Часть 15

      Четвёрка жеребцов в золочёных черпаках медленно везла карету по дороге в Академию. Экипаж был украшен золотыми, серебряными и платиновыми скульптурами. Эти скульптуры являлись символами королевства. Одна из них — единорог, перекрещённый кристальным посохом — означала, что это карета Её Высочества принцессы.       При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что экипаж везли не обычные лошади. Это были единороги, как и тот, который был изображён на королевском гербе. По легенде только непорочные девы могли оседлать единорогов, поэтому это был лучший выбор для транспортирования экипажа принцессы. Окна кареты были тщательно зашторены для защиты от лишних взглядов.       Следом за экипажем принцессы ехал кардинал Мазарини, который железной рукой правил с тех пор, как скончался Его Величество король. Его экипаж ни в чём не уступал экипажу принцессы, и даже был украшен ещё роскошнее. Разница между этими экипажами ясно показывала, кто на самом деле правит Тристейном.       Вокруг экипажей двигалась королевская стража, состоящая из магов-охранников. Составленная из членов самых известных дворянских фамилий, магическая королевская стража была гордостью всего дворянства страны. Каждый благородный мужчина мечтал о чёрной накидке мага-охранника, и практически каждая благородная женщина мечтала быть женой такого мага. Королевская стража была символом процветания и гордости Тристейна.       Дорога кортежа была усыпана цветами, с обочин слышались приветствия простолюдинов: «Да здравствует Тристейн! Да здравствует принцесса Генриетта!», а иногда даже: «Да здравствует кардинал Мазарини!», хотя крики в честь Мазарини бледнели перед приветствиями, обращёнными к принцессе. Его не очень ценили в обществе, поскольку ходили слухи, что Мазарини был простолюдином. Поговаривали, что это — зависть к его успехам.       Шторки на окнах передней кареты открылись и толпа смогла увидеть принцессу, отчего хвалебные крики стали ещё громче. Принцесса добродушно улыбалась в ответ.       Вскоре Генриетта задёрнула шторки и тяжело вздохнула. Улыбка, которой она только что одаривала народ, увяла. В этом году Генриетте исполнилось всего семнадцать лет. Стройная фигура, небесно-голубые глаза, вздёрнутый носик — она была воплощением красоты. Её тонкие пальцы поигрывали кристальным посохом. Будучи королевской крови, она, конечно же, была магом.       Ни наполненные энтузиазмом приветствия, ни лепестки цветов, пролетавшие в воздухе, не могли её развеселить. Она была подавлена политическими и романтическими заботами. Как ни парадоксально, но даже вторые имели прямое влияние на ближайшее будущее страны.       Мазарини сидел рядом с принцессой, а не в своём экипаже, и посматривал на неё, пощипывая свою бородку. В шляпе священника и сером официальном костюме, он был тонким и хрупким человеком сорока с лишним лет. Его волосы и борода поседели, и даже пальцы выглядели так, как будто кожа была натянута на кости. Он выглядел слишком старым для своего возраста. С тех пор как Его Величество умер, он руководил внешней и внутренней политикой, что плохо сказывалось на мужчине.       Кардинал только недавно покинул свою карету и присоединился к принцессе. Он хотел поговорить о политике, но Генриетта только вздохнула, не обратив на него внимания.       — Это был тринадцатый раз за сегодня, Ваше Высочество, — отметил Мазарини раздражённым и озабоченным тоном.       — Хм? Вы о чём? — вопросительно посмотрела на него девушка.       — Это вздохи. Правительница не должна делать это на глазах у своих подданных.       — Правительница?! Я? — Генриетта была потрясена. — Разве не вы — истинный правитель Тристейна? Или Ваша Светлость не знает, какие слухи ходят по улицам?       — Не осведомлён, — равнодушно ответил Мазарини.       Он лгал. Он знал практически обо всём в Тристейне, и даже в Халкегинии, вплоть до количества чешуек у огненных драконов, живущих в вулканах. Он знал всё обо всё и просто притворялся неосведомлённым.       — Тогда я вам скажу. Королевская семья Тристейна обладает красотой, но не властью. Кардинал, вы единственный, на ком держится государство. Птичий скелет в серой шляпе… — с лёгким фырком закончила девушка.       Мазарини медленно моргнул. Казалось, ему больно слышать это от принцессы.       — Пожалуйста, не повторяйте слухи, которые рассказывает чернь — это так неосторожно…       — Почему нет? Это просто слухи. Я выхожу замуж за императора Германии, как вы и советовали.       — Мы ничего не можем сделать. Союз с Германией чрезвычайно важен для Тристейна, — сказал Мазарини.       — Я знаю, — глухим тоном сказала принцесса, прикрыв глаза.       — Ваше Высочество помнит о восстании, поднятом этими идиотами в Белой Стране Альбионе? Те люди заявляют, что не могут мириться с существованием монархии в Халкегинии, — нахмурился мужчина.       — Грубые, неотёсанные дураки! — нахмурившись и гневно сжав кулачки, воскликнула Генриетта. — Они даже пытались повесить бедного принца! Даже если весь мир сможет простить их, Основатель Бримир не простит. Я бы не простила.       — Действительно, — кивнул Мазарини. — Однако, дворянство Альбиона, поддержавшее это движение, очень сильно. Королевской семье Альбиона не победить. Возможно, они падут уже завтра. Одна из трёх королевских династий, основанная самим Бримиром, может исчезнуть. Хм… Страны, которые не могу сами справиться со своими внутренними проблемами, не имеют права на существование, — прокомментировал эту ситуацию мужчина.       — Альбионская королевская семья намного слабее германской, но они все — мои родственники. Вы не имеете права так говорить, даже если вы кардинал, — холодно посмотрела на него Принцесса.       — Я искренне раскаиваюсь. Я буду молить о прощении Основателя Бримира перед тем, как лягу спать. Вместе с тем, то, что я только что сказал — правда, Ваше Высочество, — твёрдым, настойчивым тоном проговорил кардинал.       Генриетта только грустно покачала головой. Даже такой жест подчеркнул её красоту.       — Говорят, что объявленная во всеуслышание цель тех глупых дворян из Альбиона — объединить всю Халкегинию в единое целое. Это, несомненно, означает, что после свержения своей монархии их взгляды устремятся на Тристейн, как на ближайшую и наименее сильную цель. Если так и случится, то будет уже слишком поздно, именно поэтому мы должны уже сейчас предпринять свои шаги, — объяснял девушке Мазарини. Она смотрела в окно, делая вид, что не обращает на него внимания. — Предугадывать действия противника и готовиться к борьбе с ним при первой же возможности — основа политики, Ваше Высочество. Если мы сможем создать союз с Германией, мы сможем договориться о совместной борьбе с новым правительством Альбиона и обеспечить безопасность нашей страны.       Генриетта лишь продолжала вздыхать.       Мазарини откинул занавеску, посмотрел на улицу и увидел тень своей гордости. Молодой, притягивающий все восхищённые взгляды, дворянин в шляпе с пером и с длинными усами, двигался в конвое снаружи. Медаль Грифона была приколота к его чёрному плащу, и одного взгляда на его «скакуна» было достаточно, чтобы понять, почему. С головой, крыльями и когтями орла, с туловищем и задними ногами льва. Самый настоящий грифон.       Всадником был предводитель одного из трёх подразделений магической стражи, Рыцарей Грифона, капитан Вард. Его подразделение является самым запоминающимся среди магической стражи, и особенно для Мазарини. Владея грозной магической силой, каждый маг-охранник должен был пройти чрезвычайно тщательный отбор, и каждый член стражи получал магического зверя в соответствии с названием подразделения. Они были символом и гордостью Тристейна.       — Вы звали меня, Ваша Светлость? — глаза Варда мерцали, когда он подъехал к окну кареты на своём грифоне, уловив перед этим подзывающий взгляд кардинала. Окошко медленно открылось и Мазарини выглянул из него.       — Господин Вард, Её Высочество расстроена. Можете ли вы что-нибудь сделать, чтобы развеселить её? — тихо спросил Мазарини.       — Понял.       Вард кивнул и внимательно посмотрел на дорогу. Он быстро нашёл небольшой свободный участок улицы и повёл своего грифона к нему. Вытащив палочку из-за пояса, он быстро взмахнул ей и прочёл короткое заклинание. Лёгкий порыв ветра пронёсся над землёй, собирая лепестки с земли в руки Варда. Капитан вернулся к карете с букетом и собирался передать его кардиналу.       — Не могли бы вы, капитан, сами вручить букет Её Высочеству? — предложил Мазарини, погладив бороду.       — Это будет большая честь для меня, — Вард отсалютовал и повернулся к другой стороне экипажа. Генриетта медленно открыла окошко и протянула ему левую руку. Вард галантно её поцеловал.       — Как вас зовут? — грустно спросила Генриетта.       — Маг стражи Вашего Высочества, капитан Рыцарей Грифона, лорд Вард, — поклонившись, ответил он.       — Вы — образец для дворянства. Как мило с вашей стороны, — скупо кивнула Генриетта, проявляя формальную вежливость.       — Я — всего лишь скромный слуга Вашего Высочества.       — В последнее время становится всё меньше дворян, способных сказать это. Когда мой дед был её жив, боже мой… В правление великого Филиппа III каждый дворянин был образцом рыцарства.       — Печальные времена настали, Ваше Высочество.       — Могу ли я рассчитывать на вашу искренность, если вы мне снова понадобитесь?       — Когда это произойдёт, независимо от того, где я нахожусь — в бою или на небесах, независимо от того, какие дела я должен отбросить, я примчусь, чтобы послужить Вашему Высочеству, — твёрдо и с достоинством ответил виконт.       Генриетта кивнула. Вард козырнул ещё раз и отъехал от кареты.       — Этот дворянин выглядит довольно надёжным, да? — спросила она Мазарини.       — Господин Вард… Его руническое имя «Молния». Даже в Альбионе только несколько человек могут тягаться с ним.       — Семейство Вардов… Кажется, я уже где-то слышала об их землях.       — По-моему, их владения расположены рядом с владениями лорда Ла Вальера.       — Вальер? — вспомнив подругу, Генриетта кивнула. Её имя также значилось в донесении из Академии Волшебства. — Кардинал, вы помните имена тех, кто поймал Фуке Глиняный Ком?       — Да, — сухо кивнул мужчина. — С этим событием связаны слухи о юном зельеваре, создавшем зелье, заставляющее людей говорить правду, так что я детально изучил вопрос.       Кардинал вспомнил каждое прочитанное досье по магам, связанным с этим делом. Наиболее примечателен доклад о парне, который и является создателем зелья. До сих пор королевский двор не выходил с ним на контакт по причине поиска информации об этом человеке. Но, увы, он совершенно пуст. Его прошлое — загадка. Сам Лавгуд утверждает, что прибыл из иного мира, даже демонстрировал магию, отличную от привычной для Халкегинии.       Верил ли в это Мазарини? Нет. Скорее он думал, что тот прибыл из восточного края. Неизведанное государство Руб-аль-Хали или даже за его пределами.       При этом парень быстро утвердил свой статус и начал набирать влияние. Воспользовавшись поимкой Фуке, он получил немало преимуществ и должников, а уж его статус учителя в Академии…       Что ж, возможно это просто удача, или может он предвидел, что найдутся те, кто захочет достать из него знания о неизвестной магии, но факт в том, что добровольная передача знаний избавила его от многих потенциальных проблем. С его достаточно многочисленными на данный момент покровителями (к которым можно приписать семью Луизы Ла Вальер, призвавшей его в качестве фамильяра) никто не осмелился бы напасть открыто, а его преподавательская деятельность отбила у нечистых совестью дворян действовать тайно. По крайней мере пока. Вместо этого количество заявок на поступление в Академию в следующем году увеличилось.       В любом случае, данная поездка — хорошая возможность поговорить с парнем с глазу на глаз, убедится в подлинности слухов касательно сыворотки правды или, как называет её сам создатель, Веритасерума. Если это окажется правдой, стоит договориться о поставках для дворца. В делах политики ценность такого зелья будет неоценима, оно поможет укрепить пошатнувшийся после смерти Его Величества статус королевской семьи, в которой не осталось наследников мужского пола.       Если требования мальчишки не будут чрезмерными, это может стать взаимовыгодным сотрудничеством.       — Вы не посвятили их в шевалье? — удивилась Генриетта, вернув кардинала к реальности.       — Я думаю, пора бы уже поменять правила присвоения званий, — Мазарини не выразил особой заинтересованности. — Чтобы получить звание, для начала неплохо бы послужить в армии. Неужели вы считаете, что нужно посвящать в шевалье всякого, кто поймал вора? В любом случае, у нас назревает конфликт с Альбионом, не стоит подрывать лояльность дворянства завистью.       — Вы приняли многие решения без моего ведома.       Мазарини не отвечал. Продолжая бормотать, Генриетта вспомнила, что имя Вальер действительно было в списке тех, кто поймал Фуке. «Со временем разберёмся», — подумала принцесса, успокоившись.       — Ваше Высочество, кажется, что есть некоторые… Трения между королевским советом и частью дворянства, — будто неожиданно вспомнив что-то, Мазарини пристально взглянул на неё. Генриетта вздрогнула. — Кое-что, мешающее браку принцессы и способное разрушить наш союз с Германией, — на этих словах холодный пот выступил на лбу Генриетты. — Вы случайно не выдали им свою слабость, Ваше Высочество? — ровным тоном спросил кардинал.       — …Нет, — после долгого молчания, с досадой ответила девушка.       — Тогда я поверю слову Вашего Высочества, — тут же сказал мужчина, отведя взгляд от девушки, никак не реагируя на заминку.       — Я принцесса. Я не лгу, — вздохнула с облегчением Генриетта.       — …Четырнадцатый раз, Ваше Высочество.       — Просто все мои мысли перепутались. Всё, что я могу сейчас сделать — это только вздыхать.       — Как принцесса, вы должны понимать, что благо государства важнее, чем ваши личные чувства.       — Я ощущаю это каждую минуту, — безучастно ответила Генриетта. Она посмотрела на цветы в руках и уныло сказала. — …Разве цветы на дороге — это не благословение, кардинал?       — Я думаю, что любой цветок в руках человека — это благословение, — сказал мужчина, спокойно приняв перевод темы.              

***

             Когда принцесса въехала в ворота Академии, студенты одновременно подняли свои посохи, жезлы и палочки, замерев в торжественном молчании. В дверях центральной башни, вытянувшись, стоял директор Осман, ожидая гостью. Как только экипаж остановился, слуги немедленно расстелили ковровую дорожку прямо к его двери. Охранник объявил о прибытии:       — Принцесса королевства Тристейн — Генриетта!       Однако… Первым вышел кардинал Мазарини. Студенты зашушукались, но кардинал не обратил на это внимания. Он встал сбоку от двери кареты и подал принцессе руку, когда та выходила. Студенты зааплодировали. Красивая улыбка появилась на лице принцессы.       — Это принцесса Тристейна? Хех… Я и то лучше выгляжу, — пробормотала стоящая рядом Кирхе. — Ах, дорогой, как ты считаешь, кто из нас красивее? — обратилась она ко мне.       — Хмф… Разве не очевидно, Цербст? — презрительно хмыкнув и окинув соперницу жалостливым взглядом, спросила Луиза, но глазками косилась в мою сторону.       — М? О чём речь? — я до этого не особо слушал, разглядывая кое-что интересное.       Слегка нахмурившись, Луиза проследила, куда был направлен мой взгляд до этого, после чего из её рта вырвался вздох.       — Тебя больше интересовали единороги, чем принцесса, да? — спросила девочка голосом, наполненным усталым смирением. Мои гастрономические интересы уже давно ни для кого не секрет. Впрочем, они всё ещё не знают насколько далеко они могут заходить.       — И грифон, — дополнил я, указав взглядом на животинку. — Выглядят вкусно.       Девушки проследили за моим взглядом, наткнувшись на гордого дворянина в шляпе верхом на названом магическом звере. Луиза вдруг покраснела и отвела взгляд. Кирхе же, тоже покраснев, стала пристально его разглядывать.       — Хм… Типичная Кирхе, — тихо прокомментировал я это.       — Мимолётная страсть, — пробормотала в ответ Табита, которая просто читала книгу. Казалось, что всё происходящее не имеет к ней никакого отношения.       «Вард», — пронеслась в моей голове мысль, когда я вернул взгляд к наезднику грифона. — «Виконт, квадрат ветра, глава одного из отрядов магической стражи, детская влюблённость Луизы и… Предатель, член Реконкисты. А также будущий труп», — мысленно приговорил я его.       В детстве Вард случайно убил обезумевшую мать, бывшую главным исследователем в Институте Тристейна. На эмоциях толкнул её, она неудачно упала с лестницы. Потом, в более сознательном возрасте он нашёл её дневник, в котором предрекалась угроза для континента. Также там было завещание сыну — вернуть Святую землю, которая должна стать ключом к спасению. По её мнению.       Он решил, что должен это сделать. Чувство вины сделало его практически одержимым этой идеей. Поэтому он предал Тристейн, присоединившись к Реконкисте, которая как раз ратует за объединение Халкегинии с целью возврата Святой земли.       И вот тут встаёт извечный вопрос… Цель оправдывает средства? Я считаю, что каждый случай должен рассматриваться отдельно. И я не считаю, что причины, толкнувшие Варда на предательство и отнятие жизней невинных, хоть сколько-то его оправдывают. Поэтому он умрёт. Но умрёт с пользой.       Вскоре все начали расходиться по своим делам, попутно переговариваясь и обсуждая визит принцессы. Луиза была задумчивая и молчаливая, так что, вернувшись к себе, мы не перекинулись ни словом. По виду девочки я понял, что сегодняшний урок магии придётся перенести.       Сделав своей подопечной чай, я расположился в гостиной между нашими спальнями и начал читать бестиарий. Надо ведь найти тварь, которая поможет мне ускорить восполнение энергии. Хотел ещё на уроке Гито этим заняться, но обстоятельства сложились иначе.       Увы, почитать мне толком не дали.       Тук-тук-тук!       Раздался стук в дверь, ведущую из нашей гостиной в коридорчик. Прошло всего полчаса с того момента как я сел в кресло с книгой. Эх…       — Открыто! — прикрикнул я и дверь отворилась.       — Здравствуйте, мистер Лагуд! — поклонилась незнакомая служанка, при этом ненавязчиво, но с искренним интересом оглядывая помещение. Ну ещё бы, обычно комнаты учеников даже близко не такие.       — Что-то случилось? — спросил я, кивнув на приветствие.       — Его Светлость кардинал Мазарини просил пригласить вас в гостевые покои, — покорно ответила она.       — Хм… Ну хорошо, веди, — с удивлением протянул я.       Отложив книгу на столик и поднявшись с кресла, я зашёл в свою комнату взять сумку с вещами, а после пошёл следом за своей проводницей. Вскоре мы дошли до здания, где обычно располагаются гости Академии. Поднявшись на самый верхний этаж, служанка привела меня к двери, которую охраняло двое стражников.       — Я привела мистера Лавгуда по поручению Его Светлости, — сказала им девушка.       — … — сухо кивнув, мужчина взглядом отослал служанку, после чего повернулся ко мне. — Мы должны обыскать вас, прежде чем допустить к кардиналу, — не терпящим возражений тоном произнёс мужчина, давая знак своему напарнику.       — Без проблем, — сказал я, пока второй стражник начал обыск.       Взглядом я косился в сторону другой двери, которую охраняло четверо человек. Должно быть, принцесса там. Обыск закончился достаточно быстро и, конечно же, ничего у меня не нашли.       Лакированная дверь открылась тихо, без скрипа, и я прошёл внутрь. Помещение, в которое я попал, отдавало спокойной, солидной атмосферой.       Это была просторная комната с высоким потолком, освещённая естественным светом из больших арочных окон. Стены были обиты дубовыми панелями, покрытыми узорами. Воздух был свеж и пах книгами и какими-то благовониями.       Основную часть освещения обеспечивали окна, выходящие во внутренний двор. Дополнял их кирпичный камин, в котором весело потрескивали самые обыкновенные дрова, добавляя уют. На каминной полке стоял аккуратный ряд книг.       В центре стоял добротный стол из тёмного дуба (любят же здесь дуб), на котором стоял качественный фаянсовый сервиз с исходящим паром чайником. Кресла вокруг него даже на вид были удобными, с высокими спинками и мягкими сиденьями, обитыми прочным зелёным бархатом.       На одном из этих кресел как раз сидел кардинал, прикрывший глаза. Впрочем, открыл их как только я вошёл. Пройдя к столу под молчаливым взглядом мужчины, уселся напротив него, спокойно улыбнулся и произнёс:       — Добрый день, сэр.       — Добрый, юноша, — скупо кивнул он, глядя на меня оценивающим взглядом. — Чай был недавно заварен, можете угощаться, — указал он рукой на чайник.       — Не откажусь, — кивнул я и щёлкнул пальцами.       В тот же момент чайник взлетел и начал разливать ароматную жидкость по двум чашкам. Затем в воздух поднялась ложка, полетев к сахарнице.       — Сахар? — вопросительно приподнял бровь, пока ложка уже помешивала чай в моей чашке.       — Нет, — мотнул головой мужчина, пристально наблюдая за проявлением магии.       Две чашки полетели каждая к своему владельцу. Я сделал глоток, довольно зажмурившись. Хороший чай. Заметно, что для высокопоставленных гостей. Надо будет спросить у директора где такой закупают.       — Итак, о чём вы хотели поговорить? — вдоволь посмаковав первый глоток чудесного напитка, спросил я.       — Хм… Для начала, мистер Лавгуд, позвольте выразить вам признательность от имени Её Высочества. Ваша помощь в поимке преступницы и возвращении ценностей их законным владельцам не осталась незамеченной. И, разумеется, ваши… Педагогические успехи вызывают живейший интерес, — вежливым тоном проговорил он, следя за моей реакцией.       — Совмещаю приятное с полезным, — никак не меняя выражение лица, сказал я. — Я изучаю ваш мир и адаптируюсь к нему в весьма приятных условиях, а вы… В конечном счёте, более сильные маги делают и королевство сильнее, не так ли? Это взаимовыгодное сотрудничество.       — Весьма мудрая позиция для человека вашего возраста, — прищурился мужчина, вновь глядя на меня оценивающим взглядом. — Признаюсь честно, меня заинтересовало одно из ваших изобретений. Так называемая… Сыворотка правды. Слухи о ней звучат довольно фантастически.       — Хах… — усмехнулся я и достал из рюкзака флакон Веритасерума, поставил на стол. — Я ожидал подобного визита раньше. Впрочем, не ожидал, что говорить об этом буду лично с вами.       — Слишком серьёзный вопрос, чтобы доверять его подчинённым, — скупо ответил он.       — Понимаю, — покивал я головой и продолжил. — И как много ваши люди смогли выяснить обо мне, прежде чем вы решили встретиться? — с усмешкой спросил я.       — … — он посмотрел мне в глаза пристальным взглядом. — Недостаточно, — сухим тоном с оттенком недовольства бросил кардинал.       — Ожидаемо. Слишком мало времени я пробыл в вашем мире. Впрочем, вы ведь не верите в моё иномирное происхождение? — с усмешкой спросил я. Собеседник никак не отреагировал. После этого я решил вернуться к теме разговора. — Веритасерум… Не знаю какие именно слухи вы слышали, но если говорить о фактах, то достаточно пяти капель на язык или в напиток — и субъект физически не сможет ни солгать, ни избежать ответа.       — Это никак не обойти? — спросил он, посмотрев на флакон скептическим взглядом.       — Ну почему же, способ есть всегда… — мягко улыбнулся я и сделал паузу, чтобы сделать глоток чая под пристальным взглядом Мазарини. — Это можно обойти как антидотом, так и заклинаниями. Но такие в этом мире известны исключительно мне.       — Как… — начал было говорить кардинал, но…       — Сразу предупреждаю, — мягко, но настойчиво сказал я, перебивая мужчину. — Хоть я и проживаю в данный момент в Тристейне, но я не являюсь подданным этой страны и ничего не должен этому государству. Я не собираюсь распространять рецепты этих зелий и передавать знания по соответствующей магии. Рецепт Веритасерума смогут получить исключительно мои ученики и мои работники, которые станут частью Даров Магии с принесением Непреложного Обета. И я не буду передавать знания о магии, находящиеся за пределами курса, который я веду в Академии. Это не обсуждается, — с улыбкой закончил я.       — … — Мазарини сверлил меня взглядом. Кажется, я попал в точку и смог предугадать некоторые его вопросы. По лицу было непонятно что он чувствует касательно моего ответа. Молчание затягивалось, моя чашка уже опустела и я снова махнул рукой, леветируя чайник и наполняя свою чашку. — Непреложный Обет? — невозмутимо поинтересовался он.       — Магическая клятва. Нарушивший клятву при везении… Умрёт.       — При везении? — с лёгкой заинтересованностью в голосе подался вперёд Мазарини.       — Да, — кивнул я. — Если же не повезёт, то сначала нарушитель лишится магии. Это будет очень болезненно. Затем он какое-то не слишком долгое время будет жить, чувствуя всё нарастающую агонию, а потом… Всё равно умрёт.       — Интересная магия, — сухо заметил мужчина.       — Согласен. Очень помогает людям хранить верность, принципы, слово… И тайны, — с мягкой улыбкой закончил я. — Я не против оказывать услуги по созданию таких Обетов, — тут же добавил я.       — Королевство обдумает ваше предложение, мистер Лавгуд.       — Чудно. Но предлагаю вернуться к вопросу Веритасерума, — указал я взглядом на флакон с зельем. А словами показал, что вопрос вполне подлежит обсуждению.       — Хм… Подобный инструмент в руках государства, мистер Лавгуд, может спасти множество жизней. Предотвратить заговоры, раскрыть измену, обеспечить честность на переговорах, в судах. Королевский дворец крайне заинтересован в эксклюзивных поставках.       Поставив чашку на стол, я щёлкнул пальцами и из моей сумки вылетели несколько листов бумаги, сложившись стопкой перед кардиналом.       — Это стандартный контракт о поставках зельеварной продукции Даров Магии. Можете его изучить, — лениво сказал я, вновь беря в руки чашку.       Следующие десять минут Мазарини пристально изучал бумаги. Мне пришлось снова доливать чай в чашку. Наконец, подняв взгляд обратно на меня, кардинал заговорил:       — Королевство может предложить вам большее, если вы пойдёте нам на встречу.       — Не могу. В противном случае меня другие партнёры не поймут, как только появится связь с моим домом, — с притворной беспомощностью развёл я руками. — Это максимум, что я могу вам предложить. На стандартных условиях, — уточнил я в конце.       — Что вы хотите? — сразу спросил он.       — Золото — это всего лишь инструмент. Полезный, это безусловно, но всё же не столь универсальный, как кажется многим любителям капитализма. Что меня действительно интересует — так это необычные ингредиенты, которые действительно тяжело достать или воспроизвести. Эксперименты для продвижения науки зельеварения весьма безжалостны, — беспомощно сказал я, сожалеюще качая головой. — Помимо этого, мне не помешает своя территория, где я смогу основать филиал моей организации. Ещё было бы неплохо получить точку сбыта нашей продукции где-нибудь в Тристании. Ну и самое главное… — я наклонился вперёд, оперевшись руками о стол. — Мне нужны люди. Умные, компетентные, готовые познавать новое и продвигать магические науки вперёд. Настоящие исследователи, которые смогут стоять со мной бок о бок.       — Вы хотите слишком многого, мистер Лавгуд, — нахмурившись, сухо заметил кардинал.       — Но и предложить могу не меньше, — лёгким тоном сказал я, откинувшись обратно на спинку кресла. — Услуги, которые я могу предложить, весьма обширны, Веритасерум и Непреложный Обет — это всего лишь два пункта из списка. И уж кто-кто, а вы определённо должны понимать их истинную ценность.       — … — он молча сверлил меня взглядом, что-то старательно обдумывая. — У Тристейна в данный момент нет весомых причин предоставить вам какую-либо территорию. Среди дворян может найтись немало недовольных.       — Это не срочный вопрос. И не волнуйтесь, я создам повод, — понимающе кивнул я. — Мне не нужна какая-то богатая или значимая территория. Подойдёт любая, я смогу привести её к нужным мне кондициям и обеспечить строительство всего необходимого. Главное, чтобы там было место, где я смогу в будущем выращивать некоторые ингредиенты вместо закупок извне, и где я смогу построить заповедник магических существ. С той же целью — ради ингредиентов животного происхождения.       — Хм… Полагаю, в скором времени у вас будет возможность проявить себя, — ответил мужчина, всё же пойдя мне навстречу. — У Её Высочества будет весьма важное для королевства задание для мисс Вальер, которая является для принцессы наиболее доверенным лицом. Вы, как её фамильяр, — на этом моменте он перевёл взгляд на мою левую руку, задержав там ненадолго взгляд. — …Скорее всего сможете поучаствовать в этом. Я уговорю принцессу отправить с вами капитана Рыцарей Грифона в качестве поддержки. Если вы достаточно хорошо проявите себя, условие по предоставлению вам территории может быть рассмотрено.       — Чудно, — улыбнулся я. — Если же говорить о магазине… Есть у меня на примете один магазин, который торгует запрещёнкой. Узнал о нём во время допроса Фуке, — снова щёлкнул пальцами, и из сумки вылетел ещё один лист бумаги, который Мазарини начал немедленно изучать.       — Учтём, — нахмурившись, сказал он. — Что касается людей… Будет тяжело найти большое количество компетентных зельеваров на территории Тристейна из тех, что согласятся прийти к вам.       — Эти люди не обязательно должны быть искусны в зельеварении, — покачал я головой. — Дары Магии начинали со сферы зельеварения, поэтому в ней на данный момент достигнуты наибольшие успехи, в том числе благодаря моим собственным усилиям, но мы не ограничиваемся этой областью. Мне подойдут исследователи, компетентные в любых областях магии. Занятие я им найду.       — Учту, — кивнул мужчина. — Что касается ингредиентов… Мы рассмотрим этот вопрос позднее.       — Хотите вначале оценить реальную пользу от нашего сотрудничества? Одобряю, — понимающе улыбнулся я.       — Спасибо за разговор, мистер Лавгуд, — сказал Мазарини, прозрачно намекая, что этот самый разговор окончен.       — Он был плодотворным, — с улыбкой сказал я, вставая с кресла. — Приятного дня, сэр, — проговорил я, выходя из гостевых покоев.       …       Наблюдая за закрывшейся после ухода юноши дверью, Мазарини медленно откинулся на спинку кресла и прикрыл веки.       Этот юноша… Нет, называть его юношей — ошибка. Этот молодой человек за маской безмятежности скрывает отточенные ум и волю. И, как уже говорил ранее вслух кардинал, мудр не по возрасту, ведь очень неплохо использует те самые ум и волю.       Он ожидал увидеть мальчишку, ослеплённого своей гениальностью и успехами, а увидел прячущегося за маской дракона.       Первое же действие после начала беседы — использование магии для разливания чая — была… Демонстрацией. Магия. Без палочки. Без слов. Просто по щелчку пальцев. Демонстрацией чего это было? Силы? Уникальности? Превосходства? Может всё вместе? Неважно. Важно то, что она выполнила свою цель — была эффектной. Говорящей знающему человеку очень и очень многое. А Мазарини был знающим, пусть и не обладал магией.       Лесть на парне не сработала. Давление государственной властью — тоже. Можно подумать, что он просто дурак и ничего не понял, вот только кардинал будет последним, кто согласится с таким утверждением. Лавгуд оказался очень проницательным и подготовленным, уже давно ожидая подобного разговора.       Взгляд кардинала сам собой опустился на контракт с НИИ «Дары Магии». Классика. И эта классика разбивает выводы аналитиков. Контракт отточен до последней строчки, такое без реального опыта в делах бизнеса и переговоров не создать. Следовательно, все слова его подчинённых о том, что так называемые Дары Магии скорее всего выдумка — ошибочны.       «Учтём», — пронеслось в голове Мазарини, который мысленно поднял значимость Льюиса Лавгуда на несколько пунктов.       Переговоры прошли не идеально. Далеко не идеально. В идеальном варианте Тристейн должен был получить нужные рецепты и знания о магии, а также подчинённого государству Лавгуда. Не вышло.       Его условия для более тесного сотрудничества были… Серьёзными. Хотел ли кардинал поторговаться, выбить более выгодные условия? Да. Мог ли он себе это позволить? Нет.       Возможно, не будь у Тристейна сейчас столько проблем, он поторговался бы, но… Положение страны сейчас шаткое. Брак принцессы с императором Германии может превратить Тристейн всего лишь в придаток государства Альбрехта III. Реконкиста скоро поглотит Альбион и, учитывая их цели, обратит внимание на Тристейн. А ещё есть и внутренние проблемы, связанные с пустующим троном из-за относительно недавней гибели короля.       Можно ли в таких условиях отказаться от средства, которое заставит человека говорить правду? Или от Непреложного Обета — средства, которое даст едва ли не гарантированную (по крайней мере по словам Лавгуда) верность? Если он хочет сохранить Тристейн — нет, ни за что. Начни Маразини торговаться, Лавгуд мог пойти на попятную и в принципе лишить Тристейн своих творений. Слишком опасно и непредсказуемо.       Действовать более радикально, а не только словами? У Лавгуда уже есть покровители разного уровня значимости. И если некоторые перед лицом государства отступят, то другим честь не позволит остаться в стороне. И это не говоря о поддержке со стороны Ла Вальер. Возможно, она сейчас иллюзорна. Герцог Ла Вальер не обращает своего внимания в сторону Академии, больше сосредоточенный на политических вопросах, ведь хоть и вышел в отставку, но всё ещё держит руку на пульсе и знает о ситуации с Альбионом. Карин, его жена, сосредоточена на домашних делах. Старшая дочь занимается своими исследованиями, а средняя болезненна и не покидает родового поместья. Семья пока не знает о том, сколь значим для младшей дочери Льюис Лавгуд. Но стоит им узнать (а они рано или поздно узнают), каких успехов достигла Луиза Ла Вальер, считавшаяся бездарной, за весьма короткий срок под руководством Лавгуда… Тогда это семейство вцепится в парня мёртвой хваткой. Пытаться действовать более радикально — значит конфликтовать с одним из столпов Тристейна.       Но и просто согласится он не мог. Поэтому решил всё отложить до тех пор, пока проблема Её Высочества не будет решена. Лавгуд справится и Мазарини придётся выполнять означенные условия? Хорошо, ведь это будет демонстрацией его реальных возможностей, для Тристейна будет выгодно сотрудничать с таким человеком. Не справится, и Варду придётся спасать положение (а кардинал был уверен, что виконт справится)? Тоже хорошо — можно будет на фоне неудачи Лавгуда навязать более выгодные Тристейну условия. Средний результат? И это сойдёт — можно будет отложить выполнение наиболее проблемных частей договора, получив больше времени на оценку того, нужно ли это стране.       «Я слишком стар для всего этого», — с тоской подумал мужчина.       Мазарини устроил эту встречу, чтобы получить полезный инструмент, а по завершению начал думать, что за игровой доской под названием Халкегиния появился новый игрок. Игрок, ставший им менее чем за два месяца с момента своего появления здесь.       Взгляд опустился на флакон сыворотки правды. Или Веритасерум, как называл зелье Лавгуд. Тоже очевидный ход с его стороны, фактически — возможность лично проверить, насколько выгодно будет с ним сотрудничать.       «Стоит опробовать его на сомнительных элементах при королевском дворе», — подумал кардинал, пряча флакон в карман.