил я. — Наши домовики являются долгожителями. Ваши эльфы живут меньше? — оглядел я ребят, вопросительно приподняв бровь.       — Всего в два раза больше, чем люди, — ответила мне Луиза, осматривающая домовика со смесью любопытства и брезгливости.       — Вот как… Тогда понимаю ваше удивление, — покивал я. — Но вообще, в моём мире есть и люди, живущие больше шестисот лет.       — … — на этот раз их шок был молчаливым.       — Николас Фламель, легендарный алхимик, создавший философский камень, который позволяет создавать эликсир жизни. Это зелье дарует бессмертие. Весьма условное, — уточнил я, глядя на вытянувшиеся лица ребят. — Хоть это и называют возвышенно бессмертием, но это скорее вечная молодость. Ну или старость, смотря в каком возрасте начать принимать эликсир. В общем, суть зелья в том, что ты перестаёшь стареть.       — На фоне этого наш мир кажется мне немного жалким… — пробормотала Кирхе. — Но стоп, насчёт эльфов… Ты сказал, что этот… Эм… — замялась девушка.       — Домовик, — подсказал я.       — Да, этот домовик служит семье твоего друга? Это правда?       — У нас все домовые эльфы так или иначе служат волшебникам. Ещё с тех пор как они перебрались в наш мир из своего, волшебники им помогли, а те поклялись им в верности, — пояснил я.       — Хех, а мы ни разу за всю историю Халкегинии не смогли победить наших эльфов… — криво улыбнулся Гиш.       — Кхм… Давайте вернёмся к прошлой теме… — неловко кашлянул я. Немного увлеклись, когда начали говорить об эльфах. — Луиза, ты спрашивала, что мне нужно на востоке, чтобы показать вам мой мир, — повернулся я к своей подопечной. — Так вот, мне нужны привидения.       В момент, когда прозвучало последнее слово, Табита резко напряглась, вся сжалась и начала подрагивать.       — Табита? — удивлённо посмотрела на голубовласку Луиза.       — Тише, подруга, всё хорошо, здесь нет никаких приведений, — резко став серьёзной, проговорила Кирхе, обняв Табиту. — Табита боится призраков. Не надо винить себя, Льюис, всё же ты не знал, — с беспомощной улыбкой проговорила германка, посмотрев на меня.       — Хм… — хмыкнул я, понимающе кивнув.       — Как… Они могут помочь тебе показать нам свой мир? — с запинкой спросила Монморанси, едва не сказав пугающее для Табиты слово.       — Они мне нужны, чтобы хотя бы попытаться создать Омут Воспоминаний. Это артефакт, в который волшебник может вложить своё воспоминание, и просмотреть его. И другие тоже могут его просмотреть. Так я мог бы показать вам свой мир через мои воспоминания, — пояснил я. — Чтобы создать Омут Воспоминаний, нужна сохраняющая воспоминания жидкость, для неё обязательно нужна эктоплазма, а эктоплазму можно получить только с призрачных сущностей.       Табита опять вздрогнула на слове на букву «п».       — Табита… — осторожно начал я. — На самом деле в привидениях нет ничего страшного. Я бы даже сказал, что они классные ребята. Ну, в большинстве своём, — поправил я себя, вспомнив Пивза. — Моя школа переполнена приведениями, их там десятки, мы каждый день их видим, общаемся с ними. У нас даже есть факультетские призраки, которые помогают ученикам. Однажды я даже был на празднике годовщины смерти Почти Безголового Ника, призрака моего факультета. К тому же… Это хороший источник эктоплазмы, — важным голосом ответил я.       — Её можно использовать в зельеварении? — поинтересовалась Монмон.       — И в зельеварении тоже, но при определённых условиях, — кивнул я. — А ещё она вкусная, — важным голосом заметил я.       — Что? Ты ел что-то, оставшееся от призрака? — офигевшим голосом спросил Гиш. Остальные тоже немало удивились.       — Да, на вкус как мятное желе, — кивнул я, довольно прищурившись от воспоминаний. — Как-то раз я даже отгрыз стопу полтергейсту Пивзу. Полтергейсты тоже относятся к призрачным сущностям, но более материальны, чем обычные привидения, — сразу пояснил я. — Можете не жалеть его, он тот ещё вредный засранец.       — … — тишина опустилась на внутреннюю часть кареты. Все смотрели на меня какими-то пустыми взглядами.       — Понимаю ваши взгляды. Тоже хотите попробовать? Ничего, когда найду призраков и добуду с них эктоплазму, дам вам на пробу, — по своему интерпретировал я их взгляды. Специально, хех…       — Кхм… М-может не надо? — робко спросил Гиш, на что остальные закивали.       — Не хотите? — вопросительно приподнял я бровь, окинув их наигранно обиженным взглядом. — Жаль… Ну ладно, тогда просто сделаю для вас мятное желе, — с задорной улыбкой сказал я.       — Ммм… Я начинаю думать, что ты не шутил, когда хотел съесть моего фамильяра… — с тяжело читаемой интонацией проговорила Кирхе, глянув на меня с опаской.       — Я не шутил, — серьёзно сказал я. — Так что тебе очень повезло, что мы не враги.       — … — оценив вид сглотнувшей ком в горле Кирхе, Гиш пристально посмотрел на меня, после повернулся к Монмон и проговорил. — Милая Монморанси, если я вдруг однажды хотя бы задумаюсь о том, чтобы стать врагом Льюиса, стукни меня посильнее.       — Ладно, — тупо кивнула она, всё ещё переваривая предложение отведать призрака.       — Что такое? — коротко спросила у меня Табита.       — Хм? Что такое призраки? — не сразу понял я вопрос.       Девочка коротко кивнула, слегка вздрогнув.       — Сейчас объясню, слушайте внимательно. Привидения или призраки — это отпечаток покинувшей землю души. Причём душа эта обязательно должна принадлежать волшебнику, обычный человек не может стать призрачной сущностью…       В общем, я начал рассказывать что знаю о призраках. Девочка уже стала более спокойно на них реагировать и, надеюсь, после моего рассказа перестанет пугаться одного их упоминания. Люди зачастую могут бояться того, чего не способны понять. Если убрать фактор непонимания, то ты просто не поймёшь чего бояться в призраках, если задашь себе этот вопрос. Сейчас я постараюсь решить эту проблему. Хотя встанет вопрос, что будет при встрече в реальности, но это дела будущего.              

***

             Наша группа медленно продолжала путешествие до границы государства, трижды останавливаясь на ночёвку. Во время остановок я давал материалы по занятиям, которые должны в эти дни идти в Академии и следил за выполнением. Проверять усвоение теории не трудно, а практика… Ну, учителя демонстрировали мне нужный на практике результат, так что мне оставалось только корректировать ребят.       На заставе мы предъявили тристейнскому охраннику подорожные документы и проследовали через каменные ворота, по ту сторону которых уже была Галлия.       Здесь уже была застава Галлии. Мы показали вышедшему из домика галлийскому охраннику разрешение на въезд (спасибо за помощь с ними Осману). Солдат, держащий большое копьё, заглянул в открытые двери экипажа и проверил у нас подорожные документы, после чего сообщил, с трудом подбирая слова:       — Ох… Дальше по главной дороге тяжело проехать… Ммм… Рекомендую проследовать в объезд, пожалуйста.       — А в чём дело? — спросила Кирхе.       — Вода вытекает из озера Лак Д’Ориент, дорога затоплена. Пока не сильно, но… Почему-то вода продолжает прибывать… — со сложным выражением лица стражник неуверенно почесал щёку.       — Спасибо за предупреждение, но мы как раз направляемся к озеру, — с улыбкой ответил я.       — Ох, тогда не смею больше задерживать, господа дворяне! — с резкой живостью сказал он, покидая нашу скромную компанию.       — Хм… Кажется, он подумал, что мы приехали решить проблему с озером… — задумчиво проговорил Гиш.       — Простолюдины, что с них взять, — закатывая глаза, сказала Монмон. — Вечно надумывают себе всякие глупости.       — Просто к сведению, я не являюсь дворянином. То есть тоже простолюдин, — отметил я.       — Кхм… — неловко кашлянула девочка, отводя взгляд. — Раз уровень воды повысился, то, полагаю, можно было и не пересекать границу, — перевела она тему.       — Возможно, но ты сама говорила, что удобнее всего к нему подойти с территории Галлии, — сказал я.       — Да, но… После подъёма воды дела обстоят… Неизвестно как… — задумчиво проговорила она.       Экипаж ещё некоторое время двигался по главной дороге, после чего выехал на открытое место. По сторонам от дороги плавно спускались холмы, продолжавшиеся до самого озера Лак Д’Ориент, пролегающего вдоль границ двух стран и считающееся самым живописным местом в Халкегинии.       Как и сказал охранник, уровень воды, похоже, повысился. Песчаный берег невозможно было увидеть, воды озера наступали на зелень холмов. Были хорошо видны цветы и трава, поглощённые водой.       — Это и есть знаменитое озеро Лак Д’Ориент?! Ох! Не могу найти слов, настолько оно красивое! Здесь есть дух воды?! Впечатляет! — восторженно восклицал Гиш, выглядывая из окна.       Озеро действительно было красиво. Его синева была ослепительна. Поверхность озера, залитая солнечным светом, мерцала, словно рассеивая искрящуюся стеклянную пыль.       — Хм… Когда-то берег озера находился гораздо дальше вперёд… — проговорила задумчиво Монмон, пока мы выбирались из экипажа. Недалеко приземлилась Сильфида, с которой быстренько спрыгнули Пламя с Верданди.       — Да, это заметно, — покивала Кирхе, оглядывая торчащие из воды верхушки домов.       — Вероятно, дух воды гневается, — сказала Монморанси.       — Как ты это поняла? — вопросительно взглянула на неё Луиза.       — Я — маг стихии Воды. Монморанси Благоухающая. Королевская семья Тристейна связана с духом воды, живущим в озере Лак Д’Ориент, древней клятвой. В прошлом маги стихии воды из рода Монморанси в течение многих поколений исполняли обязанности посредников, — произнесла девочка, гордо выпятив грудь.       — А сейчас? — снова спросила моя подопечная.       — Сейчас, по многим причинам, эту обязанность исполняют другие дворяне, — недовольно насупившись, ответила она.       — Так тебе приходилось встречаться с этим так называемым духом воды, моя прекрасная Монморанси? — спросил Гиш, подходя ближе к своей ненаглядной.       — Всего один раз, когда я была совсем маленькой. Когда мои родители собирались проводить осушение заболоченных земель в наших владениях, то попросили духа воды о содействии. Приготовив большой стеклянный контейнер, доставили в нём духа в наши владения. Поскольку дух воды очень гордый, если его вывести из равновесия, будет беда. И действительно, испортив ему настроение, мы потерпели неудачу в осушении родовых земель. Поскольку мой несносный отец сказал духу воды что-то вроде: «Никаких прогулок. Пол промокнет»…       После этого рассказа воцарилось неловкое молчание. Которое было прервано появлением пожилого крестьянина, вышедшего из тени деревьев.       — Послушайте, милостивые господа. Господа дворяне… — неуверенно начал он, уставившись на нас со смущённым видом.       — В чём дело? — спросила Монморанси.       — Милостивые господа, вы прибыли на переговоры с духом воды? Если это так, то мы спасены! Нам так хочется, чтобы с этой поднявшейся водой что-нибудь сделали.       Мы переглянулись между собой. Похоже, этот крестьянин был жителем затопленного села.       — Мы действительно прибыли поговорить с духом воды, но мы не были в курсе про эту ситуацию, — решил я взять слово. — Но что вы здесь делаете? Ваша деревня не переселилась в другое место?       — Ох, мы действительно переселились в соседнюю деревню, господа дворяне, — начал он, поклонившись. — Я сколотил тут небольшую лачугу и смотрю, не придёт ли кто решить нашу проблему, чтобы в случае чего рассказать что тут да как. Это всё же наш дом, да и не охота стеснять соседей…       — Ясно. Что случилось с озером? — спросил я, прервав его немного нервные объяснения.       — Повышение уровня воды началось около двух лет назад. Озеро медленно поднималось, сначала затопило пристань, потом — церковь и поля… Взгляните, теперь затопило даже наши жилища, — указал он рукой на верхушки домов. — А господин местный феодал вместо того, чтобы вести дела в своих владениях, с головой окунулся в развлечения при дворе, поэтому совершенно не слышит наши мольбы. Ох-хо-хо… — у старого крестьянина от избытка эмоций аж слёзы покатились из глаз. — Для нас, многие годы живших на этих землях, всё понятно. Без сомнений, дух воды имеет дурные намерения. Было бы лучше, если бы он тихо жил на дне озера… Попытаться бы его спросить, почему сегодня он проявляет интерес к суше. Однако только дворяне могут общаться с духом воды. Хотелось бы его спросить, на что он до такой степени гневается, тем не менее, мы жалкие крестьяне, ничего поделать не можем…       — Хорошо, ступай, — сказал я, похлопав старика по плечу. — Не знаю, получится ли решить проблему, но мы хотя бы попытаемся узнать в чём дело.       — Благодарю, милостивые дворяне, — поклонился старик, после чего засеменил обратно.       — Хм… — задумчиво хмыкнул Гиш, глядя вслед крестьянину, пока его спина не скрылась за деревьями. — Я думал, что с этой стороны границы всё окрест — земли непосредственного подчинения Лак Д’Ориент. Ну, владения Его Величества Галлии. А крестьянин говорил про феодала… — задумчиво проговорил парень.       — Нет, — отрицательно покачала головой Луиза. — Земли непосредственного подчинения начинаются не от самой границы. Между этими землями и границей есть ещё территория одного дворянина. К сожалению, не помню его фамилию, — смущённо признала она.       — И в случае войны с Тристейном, именно этот дворянин будет встречать врага, а не силы Его Величества, и у тех будет время перегруппироваться и выдвинуться отражать атаку, — сразу понял ситуацию Гиш. — Это позволит сохранить силы, но не очень благородно по отношению к своим подданным.       — Давайте всё же не будем обсуждать решения правителя чужой страны и вернёмся к делу, по которому мы сюда пришли, — предложил я. — Монморанси, твой выход.       — Хорошо, — кивнула девушка, подходя ближе к кромке воды.       Остановившись, она сунула руку в мешочек, который носила на поясе. Там был маленький лягушонок. Его ярко-жёлтая кожа была усеяна множеством чёрных пятнышек. Будучи осторожно посаженным на её ладонь, лягушонок уставился прямо на Монморанси, словно верный слуга на своего господина. Что, в общем-то, недалеко от правды.       — Фу, лягушка! — вскрикнула Луиза, которая терпеть не могла этих земноводных, после чего спряталась за мой спиной.       — Слушай, Робин, — заговорила со своим фамильяром Монморанси, проигнорировав высказывание Луизы. — Я хочу установить контакт с нашим старинным другом.       Девочка достала из кармана иголку, после чего уколола ею подушечку своего пальца. Там вспухла капля красной крови, которой Монмон капнула на лягушонка. После этого сразу произнесла заклинание и залечила ранку. Быстро слизнула оставшуюся кровь, а затем снова обратилась к фамильяру:       — С помощью этого твой собеседник узнает меня. Хотя, если только он помнит тот разговор, — немного неуверенно сказала она. — Робин, прошу. Пожалуйста, разыщи предводителя духов, старого духа воды, и сообщи ему, что один из хранителей древнего соглашения хочет поговорить с ним. Понял?       Лягушонок коротко кивнула, быстро пригнул и исчез в воде. Какой умный. Хм… Я раньше об этом не задумывался, но видимо контракт фамильяра, помимо прочего, повышает интеллект таких вот животинок.       Долго ждать не пришлось, уже через несколько минут в тридцати метрах от берега под поверхностью воды разлилось ослепительное сияние. Гладь воды волнисто изгибалась, совсем как если бы она сама по себе имела разум. Затем поверхность воды поднялась и на все лады начала менять облик. Фигура словно представляла собой гигантскую амёбу. Это зрелище было весьма красиво в своём ослепительном сиянии.       Тем временем из озера вылез лягушонок, прыжками возвращаясь к своей хозяйке. Присев на корточки, девочка поднесла к нему ладонь и подобрала фамильяра, погладив его пальцем по голове:       — Спасибо, ты действительно привёл его, — с этими словами она встала, после чего, повернувшись к духу воды, развела руки в стороны и заговорила: — Я — Монморанси Маргарита Ла Фер де Монморанси. Маг стихии Воды, кровь от крови одного из участников старинного соглашения. Помните ли вы эту кровь, которую я послала с лягушонком? Если помните, то ответьте, пожалуйста, теми словами и тем способом, которые мы понимаем.       Поднявшаяся поверхность воды начала принимать разнообразные образы, словно невидимые руки месили глину. Масса воды превратилась в точную копию Монморанси, приветливо улыбнувшись, однако тело было куда большего размера и… Не было одежды. Монмон пробурчала себе под нос: «Когда вновь это вижу, мне становится так стыдно». Попутно она ткнула Гиша локотком в бок и тот, поняв намёк, отвернулся.       Выражение лица духа воды непрерывно менялось. За улыбающимся лицом последовало гневное, затем — плачущее… Выражения сменялись одно за другим. Эта фигура действительно была красива, словно движущаяся груда драгоценных камней.       Наконец лицо фигуры стало бесстрастным и дух воды ответил на вопрос Монмон:       — Я помню, примитивное человеческое существо. Помню жидкость, которая течёт в твоём теле. Одна луна пятьдесят два раза пересекла путь другой луне с тех пор, как я встречался с тобой в последний раз       — Я рада. Дух воды, я хотела вам представить моего друга, но перед этим у меня есть к вам вопрос. Зачем вы подняли уровень воды? Если вы не против, мы бы хотели, чтобы вы остановились. Если есть какая-то причина, объясните нам. Если нам это по силам, мы сделаем всё возможное.       Тело духа воды медленно выросло в размерах и вода, составляющая его тело, стала принимать разные формы. Наверное, подобными движениями дух выражал свои эмоции? Несколько раз изменив свою внешность, дух вернулся к прежнему облику и начал рассказ.       — В промежутке между двумя моментами, когда одна луна пересекает путь другой луне, в час, который и подсчитывать глупо, кто-то из ваших собратьев украл сокровище, которое я охранял.       — Сокровище?       — Именно. Похищение этого сокровища с глубин, где лежит самая плотная вода, в которой я живу, произошло вечером, и с того момента одна луна тридцать раз пересекла путь другой луне.       — Примерно два года назад, — пробормотала Монморанси.       — Я желаю вернуть сокровище, — продолжил дух. — Если вода медленно размоет землю, полагаю, что когда-нибудь я доберусь до сокровища. Когда вода покроет всё без остатка, полагаю, моё тело узнает, есть ли где-то моё сокровище.       Некоторые из ребят сглотнули. Дух воды натурально намеревается поглотить Халкегинию. Хотя такими темпами это займёт сотни лет, если не тысячи.       — Вы терпеливы, — спокойно сказал я.       — Для меня и для вас общее представление о времени различается. Для меня целое — это часть. Часть — это целое. То же самое касается и времени. Для меня нет различий между нынешним, прошлым и будущим. Я всегда существую.       «Интересно… Он далеко не самый обычный дух. В той истории эльфы могли спокойно взаимодействовать с духами, так что технически их много, но лицезреть можно лишь одного — духа воды из этого озера… Интересно, с чем это связано? И действительно ли он существовал всегда? Или его воспоминания просто размылись в потоке времени?» — думал я, глядя на духа изучающим взглядом.       — Что это за сокровище? — спросила Луиза.       — Кольцо Андвари. Кольцо, которое коротало время вместе со мной.       — Кажется, мне приходилось слышать о нём, — пробормотала Монморанси. — Легендарный артефакт магии стихии Воды. Если я не ошибаюсь, говорят, что оно даёт покойникам фальшивую жизнь…       — Всё именно так. Не знаю, кто его изготовил, однако, вероятно, это — кто-то из ваших собратьев, примитивное человеческое существо. Просто, когда вы явились на эту землю, оно уже существовало. Вероятно, для вас, желающих избежать смерти, и при этом не имеющих возможности понять то общее представление, что для меня смерти не существует, и в самом деле сила, которая дарует жизнь, считается обворожительно. Тем не менее, то, что приносит Кольцо Андвари — это фальшивая жизнь. Его сила не превышает древней силы Воды. В конечном счёте, пользы от этого нет.       — Но кто украл такую вещь? — поинтересовалась Кирхе.       — Несколько особей, которые проникли в мою обитель, используя силу Ветра. Они унесли только сокровище, не потревожив меня, пребывающего во сне. Одну из особей звали так: «Кромвель».       — Понятно, — кивнула Монмон. — Прошу, давайте договоримся. Мы во что бы то ни стало вернём это Кольцо, поэтому остановите подъём уровня озера.       Тело духа воды мелко задрожало. Но ненадолго.       — Я отказываюсь. У меня нет причин доверять вам эту задачу.       — Понятно… — нахмурилась Монморанси, прикусив губу и задумавшись о том, как решить эту ситуацию.       — Дух воды, — заговорил я, сделав несколько шагов вперёд. — Меня зовут Льюис Лавгуд. Именно меня хотела представить вам Монморанси, поэтому, прошу, примите текущую в моём теле жидкость.       С этими словами я метаморфизмом удлинил и заострил ноготь на большом пальце и порезал им подушечку указательного. Взмахнув рукой, я отправил в сторону духа несколько капель своей крови, которые немедленно были поглощены телом духа.       Тело духа начало дрожать и изменяться. Луиза с Монмон, поняв, что сейчас будет, прикрыли глаза ладошками, Табита просто опустила взгляд к земле, а Кирхе начала пристально разглядывать духа. И вот он принял форму моего тела…       — Эй! Почему в одежде?! — возмущённо воскликнула Кирхе.       — Что? — вместе сказали Луиза с Монмон, убрав руки.       — Ох, точно… — с осознанием пробормотала Луиза, вспомнить кое-какую деталь о моём метаморфизме.       — … — Монморанси непрерывно переводила обиженный взгляд с духа воды на меня и обратно.       — Ты… — начал говорить дух воды с небольшой запинкой. — Необычное человеческое существо.       — Соглашусь, — спокойно кивнул я. — В качестве приветственного жеста я дал вам свою кровь. В ответ я хочу попросить частицу вашего тела.       — Хорошо. Это справедливый обмен, — быстро ответил дух.       Воу… Это было неожиданно просто. Впрочем, жаловаться я не собираюсь.       Как только слова духа стихли, его тело мелко завибрировало. Частица его тела, словно капля воды (хотя не совсем «словно»), оторвалась и подлетела ко мне. Приняв на ладони то, что местные называют слёзами духа воды, я… Тут же отправил это в рот.       …       Группа ребят с аханьем смотрела как Льюис съел частицу духа воды. Сам же дух наблюдал за этим с отстранённым спокойствием.       Льюис застыл, его глаза опустели. Ребята уже начали проявлять беспокойство, как дух вновь заговорил.       — Он более необычное человеческое существо, чем я полагал ранее. Поглотив часть моего тела, он понял о моей сущности больше, чем я о нём, когда принял текущую в его теле жидкость.       — Дух воды, вы понимаете, что сейчас происходит с Льюисом? — с беспокойством спросила Луиза.       — Да. Он познаёт мою сущность.       — Это же не вредно? — неуверенно спросил Гиш.       — Нет, примитивное человеческое существо.       — Дух воды! — нервно заговорила Монморанси. — Вы сами убедились в том, насколько необычен Льюис. Может, вы всё же согласитесь доверить нам возвращение Кольца Андвари и вернёте уровень воды озера к прежнему состоянию?       Тело духа воды задрожало, начав искажаться. На этот раз подобное состояние длилось дольше. Шли минуты. Ребята с беспокойством переглядывались, косясь то на потерявшегося в мыслях Льюиса, то на раздумывающего духа. Наконец дух вернул тело в форму Льюиса.       — Хорошо. Я доверюсь необычному человеческому существу. Если Кольцо будет возвращено, мне нет необходимости повышать уровень воды. Когда Кольцо вернётся ко мне, я буду готов оказать ответную помощь в рамках моих возможностей. Когда он придёт в себя, передайте ему мои слова.       — К какому сроку нам следует его вернуть? — вздохнув с облегчением, спросила Монморанси.       — Я не буду беспокоиться до тех пор, пока не истекут ваши жизни.       — Настолько долго — и это вас не беспокоит? — удивился Гиш.       Всем видом выражая: «Не беспокоит. Для меня завтра не особо отличается от далёкого будущего», дух воды уже намеревался с бульканьем исчезнуть в озере. В этот момент его окликнула Табита:       — Подождите.       Все присутствующие на берегу изумлённо уставились на неё. Кроме Льюиса, всё ещё пребывающего в себе. Они впервые видели, чтобы Табита незнакомого человека… Нет, даже не человека, окликала.       — Дух воды. Хочу спросить у вас кое-то, — продолжила девочка.       — Что именно?       — Среди людей вас называют «духом клятв». Я хочу узнать причину этого.       — Примитивное человеческое существо. Суть моего и вашего существования различаются. Поэтому я не могу глубоко понять ваши идеи. Однако, предположительно, само моё существование есть причина того, что меня так называют. У меня нет постоянной формы. Однако я не меняюсь. Среди вас, лихорадочно сменяющих поколение за поколением, я всё время существую вместе с этим озером, — вибрируя, заявил дух воды. Кажется, звук его голоса заставлял дрожать всё вокруг. Такое ощущение, словно он раздаётся у самого уха. — Полагаю, что передо мной, который никогда не меняется, вам хочется молиться о чём-то, что тоже не меняется.       Табита кивнула, затем, закрыв глаза, соединила вместе ладони рук. Пока часть ребят гадала кому и что она обещала, Монмон ткнула Гиша в бок, глядя на него намекающим взглядом. В это же время дух воды начал погружаться обратно в озеро, а Льюис приходить в себя.       …       Я медленно возвращался из чертогов разума, прекратив использовать практику окклюменции для закрепления в разуме всей полученной от языка информации. Не могу сказать, что смог сохранить прямо-таки всё, но потенциально полезная информация осела в моей голове. Я был настолько сосредоточен, что даже отрешился от мира и только начал приходить в себя.       Первое, что я заметил — Монмон, заставляющая Гиша поклясться, что она его единственная любимая девушка. Дух воды уже скрылся       — Льюис? — с беспокойством в голосе позвала меня Луиза, первой заметив, что я очнулся.       — Я в порядке, — с улыбкой ответил я на вопросительные взгляды. — Должен признать, дух воды этого озера является чем-то невероятным! — с жаром в голосе воскликнул я.       — Что ты понял о нём, когда… Кхм… Когда съел часть его тела…? — с запинкой спросила Монмон, отведя внимание от вздохнувшего с облегчением Гиша.       — Большую часть всего этого даже не описать словами, это можно только почувствовать… — покачал я головой, сожалея, что не могу дать им полноценное объяснение. — Но из того что я понял… Скажем так, если измерять его по меркам человеческих магов, то духа воды можно назвать… Как минимум восьмиугольником по сложности и разветвлённости энергетической структуры, как и по качеству магической энергии. Это… Просто невероятно… — восхищённо прошептал я.       — В-восьмиугольник?! — с долей испуга воскликнул Гиш.       — Предел человека — уровень квадрата… — пробормотала Луиза.       — Да-а, — покивал я. — Человек ограничен своей физической оболочкой, его хрупкое тело не способно на большее. Но дух другой. Вода и есть его тело, причём объём и форма могут быть любыми. Более того, граница между энергетикой и телом настолько размыта, что её практически нет. Можно сказать, что дух воды озера Лак Д’Ориент — это воплощённая магия воды, имеющая разум. Но при этом он сильно ограничен своей формой существования.       — В каком смысле? — спросила Кирхе.       — Его энергетика замкнута. Он не может вывести свою магическую энергию за пределы своей физической оболочки, которая целиком состоит из воды. Поэтому у него не было выбора, кроме как начать поднимать уровень воды, чтобы распространить своё тело как можно дальше. Если оградить себя от воды, то дух ничего не сможет с тобой сделать, но если коснуться хотя бы капли… — я покачал головой, внутренне восхищаясь возможностями духа. — Любой живой организм станет в его руках словно глина, из которой можно слепить что угодно. Просто невероятно…       — Звучит жутко… — пробормотал Гиш.       — Кирхе и Табита вдвоём могли бы его уничтожить, — ответил я на это заявление.       — Да? — удивилась рыжая.       — Ага, — кивнул я. — Табита создаёт воздушный кокон, в котором можно спуститься на дно озера, а ты огнём понемногу испаряешь его — и всё, спустя время духу придёт конец. Хотя времени бы на это понадобилось уйма. Возможно даже несколько месяцев. И при этом их не должна коснуться ни одна капля воды. Так что да, он очень могущественный, но при этом крайне ограниченный.       — Вот как… — пробормотала Монмон.       — Так… Пока я блуждал в себе, дух ещё что-нибудь говорил? — оглядел я всех вопросительным взглядом.       — Да. Он согласился доверить тебе возврат Кольца Андвари и сказал, что окажет ответную услугу, если ты сможешь его вернуть, — ответила мне Луиза.       — О, это хорошо, — довольно покивал я. — А то я уж думал как бы его уговорить. Значит, проблема с подъёмом уровня воды решена, так?       — Да, можно возвращаться в Академию, — кивнула Монмон. — Хотя уже поздновато, стоит остановиться где-нибудь на ночёвку, — обратила она внимание на постепенно клонящееся к закату светило.       — Ко мне, — внезапно подала голос Табита. — Дом рядом. Можем остановиться.       — А? — удивлённо посмотрела на подругу Кирхе. — Стоп, так ты из Галлии? Я и не знала, что твоя родина не Тристейн. Так значит, ты — студентка, получающая образование за границей, как и я.       «Это… Было неожиданно…» — подумал я, задумчиво глядя в спину Табите, которая не особо активно отвечала на расспросы Кирхе, пока мы возвращались к экипажу.       Настолько ли мы близки, чтобы эта девочка пригашала нас к себе? С Кирхе — да, она близка, но вот с остальными? Нет. Определённо. Тогда почему? Хм… Ладно, подумаю об этом потом, а то голова гудит от усвоения большого количества информации.