Том 1: Глава 3

***Красногорье***

Я старался ступать как можно тише, пробираясь через густой кустарник. Впереди, стараясь не создавать ни малейшего шума, двигалась Аломан – моя лучшая подруга, которую только-только произвели в сержанты. И, на мой взгляд, она это звание заслужила сполна: все последние четыре года она вкалывала, как проклятая. В данный момент у неё на голове был шлем, а в руках – двуручный меч; она тоже старалась ступать бесшумно. Дело было к северо-западу от Крепости Каменной Стражи, где я сейчас и проходил службу. Но мы с Аломан были не одни. Компанию нам составляли ещё три десятка пехотинцев. Двуручные мечи, как у Аломан, были только у девятерых; у пятнадцати – сочетание меча и щита, а у оставшейся пятёрки – оружие для боя на расстоянии. В отличие от прочих, вооружённых арбалетами, я управлялся с луком – по мне, так стрелу наложить куда быстрее, чем возиться с болтом. К тому же, остальные пятеро не были какими-то особыми стрелками – просто с арбалетом обращались более-менее, а у меня-то была настоящая выучка. Вообще-то, моё основное оружие – такой же двуручник, как и у Аломан, но в этой операции я прикрывал наших ребят с тыла: прямо скажем, стрелки из них были так себе. А послали нас, тридцать человек, сюда вот зачем: жители Приозерья донесли о шайках гноллов-налётчиков на подступах к городу – за границами обычных патрулей Крепости Каменной Стражи. Командир крепости, по своему опыту, смекнул, что частые появления – это, как правило, первый звоночек перед нападением. Вот и отправили из Крепости Каменной Стражи два легиона пехотинцев, разбив их на роты поменьше – чтоб, значит, сеть закинуть пошире и изловить этих самых гноллов-налётчиков. А роты, в свою очередь, ещё поделили на отряды по тридцать человек – чтобы плотнее сомкнуть сеть. Меня всегда сбивало с толку, как в Варкрафте, что в WoW, что в фильме, обходятся с цифрами. Слово "легион" я слышал постоянно, и всё думал, что это как римский легион – то есть где-то 6 тысяч бойцов. Вот только забыл я, что Варкрафт-то – американская штука, и автор сам американец. Стало быть, и легион у него – по американским меркам времён войны за независимость: от 2,5 до 3 тысяч. А мой легион, 32-й, насчитывал где-то 2621 солдата. И квартировались мы сейчас, вместе с четырьмя другими легионами, в Крепости Каменной Стражи – на самом переднем крае обороны Приозерья. И вот стою я тут, готовый выполнить свой долг – так уж вышло, что разведчики наши засекли стоянку, а нам – вот "пруха"! – выпало оказаться ближе всех. Не повезло нам, короче. К этому времени в небо взмыло уже семь сигнальных ракет – значит, другие отряды нашли и зачистили семь стоянок гноллов. Нам выпало быть восьмыми. «Вижу!» – взбудораженно выпалил рядовой Дженкинс, тыча пальцем в сторону костра, у которого расселась большая группа гноллов. «Даже не думай об этом, мать твою», – прошипел я Дженкинсу. Тот аж подпрыгнул, но тут же начал оправдываться себя, мол, он и не думал. Но я-то знаю. Этот крендель за год, что я тут служу, столько раз косил под своего игрового тёзку, что меня от него уже натурально тошнило. Его уже не раз драли за излишнее рвение, но он был слишком ценным бойцом, чтобы вот так запросто взять и отстранить от службы. «Тишина», – резко прошипела Аломан, вскинув руку и приказывая отряду замереть. «Разведчик Томас, докладывай, сколько насчитал?» Разведчик нашего отряда окинул взглядом стоянку и отрапортовал Аломан: «Двадцать четыре». Мы все переглянулись. Опыт нам подсказывал: если видишь одного гнолла на открытой местности, лучше накинь ещё парочку – на тех, кто шкерится в засаде. Если видно двадцать четыре, значит, в округе их, скорее всего, штук шестьдесят ошивается. Почти два к одному. Однако мы ж не просто так таскаем на себе красивые латные доспехи. Мы все, как один, уставились на Аломан: а она – буравит взглядом стоянку. Прошло совсем немного времени, и она снова повернулась к нам – план был готов. «Значит, так: щитоносцы идут на них, сомкнув щиты, а мечники – следом прямо за ними. Стрелки снимают тех, кто попытается дать дёру», – скомандовала Аломан, оглядывая отряд. – «Вопросы есть?» «Никак нет!» – отозвались мы, стараясь говорить как можно громче, но шёпотом. Я заметил, как несколько пехотинцев со щитами проходят мимо меня и выстраиваются в шеренгу на опушке леса. Сразу за ними – мечники с двуручниками. «Готовы?» – уточнила Аломан, и мы все кивнули. Я, не мешкая, достал три стрелы. Одну наложил на тетиву, две воткнул в землю. «Солдаты Штормграда, за Короля!» – этого клича Аломан хватило с лихвой, и солдаты, с диким рёвом, высыпали из леса прямо к стоянке гноллов – те явно такого не ждали. «Люди!» – взвизгнул один из гноллов, прежде чем они издали свой фирменный, гиений, вой. Но надо отдать им должное, они тут же выхватили своё топорное оружие и кинулись на пехотинцев. Как и много раз до этого, пока я тут служил, враги врезались в монолитный строй пехотинцев со щитами и встали колом. Мечи взмыли вверх и обрушились вниз, как один, заставив врагов взвыть от страха и боли. «Дрянные людишки! Дрянь!» – взвизгнуло одно из гиеноподобных существ, поднося рог ко рту и трубя в него. Как по команде, из ближайших кустов начали вылезать гноллы – всё, как мы и думали. «Лучники!» – выкрикнула Аломан. Это был мой сигнал. Я наметил первого гнолла и, как и с огнестрелом на Земле, – целюсь в корпус. Я спустил тетиву, и уже изготовил вторую стрелу – первая как раз прошила одного из гноллов, наступавшего справа. Дзынь! Я отправил в полёт вторую стрелу, уложив ею гнолла, который замахивался то ли на меня, то ли на наших – метнуть копьё. «Щитоносцы, по краям!» – скомандовала Аломан, и, словно по щелчку, шеренга из 15 щитоносцев разделилась надвое, образовав два крыла, а мечники с двуручниками встали посередине. Если гноллы думали, что отделаются лёгким испугом, когда щитоносцы остановили их натиск, то они сильно просчитались. Тяжёлые, размашистые удары огромных двуручников обрушивались на врагов, иной раз прорубая их оружие, а то и вовсе вминая гноллов в землю. Тем временем я отстреливал подкрепления гноллов на левом фланге, а трое арбалетчиков прикрывали правый. Я потихоньку двигался к линии пехотинцев, чтобы удобнее было доставать наступающих врагов. Не все гноллы, в которых я стрелял, мгновенно погибали от моих стрел. Гноллы отлично переносили боль, если только не повезёт угодить в жизненно важный орган – но в этой свалке у меня не было времени на прицеливание. Хорошая новость – у гноллов, похоже, закончились подкрепления, и я нутром почуял, как гноллы впереди, у отряда Аломан, начинают выдыхаться. Как я это почуял? Понятия не имею, но, отвоевав в достаточном количестве стычек за эти годы, я списал это на солдатское чутьё. «Убить бронированного человека! Убить!» Я заметил самого здоровенного гнолла из всей группы, с огромным боевым топором наперевес – он пёр прямо на Аломан. Видать, просёк, что она – командир нашего отряда. Я всадил стрелу прямо в харю ближайшему гноллу, а потом переключился и взял на мушку вожака. Нам вдалбливали в голову, что гноллы обычно теряют боевой дух, когда погибает их вожак. Поэтому нам и советовали при первой же возможности отправить этого вожака на тот свет – а это, как правило, был самый здоровый гнолл. Я заметил, как два арбалетных болта просвистели мимо этого громилы: один – в молоко, другой – чиркнул по жалкому подобию брони. Моя стрела угодила ему в грудак, но, похоже, этого увальня она не особо-то и проняла. Второй болт, впившийся ему в брюхо, подействовал ещё меньше. После этого он сцепился в ближнем бою с Аломан, и мне стало слишком опасно стрелять – того и гляди, заденешь ненароком. Я переключился на то, на что ещё мог повлиять – на битву на фланге. Щитоносцы держались нерушимо. Щиты пехотинцев отбивали большую часть гнолльих атак, да и силёнок у тех явно не хватало, чтобы пробить латные доспехи наших ребят – так что выпады их либо отскакивали, либо шли вскользь. Битва продолжалась ещё несколько минут, пока вдруг некогда яростные гноллы не сбавили обороты, а, наоборот, как-то сникли. «Вожак убит!» – взвыл один гнолл, и этого оказалось достаточно, чтобы началось беспорядочное бегство. «Третий отряд!» – гаркнула Аломан. Я обернулся и увидел, что её доспехи залиты кровью, а в левой руке она, как знамя, держит отрубленную башку главаря гноллов. В другой руке она указывала мечом на удирающих гноллов. «Догнать и уничтожить!» Строй тут же рассыпался – наши кинулись в погоню за драпающими гноллами, чтобы прикончить как можно больше. К тому времени, как мы закончили, я мог с уверенностью сказать, что половину гноллов мы уложили в ближнем бою, а другую половину – когда те пытались дать дёру. Меня не переставало поражать, как резво бегают наши солдаты, когда у них боевой дух на высоте – даже после такого боя. Гнаться за гноллами в полном латном облачении? Да это ж уму непостижимо! Но, если начистоту, даже мои латы казались мне пушинкой. Они меня ни капли не стесняли, и я не терял вёрткости – и это я ещё не использовал магию Света, чтобы поднакинуть себе силёнок! Если уж прикидывать, то я б сказал, что средний человек тут, пусть с виду и как землянин, полюбому сильнее – и намного. И не только: выносливее, кости крепче, да и мышцы поплотнее будут. Я вот уверен, что на Земле, если огреть кувалдой по человеку, держащему щит, у него рука отвалится, если не разлетится в щепки. А здешний средний солдат такие удары кувалдой, считай, и не замечает. Со щитом, ясное дело. «Как самочувствие, сержант?» – Я подошёл к командирше отряда и по-быстрому отсалютовал. Её доспехи были в кровище, но, вроде как, без особых повреждений, если не считать мелких царапин. «Бой-то закончился. Можно обойтись без формальностей, Каллан», – донёсся знакомый хриплый голос Аломан – она стянула шлем, явив туго заплетённые каштановые волосы. «Где похоронная команда?» «Нейт за старшего», – я махнул рукой в сторону пехотинца-щитоносца, который, судя по всему, руководил парой бойцов, стаскивавших трупы гноллов в общую кучу. Само собой, всё ценное с них уже растащено. «Ты как? Тебе ж пришлось одной уложить довольно здоровенную тварь». Мы оба посмотрели на обезглавленного гнолла, который был куда габаритнее её. Даже после стольких-то лет я всё никак не привыкну убивать разумных существ. В бою-то я ещё могу это для себя оправдать, но вот смотреть на результаты своей работы после боя – до сих пор коробит. Сколько же их, интересно, я уложил за все эти годы? Но тут уж как водится: либо ты, либо тебя. Погибшие мирные жители Королевства не давали мне об этом забыть. То и дело целые семьи вырезали, жрали тролли, гноллы, а то и мурлоки. Вершина, мать её, пищевой цепи, ага. Тьфу на них. Никого не жалели, даже щенков. Я, если честно, ума не приложу, как другие попаданцы из тех фанфиков, что я читал, могли вот так запросто убивать людей, словно комаров прихлопывать, а потом спать себе спокойно, как ни в чём не бывало. У некоторых из них даже и близко не было никакого «геймерского мышления», которое притупляет чувства и позволяет убивать, не мучаясь совестью. Руки у меня, видать, затряслись, потому что Аломан ухватила меня за руку и испытующе посмотрела. В отличие от моих, её рука была твёрдой, как кремень. Она-то убивала хладнокровно и, похоже, не воспринимала этих гноллов так, как я. Знаю, в её глазах я, небось, выгляжу слюнтяем, но, как настоящая подруга, она просто молча поддерживала меня и следила, чтобы я не раскисал на людях. В знак признательности я ей улыбнулся. Подняв руку, я изобразил шевеление пальцами, как у некоторых чародеев из нашего легиона, на что она лишь покачала головой. «Всё путём», – сказала Аломан, прежде чем оглядеться. – «Ничего такого, с чем бы я не справилась, так что можешь не тратить свои способности». Последнюю фразу она произнесла шёпотом. Аломан прознала о моих способностях довольно давно – после того, как я подлатал её во время разведки у границ Западного Края. Тролль угодил ей копьём в ногу, и я привел её в порядок, прежде чем мы вернулись. Она тогда ещё выпытывала у меня, почему я не пошёл в клирики, на что я залил ей, что хочу, мол, пойти по стопам отца. Вряд ли она смогла бы переварить мой вполне обоснованный страх перед бронзовыми драконами. Не говоря уже о Медиве, который, если уж на то пошло, ошивался, наверное, где-то совсем неподалёку. И вот, будучи настоящей подругой, Аломан поклялась держать язык за зубами. Слава богу, в отличие от большинства жрецов, моё целительство обходилось без спецэффектов. Могло бы, конечно, но для мелких ран у одной цели? Видать, овчинка выделки не стоила. Вот уж не думал, что смогу так долго шифроваться. Как бы я ни хотел избежать встречи с определённой драконьей стаей и бессмертными демонами, я не собирался бездействовать, как юный Супермен, который смотрел, как помирает его отец, лишь бы сохранить его тайну – в фильме «Человек из стали». Но, на мою удачу, с тех пор как я завербовался, я ни разу не попадал в роту, где бы реально требовалось такое исцеление. Все отделывались царапинами да ушибами, с которыми на раз-два справлялась обычная первая помощь. «Всё, готово». – Голос Аломан выдернул меня из раздумий. Я глянул и увидел, что всех гноллов покидали в одну здоровенную кучу – наберётся, пожалуй, штук пятьдесят-шестьдесят. Один из солдат, которого мы прозвали «Святошей», по-быстрому пробубнил молитву за души гноллов, а другой солдат облил кучу горючим. Святоша чиркнул кремнем, и тела охватило пламенем. Потом я достал сигнальную стрелу, которую нам выдали, и пустил её в небо. Долетев до самой верхней точки, она рванула, рассыпавшись ярко-синим фейерверком. Я обернулся к Аломан, и та кивнула. Сигнал подан, и мы приготовились было продолжить охоту. Но не тут-то было: в небе вспыхнули ещё три ярко-красных фейерверка. «Походу, наша работа на сегодня закончена», – констатировал я. Стало быть, всего лагерей было восемь. Если в каждом лагере обреталось от шестидесяти до сотни гноллов, то, выходит, налётчиков-то было где-то восемьсот, а то и больше. Если б не мы, жертв среди мирного населения было бы немерено. «Лады, возвращаемся с докладом», – скомандовала Аломан, снова натягивая шлем и приказывая трём бойцам тащить трофеи, которые мы залутали с гноллов. «Отряд, шагом марш!» Вместо того, чтобы снова ломиться через лес, мы на этот раз вышли на грунтовку и двинулись обратно к Крепости Каменной Стражи. Солдаты уже предвкушали, заплатят ли нам квартирмейстеры за нашу добычу. «Аж не терпится снова увидать Стейси», – мечтательно протянул кто-то. «Не увидишь, если я её первым увижу!» – отозвался другой. «Ах вы ж, свиньи похотливые», – осадила их девушка. – «Да и вообще, у нас ещё две недели дежурства, так что она, небось, уже весь 27-й легион развлекает». «Эй, мужики гуляют, как хотят. Мы же не пилим вас за то, что вы слюни пускаете на этих смазливых дворянчиков, а?» «З-заткнись!» Я усмехнулся вместе с остальными, слушая, как переругивается отряд. Хорошо-то как; я отродясь не чувствовал такого единения, пока не попал в армию. К слову, Стейси, о которой они говорили, была... кхм... проституткой. Я удивился, когда узнал, что в Приозерье есть бордель, но ещё больше я удивился самому Приозерью. Оно и в подмётки не годилось тому, что было в игре. Это был громадный, расползшийся во все стороны город – шахтёрский город, откуда Королевство и получало большую часть своей руды. Видать, Первая Война под корень сровняла с землёй изначальный город Приозерье, а то, что мы видели в WoW, – это новый, отстроенный с нуля город, носящий то же имя. Когда мы спускались на большак, я вдруг замер на полшаге, чем перепугал пехотинца, шагавшего позади меня – это был Нейт. «Каллан?» – с тревогой спросил Нейт, и весь отряд тоже встал как вкопанный. Что-то неуловимое изменилось в воздухе, наступило какое-то внезапное затишье. Даже птицы в лесу перестали щебетать. И только теперь, когда стих мерный топот сапог, я понял, что и ветер перестал шевелить листву. А самое странное, что моя магия Света, казалось... взволновалась? «Каллан?» – Аломан протиснулась ко мне с головы колонны, прежде чем я успел сообразить, что к чему. – «Что стряслось?» «Эй, народ, вы разве ничего не чувствуете?» – спросил я, оглядывая их. «Чувствуем что?» – переспросила Аломан. «Да я это... проголодался просто...» – промямлил один из пехотинцев. У меня по коже поползли мурашки, и появилось какое-то странное покалывание в затылке. Но, увидев обеспокоенные взгляды остальных, я нехотя покачал головой. «Забейте, ребят». – Я выдавил из себя улыбку и показал большой палец. – «Пошли дальше. Неохота схлопотать нагоняй от Командира, тем более что некоторых из вас, небось, уже заждались их дамы сердца или благородные лорды». В ответ на мою шутку раздался дружный смех, отвлекая внимание от этого странного происшествия. И мы двинулись дальше, но я всё никак не мог выкинуть из головы это странное предчувствие. Что-то явно было не так; я чуял это каждой клеточкой своего тела. На миг я заподозрил, уж не оно ли, но... мне-то сейчас всего девятнадцать, а в фильме это произошло, когда Каллану стукнуло двадцать два – так что пришлось мне эту мысль отбросить. И всё-таки... что бы это могло быть? Но размышлять об этом дальше мне помешал вид внушительных стен Крепости Каменной Стражи, показавшихся вдали – солдаты, заметив их, издали дружный радостный вопль. «Эй, Каллан, выпьешь с нами сегодня?» – окликнул меня один из солдат. «А чего б и нет?» – отозвался я, пожав плечами и решив пока что забить на все свои нехорошие предчувствия. Самое время расслабиться с отрядом, а обо всём остальном можно будет и завтра голову поломать.