Том 2: Глава 6

***Столица – Крепость Лордерона***

Лучи восходящего солнца, пробившиеся прямо в мою комнату, вырвали меня из объятий сна. «М-м-м…» – промычал я, всей душой желая провалиться обратно в сон, но зов долга неумолим. Дав себе минуту, чтобы прийти в себя, я заставил себя сесть и выбрался из невероятно мягкой, пуховой постели. Шел четвертый день нашего пребывания в Лордероне; король Теренас радушно дал нам время, чтобы мы могли обустроиться и освоиться, прежде чем королеве предстояло явить себя двору. Мысли мои тут же переключились на список дел, которые нужно было сделать сегодня. 'Проклятье, неужели уже сегодня?' – подумал я, вспомнив, что именно на этот день назначена встреча с Алонсием Фаолом, от которой я уклонился при первом знакомстве. Вне всяких сомнений, архиепископ будет расспрашивать меня о Свете. Виктория рассказала мне о своем коротком разговоре с ним и о том, как передала личное письмо Верховного аббата. В итоге, все свелось к тому, что Алонсий сочувствует нашей участи, но при этом чрезвычайно заинтересован нашими новыми взглядами на Свет. К счастью, эти несколько дней передышки дали мне возможность собраться с мыслями и составить предварительный план действий для разговора с ним. Окончив размышления, я поднялся с постели в одних лишь трусах и запустил руку в волосы. Проморгавшись, я повернулся к окну, как раз вовремя, чтобы увидеть захватывающий дух вид на город. Солнце, пробив пелену облаков, озарило город светом, восходя над горизонтом. Когда солнечные лучи коснулись города, приглушенные белые стены Столицы словно замерцали, и появилось ощущение, что старый город пробуждается ото сна. С высоты Крепости Лордерона, где я расположился, моему взгляду открывались горожане, начинавшие свой день внизу, в самом сердце города. Теренас распорядился поселить нас в одной из высоких башен Крепости Лордерона, и, как я узнал, такая честь не была оказана другим делегациям. Королева пребывала на самом верху башни, а вместе с ней – ее личная гвардия, служанки и Виктория. Ниже покоев королевы располагались комнаты заклинателей, а я пребывал в средней части башни с десятью королевскими стражами и юными послушниками. С сыном Виктории отношения складывались весьма неловкие, но его мать – зрелая женщина, и все происходило по обоюдному согласию. К счастью, Хейли, бывшая королевская стражница, не давала им скучать, так что мы редко проводили время вместе. Мое присутствие требовалось лишь на их ежедневных занятиях, посвященных Свету и его применению. По сути, все сводилось к тому, что я час демонстрировал заклинания Света, сбивчиво объяснял, а они потом весь день размышляли над "глубоким" смыслом моих наставлений. Поморщившись при этой мысли, я все же понадеялся, что, если удача улыбнется, мне больше не придется ломать над этим голову. Если встреча с Алонсием Фаолом пройдет гладко, я наконец-то смогу передать эту ношу истинным наставникам воинов Света. Я почти ощущал пьянящий вкус свободы, устав от этого притворства, длившегося так долго, не говоря уже о грызущем чувстве вины за то, что я давал им неверные знания. Разумеется, Орден Серебряной Длани создавался прежде срока, но, раз уж все летело в тартарары, какая разница, одним больше, одним меньше? Важнее всего было обеспечить их истинной поддержкой и обучением у знающих наставников. «Н-н-нгх!» – прорычал я, потягиваясь и слыша, как похрустывают мышцы. В дверь тихо постучали, и обеспокоенный голос спросил: «Сэр Каллан, все ли в порядке?» Я отчетливо слышал его голос сквозь дверь. Странно, разве каменные стены не должны быть толще и надежнее поглощать звук? Я отогнал эту мысль и ответил стражнику. «Все в порядке, сэр Бейн», – ответил я рыцарям, несшим ночной дозор. – «Будите остальных, пусть подкрепятся, а сами ступайте отдыхать». «Есть, сэр», – отозвался королевский стражник из-за двери. Я вновь взглянул на город и решил, что не мешало бы немного прогуляться перед утренней встречей с королевой. Она одобрила мой безумный план и сообщила Теренасу, что я сам отправлюсь к эльфам. Король заблаговременно отправил к эльфам гонца с известием о моем прибытии, но попросил меня повременить несколько дней, пока он соберет делегацию, представляющую интересы Лордерона. Королева же согласилась ответить взаимностью на щедрость Теренаса. Я мысленно пожал плечами: что ж, Теренасу самому и карты в руки, пусть сам добивается расположения эльфов. Тряхнув головой, чтобы прогнать эти мысли, я оделся в простую одежду и вышел из комнаты, как раз когда прибыла дневная смена рыцарей. «Утро», – поприветствовал я двух рыцарей у двери, которые отдали мне честь. Взяв свой арканитовый меч, я закинул его за спину и спустился к подножию башни. Спустившись на первый этаж, я увидел, что остальные королевские стражники уже заканчивают завтрак и расходятся по своим постам. «Сэр Каллан», – несколько стражников специально подошли, чтобы поприветствовать меня. Ответив на приветствия, я обошел стражей, после чего выбрал двух рыцарей себе в сопровождение. Стоило мне выйти, как моему взгляду предстал залитый зеленью внутренний двор. По нашему прибытию этот двор был пуст, но теперь здесь появились деревянные манекены для тренировок, прочно врытые в землю. Нашлись там и мишени для тех, кто желал попрактиковаться в стрельбе из лука. Дальше, в метрах пятидесяти, виднелся вход, служивший и выходом. Обернувшись, я задрал голову и увидел четыре штормградских штандарта, закрепленных на самом верху башни – чтобы каждый в городе знал, кто здесь пребывает. Я подошел к выходу и распахнул его, и меня встретили около двадцати пехотинцев. Четверо стражей охраняли наш вход, остальные же рассредоточились по улице, чтобы не пропускать сюда ни делегатов, ни купцов. Я окинул взглядом их доспехи и отметил, что качеством они превосходят те, что носили пехотинцы, сопровождавшие нас в городе. Доспехи их были латными, а не кольчужными, как у тех пехотинцев, что встречались нам в городе. Пластины доспехов имели меньшую толщину по сравнению с рыцарскими, что объяснялось более высокими требованиями к физической силе рыцарей. На них были накидки со стилизованной золотой буквой " Л " на белом фоне с золотой каймой. И покрой доспехов отличался от штормградского: лордеронские сидели по фигуре, штормградские же были куда массивнее. «Доброе утро, милорд!» – приветствовал меня мужчина, которому на вид было лет тридцать. У него было довольно дружелюбное лицо с аккуратной бородой. – «Хорошо ли вы отдохнули?» «Весьма, сэр…?» – протянул я вопросительно. Мужчина моргнул, и краска залила его лицо. – «Э-э, я не рыцарь, милорд, и не из знати. Позвольте представиться, я капитан Лефорик; мне поручено оказать вам всяческое содействие в случае возникновения каких-либо потребностей». «Я желаю пройтись по городу», – сказал я, указав на двух королевских стражей за спиной. – «Они меня сопроводят в качестве эскорта. Вы не возражаете?» «О? Разумеется, нет, милорд», – капитан посторонился. – «Я отправлю с вами шестерых своих людей в качестве сопровождения, чтобы вас не обсчитали торговцы». «Благодарю вас, капитан», – я отдал честь, на что он незамедлительно ответил тем же. Затем он обернулся и велел шестерым пехотинцам проводить нас. По большей части прогулка проходила в тишине. Пехотинцы, по всей видимости, испытывали робость в присутствии сопровождавших меня рыцарей более высокого ранга, в то время как мои рыцари проявляли повышенную бдительность, выявляя потенциальные угрозы. Я хотел сказать им, что вряд ли в Лордероне найдется что-то, что могло бы мне угрожать, но осторожность превыше всего. Я, благодаря своим метазнаниям, понимал, что мне ничто не угрожает, но у рыцарей такой уверенности не было. «Прошу следовать за мной, милорд», – сказал старший пехотинец, представившийся как Рид, и провел нас за угол. Крепость, с ее бесчисленными крутыми поворотами, казалась настоящим лабиринтом – быть может, так и было задумано. Легко можно было представить, как вражеское войско петляет по этим извилистым улицам. Мы продолжали путь в молчании, и, хотя кому-то это могло показаться неловким, я был доволен: ничто не мешало мне любоваться архитектурой города. В отличие от Штормграда с его ярко-белыми каменными стенами, камень Лордерона был более приглушенных тонов, я бы даже сказал, цвета полированного серого. Архитектурный стиль также имел существенные отличия, отражая разницу в наличии контрастных подходов к проектированию и строительству, характерных для двух наших наций. От этой мысли я замер на месте. С каких пор Штормград стал для меня не просто местом перерождения, а настоящей родиной? В какой момент времени я начал считать Штормград своим домом, осознанно вкладывая в это понятие соответствующий смысл? Не успел я углубиться в эти мысли, как мы подошли к выходу из Крепости Лордерона. После короткого разговора с Ридом солдаты на стене отворили ворота. Едва я покинул крепость, как меня окутал запах. Вопреки моим ожиданиям, это был не запах нечистот, как можно было бы предположить в фэнтезийном мире, а аромат свежеиспеченного хлеба, наполнявший воздух. Разумеется, это было лишь первое, что привлекло мое внимание. Вторым, что я ощутил, был тонкий аромат корицы, ванили и жженого сахара. Штормград, в силу особенностей своей планировки, отличался повышенной циркуляцией воздуха, отчего любые запахи, как правило, быстро рассеивались. Здесь, в стенах этого города, отличающегося замкнутой планировкой, аромат витал в воздухе, дразня и маня. «Ах, я никогда не перестану восхищаться этим ароматом по утрам, милорд», – с гордостью заметил Рид, после чего провел нас к прилавку с выпечкой. Утренний запах и вид свежей выпечки всколыхнули во мне воспоминания о периоде моего пребывания во Франции в моей прошлой жизни. Я не мог устоять. «Одну, пожалуйста», – обратился я к торговцу, протягивая ему несколько медных монет с изображением льва. Тот с любопытством разглядывал нас. Я взял в руку обжигающе горячую булочку с корицей, усыпанную изюмом, и, в последний раз вдохнув аромат, впился в нее зубами. 'Черт возьми, как же это вкусно!' – подумал я, с трудом сдерживая стон удовольствия. Я поспешно протянул ему еще монет, желая купить побольше выпечки, чтобы угостить остальных. По приказу Рида пехотинцы забрали выпечку, не позволив ни мне, ни королевским стражникам ничего нести. Пожалуй, именно это растопило лед между моими рыцарями и пехотинцами. «Что еще посоветуете нам посмотреть?» – спросил я Рида. Тот, удивленный непринужденностью моего обращения, все же улыбнулся. «Сюда, милорд», – похоже, Рид решил подработать нашим экскурсоводом. Следующие пару часов мы гуляли по улицам Лордерона. К тому времени, как мы решили вернуться, все мы были нагружены покупками. Возможно, я немного увлекся, но ни о чем не жалел! Должно быть, Рид хотел еще больше впечатлить нас городом, так как обратно в Крепость мы возвращались совершенно другим путем. Вернувшись, мы обнаружили, что у нас столько еды, что я угостил пехотинцев и капитана Лефорика в знак благодарности за службу. Я велел одному из рыцарей отправить часть покупок наверх, королеве и ее свите, а сам облачился в доспехи. Как-никак, это моя форма. Я думал, что в доспехах будет жарко, но оказалось на удивление терпимо. Быть может, дело было в нашем происхождении от древних предков, созданных титанами. Это объясняет, почему армии Альянса способны сражаться и в лютый мороз Нордскола, и в адском пламени Огненных Просторов. И все же я ощущал себя таким же человеком, каким помнил себя на Земле. Я стал… выносливее. К несчастью, пришло время заняться ненавистной бумажной волокитой, и я уже собирался было приступить, как вдруг за окном раздался звон клинков. Я выглянул во двор и увидел, как несколько моих рыцарей скрестили клинки на импровизированном ристалище. 'Знаете что?' – подумал я. – 'Пошла она к черту, эта бумажная волокита'. Я вышел во двор и выхватил меч из ножен. Двое рыцарей, прервав поединок, переглянулись и быстро сыграли в "камень, ножницы, бумага". Неважно было, кто одержит верх, – я уже вышел на ринг и ждал победителя. Победил молодой рыцарь лет двадцати пяти, а не его соперница, женщина постарше. Эмери, если мне не изменяет память. «Надеюсь, вы готовы, сэр Каллан?» – с улыбкой спросил Эмери, принимая защитную стойку. Ухмыльнувшись, я принял такую же стойку, и мы закружили по рингу. Правила были просты. Победить можно было, заставив противника сдаться, либо вытолкнув его за пределы ринга. Вскоре собралась небольшая толпа, которая подбадривала обоих участников поединка. Клинок Эмери сверкал, точно серебро. Как и все оружие королевских стражников, он был выкован из мифрила, но мой арканитовый клинок сиял ярче. После третьего круга Эмери не выдержал и с громким криком бросился на меня. – «Ха!» Клинок со свистом рассек воздух, быстрый и точный. Я знал это, я чувствовал это, но после всех битв с Ордой удар Эмери показался мне замедленным. С силой взмахнув мечом, я направил удар в центр его клинка, чтобы сбить замах и вынудить Эмери перехватить рукоять. Не дав ему опомниться, я шагнул вперед и нанес восходящий удар, словно клюшкой для гольфа, в последний миг развернув клинок плашмя и обрушив его на доспехи Эмери с такой силой, что тот зашатался. Потеряв равновесие, он отчаянно пытался отбить град сыпавшихся сверху ударов, не дававших ему и шанса ухватиться за большой меч покрепче. Отчаянно защищаясь, он подставился под мой "спартанский пинок в брюхо" – и рухнул наземь за пределами круга. На его лице застыло удивление от того, как быстро он проиграл. В ответ я окинул взглядом остальных королевских стражей и развел руки в стороны. Это был вызов – пусть покажут, чего они стоят. Они, толкаясь и пихаясь, ринулись принимать мой вызов. Кто-то сражался лучше, кто-то хуже, но ни один из них не мог сравниться с моим отцом. Перед тем, как я покинул Штормград, Лотар пожелал удостовериться, что мои навыки достаточно развиты, чтобы я мог защитить королеву и постоять за себя. Я пришел к выводу, что он – сущий монстр! Что бы я ни делал, мне не удавалось пробить его защиту! Хуже того, он поддразнивал меня, уверяя, что я был в шаге от успеха, но я-то знал, что он лишь играет со мной. Мой сильнейший удар он отразил, словно играючи, будто и не заметил вовсе. Он был быстрее, сильнее и куда проворнее меня. Когда я воззвал к Свету, мне удалось-таки несколько раз задеть его, но победа все равно осталась за ним. 'Может, стоило выбрать его набор умений?' – лениво подумал я, готовясь к схватке с двумя королевскими стражниками. После череды моих легких побед они, забыв о гордости, вызвали меня на бой двое против одного. Я не видел причин отказываться. Поначалу было немного непривычно учитывать второго противника, но, к моему удивлению, бой замедлился быстрее, чем я ожидал. Первая пара противников оказалась самой сложной, и мне потребовалось больше всего времени, чтобы их одолеть. Вторая пара оказалась немного слабее, и к появлению третьей я уже перехватил инициативу, не давая им ни единого шанса. Так прошло почти все утро. «Сдаюсь», – прорычал Эмери, решив, однако, поднять ставки и позвав на помощь еще двух рыцарей. Теперь их было трое против меня. – «При всем уважении, сэр, Свет – это жульничество!» «Но я ведь не использовал Свет», – я удивленно поднял бровь, заметив, что двое других рыцарей смотрят на меня, как на чудовище. – «Не смотрите на меня так! Если вы хотите увидеть настоящего монстра, вам следует сразиться с моим отцом» На этот раз Эмери удивленно поднял бровь. – «При всем уважении, сэр, это лорд Лотар». «Верно», – подтвердил другой рыцарь, наблюдавший за происходящим. «То есть, речь о лорде Лотаре, разве не так?» – недоуменно спросил другой, старший рыцарь, словно не понимая, что я имею в виду. И, похоже, не только они; остальные рыцари тоже считали само собой разумеющимся, что мой отец – настоящий монстр. «Сэр Каллан», – обратился ко мне Эмери с сочувствующим взглядом, после чего пояснил. – «Подобное ожидаемо от него, но не от вас». «Почему же?» – Это меня даже немного задело. Почему это я не могу быть хорош в бою? «Сэр…», – Эмери переглянулся с рыцарями, прежде чем вновь повернуться ко мне. – «При всем уважении, вы же клирик». В ответ на его слова послышались одобрительные шепотки. «Поведайте нам, сэр Эмери», – раздался мягкий женский голос у них за спиной. Все рыцари, как один, обернулись, пораженные, и увидели Викторию в боевых доспехах. – «Что зазорного в том, что клирик искусен во владении оружием?» Эмери побледнел. Некоторые вещи остаются неизменными и в реальности, как и в игре. Не оскорбляй того, кто тебя лечит. «Прошу прощения, леди Виктория, но, кажется, меня зовет личная гвардия королевы!» – вскочив, Эмери отвесил Виктории поклон и поспешно скрылся в здании. 'Ссыкло!' – мысленно усмехнулся я, переводя взгляд на Викторию, которая разглядывала стойку с оружием, словно витрину с платьями. В итоге она остановила свой выбор на большой булаве и каплевидном щите. Я вопросительно вскинул бровь, но в ответ она лишь загадочно улыбнулась. Со времен осады Красногорья она то и дело меняла оружие. Наверное, она пыталась понять, что ей больше всего подходит. Мара, похоже, окончательно выбрала двуручный меч и большой круглый щит. Остальные все еще присматривались, но перед моим отъездом из Североземья Алисон, похоже, больше всего пришелся по душе вариант с копьем и ростовым щитом. «Готов к поединку или слишком устал, играя со своими товарищами-рыцарями?» – поддела Виктория, покручивая булаву в руке, словно привыкая к ней. Ее оружие было булавой-короной – с четырьмя острыми гранями. Даже небрежный удар такой булавой мог испортить кому угодно настроение. «Уверена, что справишься?» – поддразнил я в ответ. «Не то чтобы я не побеждала тебя раньше», – с невинной улыбкой заметила Виктория. Я нахмурился. И когда же это она побеждала меня в поединке? И тут до меня дошло, что она имеет в виду. От изумления я разинул рот. – «Я думал, ты сказала–» «К бою, Каллан», – прервала меня Виктория легким тоном. Улыбка сошла с ее лица; теперь на нем застыла решимость. 'Ах, ты маленькая лисица!' – невольно подумал я, но если она хочет так играть, то пусть. С этими мыслями я принял защитную стойку, держа меч перед собой. Я решил дать ей фору, отказавшись от щита. «Полагаю, можно использовать все способности Света?» – спросила Виктория, поднимая перед собой каплевидный щит и держа булаву наготове. «Конечно», – ухмыльнулся я, заметив ответную ухмылку. – «Я и не жду, что ты будешь сражаться, как рыцарь. Ты – боевой клирик. Сражайся со мной, как и подобает боевому клирику». Словно по неведомому сигналу, мы одновременно бросились друг на друга с боевым кличем. «[Щит]!» – слова силы прозвучали в унисон, и нас окутал полупрозрачный световой купол. Уклонившись от ее широкого замаха, я нанес ответный удар по широкой дуге, вложив в него всю силу инерции, и обрушил его на ее щит. От мощного удара ее отбросило назад. Но не успел я развить успех, как она ловко метнула в меня несколько сфер [Исповеди], вынудив уклониться. Треснувшая позади меня стена красноречиво дала понять, сколько сил она вложила в этот удар. Не желая уступать, я взмахом свободной руки обрушил на нее [Кару]. Глаза Виктории расширились, когда она поспешно подставила щит под удар святой силы. В ответ она ловко отстегнула защелку на булаве, превратив ее в цеп, и замахнулась на меня. Я не успевал увернуться из-за дальности удара, поэтому поднял меч, принимая удар на клинок. Чего я не ожидал, так это того, что она безмолвно усилит удар святой силой. Взрыв, вызванный ударом, заставил меня пошатнуться, и мой [Слово силы: Щит] развеялся. Заметив, что я пошатнулся, она ринулась вперед, раскручивая цеп, набирая инерцию для удара. Это было ее ошибкой. Я оправился быстрее, чем она рассчитывала, и, рванувшись вперед, сшиб ее плечом. От сильного удара ее [Слово силы: Щит] развеялся, и ее отбросило назад. В продолжение атаки я наполнил меч святой силой, отчего он засиял золотом, и обрушил его на ее щит. Взрыв света сбил Викторию с ног, но она, помня мои наставления, перекатилась. Отбросив щит, она вскочила на ноги, принимая защитную стойку. Цеп вновь обратился булавой, и она приняла такую же стойку, как у меня. Я невольно улыбнулся, отмечая ее успехи. – 'Что ж, пора тебя испытать'. Так я и поступил. В отличие от поединков с рыцарями, я не стремился к быстрой победе, а хотел, чтобы Виктория показала, чему научилась. Я намеренно затягивал поединок, вынуждая Викторию призывать Свет быстрее, чем она привыкла, – удары плашмя служили ей мотивацией. Надо отдать ей должное, она сумела нанести мне несколько хороших ударов, но, поскольку мы использовали Свет, я исцелялся, как, впрочем, и она. Для нее призывать Свет для исцеления было так же естественно, как дышать, но в бою она применяла заклинания с заметной задержкой. Я обратил внимание на то, что мои девчонки научились усиливать свои способности, призывая силу Света. Удары становились сокрушительнее, движения – стремительнее, и они могли выдерживать куда более мощные удары. Глядя на Викторию, окутанную легким золотым сиянием, я засомневался, делает ли она это осознанно. Это напоминало общее усиление баффом… вроде [Благословения королей], – подумалось мне. – Но, поскольку все они женщины, не назвать ли это [Благословением королев]? Хм. Над этим стоит поразмыслить. В конце концов, после того, как я заставил ее выложиться по полной, я мысленно поставил ей "зачет". Я отступил – чему она, казалось, была несказанно рада – и встал в защитную стойку, предоставляя ей право хода. Виктория тяжело дышала. Ее некогда сверкавшие доспехи были перепачканы грязью от падений. Взгляд ее был полон решимости, когда она, бросив булаву, собрала в руке святой свет и метнула его в меня. Я был рад видеть, что вместо трех сфер [Исповеди] она смогла выпустить четвертую, а затем, к моему удивлению, и пятую. «[Барьер]», – произнес я слово силы, и возник золотой купол, укрывая меня. [Барьер] поглотил большую часть силы сфер, ослабив их на восемьдесят процентов. Чтобы показать ей, как много ей еще предстоит достичь, я позволил ослабленным сферам коснуться меня. Они тут же были поглощены вновь созданным [Слово силы: Щитом]. По тому, как сжались скулы Виктории, я понял, что она недовольна собой. Она выдернула из земли булаву и приняла атакующую стойку, напрягшись всем телом. Но неожиданно она расслабилась, устремив удивленный взгляд куда-то мимо меня. Я удивленно поднял бровь: неужели она думает, что я куплюсь на этот старый трюк? «Ваше Святейшество?» – от вопроса Виктории глаза мои полезли на лоб, и я, рискуя, отвел взгляд, чтобы проверить. Так и есть, у входа, в полном одиночестве, стоял пожилой мужчина, и на лице его застыло выражение смеси растерянности и потрясения. Он беззвучно шевелил губами, словно не зная, что сказать. Я поспешно взглянул на карманные часы: да, он и впрямь явился раньше назначенного времени. Интересно, сколько он успел увидеть? И разве пехотинцы не должны были предупредить нас? Впрочем, у архиепископа, видимо, свои привилегии. «Архиепископ?» – спросил я, поспешно рассеивая золотой [Барьер]. Мой вопрос, казалось, вывел Алонсия из оцепенения. Он взял себя в руки и направился ко мне. Он то и дело бросал взгляды на Викторию, и я, кивнув, отпустил ее привести себя в порядок. «Вы довольно рано», – заметил я архиепископу. Я все еще обдумывал нелепые ответы, которые потребуют самоанализа во время нашей встречи. В конце концов, я не хотел искажать представление будущего основателя Ордена Серебряной Длани о том, каким должен быть паладин. – «Кажется, я сообщил посланнику, что встреча назначена на сегодня?» «Ах, прошу прощения», – старик наконец собрался с мыслями. – «Я решил лично отменить нашу встречу, так как получил хорошие новости». «Хорошие новости?» – с любопытством переспросил я. «О да», – легендарный архиепископ с довольным видом погладил бороду. – «Видите ли, у меня дела в Стратхольме, и еще нужно забрать одного протеже». Я не понял, к чему он клонит, но ждал дальнейших объяснений. «Тогда-то я и узнал о твоем путешествии в эльфийское королевство», – старик широко улыбнулся, отчего у меня по спине пробежал холодок. – «Ради экономии времени и для большей безопасности король решил объединить наши отряды до башни Северного Перевала». Я моргнул. – 'О нет. О нет, нет, нет!' Алонсий, должно быть, заметил тревогу на моем лице и поспешно поднял руку. – «Не волнуйся, юный Каллан, я путешествую налегке, и, хоть я и стар, немощным меня не назовешь! Я смогу поддерживать необходимый темп передвижения» 'Черт бы тебя побрал, Теренас!' – мысленно выругался я. «Я счел своим долгом сообщить тебе лично, но, кажется, я немного не вовремя…» – архиепископ запнулся, заметив место, где только что я сражался с Викторией. – «Впрочем, неважно. У нас будет достаточно времени, чтобы обсудить Свет в пути». Проклятье! Как же я выкручусь, если придется морочить ему голову несколько недель?!

***Каз Модан – Дун Морог***

«Они идут! Они идут!» – донесся сверху крик гнома, пролетавшего над укреплением в их новейшем изобретении – летательном аппарате. «Слыхали, парни!» – проревел Магни в сверкающих серых доспехах, вздымая свой огромный боевой молот. Армия ответила ему не менее яростным ревом. – «К боююю!» Словно в подтверждение слов Магни, каждый дворф нутром почуял приближение врага прежде, чем увидел его. Захватчики не стали продвигаться вглубь Дун Морога, чтобы закрепиться. Этой ошибкой и воспользовался Магни, приказав возвести стену у входа. Будь у них время, стена была бы сложена из камня. Но времени, увы, не было; пришлось довольствоваться укрепленным деревом. «Канониры!» – проревел Магни, когда их чугунные пушки выкатили на стену, чтобы увеличить дальность стрельбы. Орудия уже были подготовлены и заряжены для первого выстрела. «Они здесь», – сказал Бранн, младший из братьев Бронзобородов. И он был прав: зеленая лавина троллеподобных существ хлынула в долину, словно из растревоженного муравейника. «Творец…» – выдохнул дворф на стене, впервые увидев врага. «Спокойно, малец!» – сказал Мурадин не только дворфу, но и всем, кто мог его слышать. – «Их много, но им не пройти через наши укрепления! Они дорого заплатят за эту попытку!» «Верно говоришь, брат!» – согласился Магни, стоявший неподалеку. Некоторые из старых вояк тоже одобрительно загудели. Затем он снова оглянулся и, подпустив захватчиков почти к самой стене, повернулся к главному канониру. – «Огонь!» Словно раскаты грома, вдоль всей стены ударили пушки, разрывая землю и разбрасывая во все стороны ошметки тел. Увы, после выстрела орудия нужно было откатить назад, тщательно прочистить большой щеткой и снова зарядить черным порохом, пока двое крепких дворфов готовили следующий снаряд. «Пистольеры!» – крикнул Магни, когда захватчики, не сбавляя натиска, достигли стены и начали приставлять к ней самодельные лестницы. Но вскоре им пришлось столкнуться с новейшим изобретением дворфов – оружием, созданным по принципу пушки, но достаточно компактным, чтобы уместиться в руке дворфа. Сотни пистольеров, нового вида войск, заполнили стены и палили вниз, в кишащее море зеленых тел, не целясь. «Угх!» «Аргх!» «Урк!» И множество других подобных криков боли раздавалось со стороны зеленокожих, пока пистольеры передавали разряженное оружие стоящим позади и получали взамен новое, заряженное. Они быстро разряжали пистолеты в орду зеленокожих и передавали их назад для перезарядки. Позади них несколько дворфов торопливо чистили стволы, засыпали черный порох и загоняли шар. Плохо вычищенный пистолет представлял опасность как для стрелка, так и для врага. «Ааааа! Моя рука!» – взвыл дворф-пистольер, хватаясь за окровавленный обрубок правой руки. Его быстро увели, и его место занял другой пистольер. Невзирая на потери, зеленокожие не обращали внимания на мертвецов и с маниакальным упорством продолжали приставлять к стене все новые и новые лестницы. Это, в свою очередь, заставило пистольеров торопиться, что привело к увеличению числа ошибок на линии огня. «Гномы, к бою!» – взревел Магни, заметив, что темп стрельбы падает, а зеленокожие подбираются все ближе. Мгновение спустя дюжина гномов поднялась на стену с металлическими контейнерами за спиной, соединенными с огнеметами. – «Постарайтесь не подпускать их к стене!» «Будет исполнено, король Магни!» – раздался писклявый ответ, когда гномы нашли брешь в стене и обрушили на врага огненный шквал. Передние ряды нападавших с воплями падали на землю, но остальные упорно продолжали карабкаться на стену. – «Горите, захватчики, горите!» «Инженеры-взрывотехники!» – отдал следующий приказ Магни. Это было подразделение гномов, которое отвечало за их новую осадную машину. Она представляла собой усовершенствованную катапульту из металла и дерева. Отличие было в снарядах. Она метала металлические контейнеры размером с бочонок эля. «Готово, король Магни!» – доложил главный инженер. «Обеспечьте нам пространство для маневра!» – приказал Магни, указывая боевым молотом поверх стены. – «Открыть огонь!» Усовершенствованная катапульта одну за другой метнула поверх стены дюжины безобидных на вид бочек. Мурадин со стены наблюдал, как бочонки, пролетев сотню метров, врезались в землю за стеной. Он ожидал взрыва, но произошло нечто иное. Да, взметнулось пламя, но оно разливалось, как вода. Те, кого охватило пламя, не могли его потушить, как бы ни катались по земле и как бы ни старались им помочь другие зеленокожие. Это остановило волну зеленокожих, но значительное их число все еще оставалось запертым между стенами и огненной преградой. «Поддерживайте огневой рубеж!» – приказал Магни. Гномы не полагались на грубую силу при перезарядке своего хитроумного механизма. Вместо этого механизм медленно взводился сам, пока несколько гномов с трудом тащили еще один бочонок для перезарядки. «Стена!» – крикнул Бранн, когда одинокий зеленокожий наконец взобрался на стену. Мурадин хорошо разглядел своего первого противника – полуобгоревшего зеленокожего с безумным блеском в глазах. «Давай, зверюга!» – поддразнил Мурадин. Он вскинул боевой молот и топор, бросая вызов. Зеленокожий с ревом бросился в атаку. Надо отдать ему должное, зеленокожий был быстр и силен, но и сыны Стальгорна не лыком шиты. Мурадин встретил удар зеленокожего своим топором и с силой оттеснил удивленного врага. Затем он, вложив всю силу, метнул молот в потерявшего равновесие врага и попал точно в цель, проломив зеленокожему грудную клетку. К удивлению Мурадина, зеленокожий еще дышал, хоть и с трудом, когда он подошел забрать молот. Мгновение спустя он прервал мучения зеленокожего ударом топора. Мурадин тут же переключился на следующего противника, затем – на другого. Кровь кипела в нем, и он жаждал отплатить зеленокожим за засаду в Лок Модане. Гномы покинули стены, когда у них иссякло горючее для огнеметов. Другие инженеры продолжали обстрел, создавая стену пламени, но, что важнее, чтобы сдержать натиск зеленокожей орды. Это позволило армии дворфов медленно, но верно уничтожать запертых зеленокожих. Потребовались часы, но, наконец, последний из них пал. Мурадин позволил себе перевести дух, видя, что армия зеленокожих за огненной стеной не решается подойти ближе. – «Мы сделали это, брат!» Магни кивнул. – «Да, мы справились». Силы зеленокожих были слишком многочисленны; гномские разведчики докладывали о более чем ста тысячах захватчиков. Они не могли противостоять такому количеству врагов в открытом бою, поэтому разработали план, как разбить армию зеленокожих на части и уничтожить их поодиночке. По оценке Мурадина, более двадцати тысяч зеленокожих нашли свою смерть на стенах или под ними. Они тоже понесли потери: не менее пяти тысяч сынов Стальгорна пали смертью храбрых, и еще больше было ранено. Им придется проводить ротацию солдат, чтобы поддерживать их силы и лечить раненых. Будет нелегко, но им нужно повторить этот успех еще пару раз, и тогда, они были уверены, зеленокожие откажутся от дальнейших атак. «Взгляни туда, брат. Еще наши разведчики вернулись», – слова Бранна заставили Мурадина посмотреть в небо: около четырнадцати летающих аппаратов возвращались к своим. Только когда они подлетели ближе, стало ясно, что это не те аппараты, что рассчитаны на двоих. По сути, это было больше похоже на лодку, которую удерживал в воздухе воздушный шар. Капитан гномов, поднявшийся на стену, чтобы проверить, как все работает, нахмурился. – «Это не наши». Магни и Мурадин переглянулись, осознав, что перед ними враг. – «Враг нап–!» «Что, что, что!» – маленький зеленокожий с противным голосом высунул голову из лодки и крикнул им вниз с насмешкой. «Гоблины!» – воскликнул гном-капитан. – «Сбить!» Лучники и пистольеры вскинули оружие и открыли огонь, но было уже поздно, так как дирижабли ускорились и пошли на сближение со стенами. Изменившееся положение позволило им разглядеть, что гоблинская лодка не пуста, а заполнена деревянными бочками. Бочки, фитили которых двое других гоблинов торопливо поджигали. Гном-капитан повернулся к Магни и крикнул, – «Немедленно покиньте стену!» «Аууаааааахххххх!» – Раздался безумный вопль гоблина, когда его лодка врезалась в дальнюю стену, и чудовищный взрыв разрушил значительную ее часть. Раздался второй взрыв, затем третий – целые отряды дворфов гибли в огне. «Слышали приказ, парни–!» – успел крикнуть Магни, но тут одна из лодок гоблинов-смертников врезалась в его секцию стены, обрушив ее. «Магни!» – в отчаянии закричал Мурадин, бросившись к брату, но новый взрыв сбросил его со стены. Он тяжело рухнул на груду орочьих трупов, и у него перехватило дыхание. Раздались новые взрывы, когда он, собравшись с силами, поднялся на ноги и увидел, что стена разрушена до основания. – «Брат!» Он бросился вперед, пытаясь добраться до того места, где в последний раз видел брата, но внезапно почувствовал, как волосы у него на загривке встали дыбом. Мурадин повернулся туда, откуда исходило недоброе предчувствие, и увидел, что огненная стена, сдерживавшая зеленокожих, расступилась. По ту сторону стоял неожиданный враг – дворфы Черного Железа, а рядом с ними – зеленокожие захватчики. Некоторые были одеты в некое подобие древних шаманских одеяний дворфов, но большинство облачились в свои зловещие доспехи из черного железа и смотрели на него с жгучей ненавистью. «Лок'тар Огар!» – с этим боевым кличем один из зеленокожих бросился в атаку. Словно только этого и ждали, остальные ринулись в бой. «Смерть Бронзобороду!» – проревел предводитель дворфов Черного Железа, тоже бросаясь вперед, не сводя с Мурадина горящего ненавистью взгляда. «Не видать вам жизней сынов Стальгорна без боя!» – взревел Мурадин, принимая боевую стойку и вызывающе вскидывая топор и молот. «Сдохни, мразь!» – предводителю дворфов Черного Железа удалось опередить и своих, и зеленокожих, первым добравшись до Мурадина. Не успел Мурадин скрестить клинки с оскверненным дворфом, как знакомый молот обрушился на врага, облаченного в черное железо, и отбросил прочь. Тот был мертв еще до того, как коснулся земли. С новой надеждой он обернулся и увидел брата: тот выглядел потрепанным, но все еще рвался в бой. «За Каззззз Модаааан!» – проревел горный король, и голос его разнесся по округе. За спиной Мурадина раздался боевой клич его соотечественников, ринувшихся в бой мимо него. Ухмыльнувшись, Мурадин поправил шлем и тоже бросился вперед. Мощь столкновения диких зеленокожих и стойких дворфов Каз Модана была такова, что содрогнулась сама земля у них под ногами. Мурадин хотел стать вторым дворфом Стальгорна за последние двести с лишним лет, убившим дворфа Черного Железа. В конце концов, он не мог ударить в грязь лицом перед братом. Битва превратилась в беспорядочную рукопашную, пока подкрепления дворфов прибывали через бреши, тесня захватчиков. Зеленокожие же, несмотря на раны, продолжали рваться вперед. Более того, раненые сражались еще более отчаянно, пытаясь утащить с собой в могилу как можно больше дворфов. Даже гномы вступили в бой на своих огромных "мехах" – больших металлических чудовищах высотой в три метра. Они оказались весьма эффективны против зеленокожих, чьи топоры оказались бессильны против гномских машин. По меньшей мере, половина гномских мехов была оснащена огнеметами, и они подожгли многих нападавших. Появилась надежда, что гномы помогут выиграть время, чтобы дворфы могли перегруппироваться и выстроить боевые порядки, но она быстро растаяла. Множество мелких гоблинов с бочками, подожженными фитилями на спинах, бросились прямо на гномские мехи. Зловещий замысел гоблинов стал ясен, когда они взорвались, нанеся тяжелые повреждения гномским мехам. Не удовлетворившись этим, новые группы гоблинов-саперов набросились на поврежденный мех и его пилота, чтобы добить их огненным взрывом. Душераздирающие сцены, подобные этой, повторялись по всему полю боя, так как гнусные гоблины целенаправленно атаковали гномов. Некоторые дворфы попытались перехватить гоблинов-саперов, но погибли вместе с теми, кто был рядом, в последовавшем взрыве. «Не сдавайтесь, парни!» – подбодрил Мурадин, но битва стала еще тяжелее, когда на поле боя появились мерзкие големы дворфов Черного Железа. Гигантские создания из камня и черного железа сеяли хаос в их рядах. Однако они не были неуязвимы, так как выстрел из стальгорнской пушки угодил в одного из них, нанеся заметные повреждения. Другие пушки также открыли огонь и мгновение спустя уничтожили голема. Внезапно громкий, резкий гортанный крик прорезал поле боя, заглушив и грохот битвы, и залпы орудий. Мурадин с удивлением увидел, что крик издал зеленокожий с большим топором, который был куда меньше своих сородичей. К его растущему беспокойству, зеленокожий вперил взгляд в Магни, и, словно подтверждая опасения Мурадина, этот верзила с группой своих воинов устремился прямо к его брату. «За мной, сыны Стальгорна!» – кликнул Мурадин, собирая вокруг себя нескольких дворфов. – «К королю!» Но пока он пробивался к брату, Магни и его телохранители уже сошлись в бою с небольшим отрядом зеленокожих. Зеленокожий атаковал стремительно и мощно, но его брат не уступал ему в силе и ярости. В любой другой ситуации Мурадин не испытывал бы беспокойства за своего брата, поскольку тот обладал более высокими боевыми навыками, чем он сам. Однако он только что пострадал от взрыва, и Мурадин видел, что реакция Магни была уже не та. «Прорывайтесь!» – Мурадин безжалостно разил любого зеленокожего или дворфа Черного Железа, что вставал на его пути. Однако он прибыл к своему брату слишком поздно, поскольку один восходящий удар мелкого зеленокожего выбил молот из руки Магни, а следом обратный, нисходящий удар рассек его доспехи и грудь от шеи до живота. «Магни-и-и!» – в ужасе взревел Мурадин. Тело Магни рухнуло навзничь, и алая кровь залила землю. «Король-узурпатор Бронзобород пал!» – взревел, торжествуя, дворф Черного Железа. Мурадин прервал его ликование мгновение спустя, метким броском своего молота. Однако эти слова все же подействовали на боевой дух дворфов, и ситуация в битве переломилась не в пользу защитников. «К-король Магни пал?!» – с ужасом воскликнул один из дворфов, находившихся в задних рядах, после чего поддался панике и обратился в бегство. Его трусливый поступок спровоцировал бегство сначала одного, затем двух, а затем еще четверых дворфов, пока, наконец, число бегущих не стало увеличиваться. «Трусы!» – презрительно кричали вслед убегающим другие дворфы, ветераны. Мурадин подоспел как раз вовремя, чтобы не дать зеленокожему отсечь голову Магни в качестве трофея. Он метнул свой возвращенный молот в зеленокожего, и, несмотря на точное попадание, тот лишь сплюнул кровью и бросил на него свирепый взгляд. «Ну же, свинья!» – прорычал Мурадин. – «Сразись со мной!» Не успели они сойтись, как град пуль заставил зеленокожего отступить, защищаясь топором. Подоспели дополнительные силы дворфов, чтобы вступить в бой с зеленокожим и его соратниками, оттесняя их подальше от Мурадина. «Мурадин!» – Бранн в окружении пистольеров в мгновение ока оказался подле старшего брата. – «Нам нужно доставить Магни в Стальгорн. Тебе нужно отдать приказ об отступлении, иначе нас всех здесь перебьют!» Мурадин видел, что многие храбрые воины жертвуют собой, стараясь оттеснить зеленокожих как можно дальше от его брата. Ценой своей жизни они выигрывали секунды, необходимые для спасения короля. Он не допустит, чтобы их жертва оказалась напрасной. «Сыны Стальгорна!» – скрепя сердце, выкрикнул Мурадин. – «Отступаем!» Бранн с другими дворфами соорудил из щитов импровизированные носилки для Магни и начал отход. Мурадин подал сигнал к всеобщему отступлению, но перед этим вновь услышал ужасающий крик того же зеленокожего, на этот раз – торжествующий.