Том 2: Интерлюдия 1

***Королевство Штормград – Крепость Штормграда***

Вскоре после отъезда королевы и Каллана произошло первое нападение на восстанавливаемую Церковь Света. Неизвестные злоумышленники пытались похитить Сердце К'ары. Леди Фордрагон и первые клирики, лично обученные Калланом Лотаром, дали отпор сорока нападавшим. Однако они не были одни, поскольку клирики, обладающие боевым опытом, объединились для защиты своего священного артефакта. В результате все злоумышленники были уничтожены, но, к сожалению, не обошлось без потерь среди членов ордена клириков. В ходе нападения погибла четверть послушников. Требовались ответы на вопросы, но, к удивлению, тела нападавших превратились в частицы желтого света, не оставив после себя никаких вещественных доказательств своего существования. Спустя неделю произошло новое нападение: отряд из двадцати пяти воинов, хотя и не такой многочисленный, как предыдущий, смог прорваться через ряды королевской стражи. Леди Фордрагон и ее клирикам вновь пришлось дать отпор нападавшим. Клирики понесли значительные потери, однако это послужило стимулом для ветеранов к еще более интенсивным тренировкам по освоению боевых навыков. Враг дерзко бросил в бой новый отряд из двадцати пяти бойцов, еще более сильных, чем предыдущий. Однако на этот раз им противостояли не только леди Фордрагон и ее клирики, но и реформированные придворные заклинатели Штормграда, а также остатки Братства Коня. После неудачной попытки похитить святой артефакт, враг сменил цель. Группы по пять атаковали короля, верховного лорда Лотара, Гарону и даже саму Эгвин. Все нападавшие были уничтожены, и, как и в предыдущих случаях, от них не осталось никаких улик. Благодаря предупреждению Каллана, все знали, кто стоит за этими нападениями. Именно эти люди стремились навредить ему и сыну Эгвин. И вот сейчас, в разгар ночи враг стремительно атаковал, стремясь проникнуть в покои Медива. Однако, к их удивлению, путь к отступлению был перекрыт мощным магическим барьером, воздвигнутым в покоях. Всего нападавших было двадцать, при этом часть из них была одета как рыцари Штормграда, а другие – как клирики Североземья. Последняя группа была экипирована в соответствии с образом заклинателей Штормграда и пехотинцев, служащих в армии. Цель, которую преследовала эта группа, нападая на Медива, оставалась неясной. Однако покои Хранителя не были беззащитны. Их путь преградил Андуин Лотар, Верховный Главнокомандующий Штормграда. Лев Штормграда был не один. Плечом к плечу с ним стояли его лейтенант, рыцарь-капитан Гавинрад, и Гарона – полуорчиха-убийца. Позади них стояла леди Мара Фордрагон с мечом и круглым щитом, украшенным изображением льва. Ее вера в Свет сияла ярко для всех. И наконец, сама Эгвин, бывшая Хранительница Азерота, владычица тайных искусств, что начала плести свои заклинания прежде, чем враг успел нанести первый удар. Защитники стойко отражали натиск врага, не давая пощады. Лорд Лотар и леди Фордрагон сражались за самого дорогого им человека. Гарона, полуорчиха-убийца, после откровения Каллана о порче, наведенной на нее хозяином, и Гавинрад, несправедливо обвинивший сына своего лидера ордена, оба бились за искупление. Эгвин же сражалась с неистовой яростью матери, чей ребенок оказался в смертельной опасности. Сколько бы лет ни прошло, для нее Медив навсегда останется тем хрупким малышом, которого она когда-то держала на руках. Эгвин, ощутив концентрацию подавляющей тайной энергии в своей руке, обрушила ее на тех, кто покушался на жизнь ее сына. Чародейская буря застала нападавших врасплох, особенно их целителей. К удивлению защитников и досаде леди Фордрагон, вражеские целители проявили высокую степень универсальности, не только выдержав ее атаку, но и исцелив ранения своих товарищей. Продемонстрированные противниками навыки и сила исцеления, казалось, придали сил первой ученице Каллана. Она сражалась еще яростнее, одновременно исцеляя раны защитников. Эгвин прервала магическую атаку, направленную на нее, антимагией, лишив возможности произносить заклинания вражеского заклинателя. Затем она создала чародейский щит, который поглотил нескольких разрядов молний. Эгвин распознала природу некоторых вражеских атак. Среди них были темная магия, тайная, огненная, морозная и даже нечто, напоминающее первобытную магию стихий. Однако ничто из этого не помешало ей непрерывно творить заклинания в битве с вражескими заклинателями. На какое-то время битва превратилась в хаотичное сражение. Несмотря на потери, обе стороны смогли своевременно оказать помощь раненым, благодаря усилиям своих целителей. Однако с самого начала сражения Эгвин готовила сокрушительное составное заклинание, способное пробить защиту вражеских целителей. Судя по паническому выражению на лице одного из них, нападавшие, должно быть, почуяли неладное. Эгвин с победоносной улыбкой завершила последнее плетение заклинания, ощущая, как тайная сила переполняет ее. Укрощая необузданную магическую энергию, бывшая Хранительница сконцентрировала ее на кончике посоха и обрушила на врагов. Задние ряды нападавших накрыл шквал чародейских взрывов, ледяных осколков и первобытного пламени, способного расплавить сталь. Заклинание пробило их магическую защиту, словно бумагу. Несколько нападавших замертво рухнули на пол, их тела были обезображены до неузнаваемости. Других же силой заклинания бывшей Хранительницы расплющило о стену. Атака достигла цели, лишив нападавших поддержки. Звуки скрестившихся мечей привлекли ее внимание к остальным участникам битвы. После того как были уничтожены вражеские целители Лотар, Мара, Гавинрад и Гарона перешли в решительное наступление. Один из нападавших, вооруженный большим посохом, попытался блокировать основную силу атаки Лотара, ловко используя отточенные приемы ближнего боя. Однако внезапный удар Гароны в спину оборвал его жизнь, прежде чем он успел осознать, что произошло. Тем временем разбойник, вооруженный двумя кинжалами, и мечник предприняли отчаянную попытку убить Гавинрада. Но Мара, оказавшись рядом с ним, помогла отразить их натиск. Оставшиеся в живых вражеские заклинатели, проявив невероятное безрассудство, осмелились бросить вызов самой Эгвин. Она, в свою очередь, быстро расправилась с главным магом, а затем перешла к остальным. Вскоре комнату заполнили желтые искры. «Опять эти бронзовые убийцы», – прорычал Лотар, вытаскивая рунический клинок из тела поверженного мастера боевых искусств. «Да», – подтвердила Эгвин с суровым выражением лица. «Эта еще жива», – заметила Гарона, переворачивая ногой тело разбойницы. – «Впрочем, ненадолго». «Мара?» – Лотар обратился к верховному клирику с просьбой исцелить нападавшую, чтобы ее можно было допросить. Мара подошла к разбойнице и вытянула над ней руку. Рыжеволосая целительница нахмурилась, и в ее изумрудно-зеленых глазах появился стальной блеск. Свет, излучаемый ею, стал более интенсивным, когда она применила более сильное заклинание, но… – «Не помогает». На лице Эгвин появилось мрачное выражение, когда она поняла, что Свет не всесилен. Быть может, он не способен исцелить тех, кто противится исцелению? Эгвин стремительно подошла к Маре и сорвала маску с разбойницы, открывая человеческое лицо. Взгляд человеческих глаз устремился на ее лицо. «Почему вы преследуете моего сына?!» – спросила она, схватив разбойницу за лицо. – «Неужели вы так жаждете нашей смерти? Отвечай!» Разбойница, уставившись на Эгвин, издала булькающий звук и прохрипела: – «Лег… кха… легион…» Эгвин пришла в ярость, услышав эти слова. Теперь она была уверена, что бронзовые драконы действительно хотят убить ее сына, и что у них есть некие планы относительно Лотара. Информация, которую Каллан предоставил ей, оказалась верной, по крайней мере, в том, что касалось ее сына. Однако нападения на Лотара стали для нее неожиданностью – мальчик не упоминал о них. Как и о нападении на церковь. Это означало, что видения Каллана не были полностью точными, и ей придется быть куда более осторожной, чтобы предугадать действия противника. К несчастью для хранителей времени, Эгвин последние недели не сидела сложа руки. Она была близка к завершению работы над заклинанием, которое положило бы конец подобным вторжениям в город. Оно также сможет обеспечить оповещение о других магических вторжениях в пределах их земель. Однако вторжения, происходящие за пределами их территорий, оставались бы вне зоны ее контроля. «Ано… аномалия…» – прохрипела разбойница, когда ее дыхание стало прерывистым. Именно тогда Эгвин заметила, что с ней что-то не так: на разбойнице, похоже, было наложено заклятие. Это стало ясно только теперь, когда бой уже закончился. «Что это… иллюзия?» – Эгвин, отыскав источник заклинания, развеяла его. – «А теперь покажи мне, что ты скрываешь». Едва она произнесла эти слова, как вспыхнул яркий свет, но разбойница уже не дышала, рассыпаясь на знакомые огоньки. Тем не менее, Эгвин удалось отчетливо разглядеть расу, которая проявилась перед тем, как тело исчезло. И не ей одной. «Эльф?!» – недоверчиво воскликнул Лотар, пораженный этим неожиданным открытием. Всем был известен сказочный образ эльфов: светлокожие, вечно юные, с длинными, заостренными ушами. «Что?» – с тревогой в глазах спросила Мара, услышав слова Лотара. «Нет», – поправила его Эгвин, не в силах поверить в увиденное. – «Это был не просто эльф, Лотар. Это был ночной эльф». «Ночной эльф?» – Лотар уже открыл рот, чтобы задать больше вопросов, но в этот момент в комнату ворвались стражники Штормграда, готовые к бою. «Лорд Лотар, леди Эгвин, прошу прощения за опоздание!» – с глубоким поклоном обратился к ним старший стражник. – «На пути стоял магический барьер, и…» «Я понимаю», – прервала его Эгвин с некоторой резкостью. – «Этот барьер был создан мной для поимки врага, и он сработал как надо». «А… Понятно», – с сомнением в голосе произнес стражник. – «Можем ли мы чем-то помочь вам теперь, когда мы здесь?» Эгвин выразительно взглянула на Лотара, и он, поняв ее без слов, повернулся к стражам. – «Возвращайтесь на свои посты. Я сам сообщу королю о произошедшем». «Да, милорд!» –отдал честь стражник и вместе со своим отрядом отступил. После этого Лотар повернулся к Эгвин, его глаза горели желанием получить ответы. – «Есть и другие виды эльфов?» «Как минимум, еще один вид», – подумала Эгвин, вспомнив ночнорожденных эльфов, чей величественный город она видела, когда хоронила тело Саргераса. Лотар нахмурился. – «Почему ночные эльфы помогают бронзовым драконам?» «Я не уверена», – ответила Эгвин, погруженная в размышления. – «Откровенно говоря, я не очень хорошо осведомлена о ночных эльфах, за исключением того, что они являются давно потерянными родственниками эльфов Луносвета». «Они родственники эльфов?!» – воскликнул Лотар, и его глаза расширились от удивления. Теперь он вспомнил, что кожа эльфов обычно бледная, в то время как у ночного эльфа, которого он видел, она имела фиолетовый оттенок. – «Если их сородичи помогают бронзовым драконам, тогда… Клянусь Светом! Каллан в опасности!» «Успокойтесь, Лотар, леди Мара», – Эгвин подняла руку и произнесла заклинание, которое устранило последствия битвы. – «Я сказала, что они родственники, но на самом деле их отношения не являются близкими. Насколько мне известно, они были изгнаны их ночными сородичами из своей родины тысячи лет назад». «Из родины?» – вмешался Гавинрад, нахмурив брови. Он попытался вспомнить географию восточного королевства, многие области которого уже были нанесены на карты. «Вы не найдете их дом ни на одной из наших карт», – с усмешкой произнесла Эгвин, обращаясь к рыцарю. – «Они прибыли с загадочного континента Калимдор, расположенного далеко на западе». «Калимдор?!» – воскликнул мужчина с суровым лицом, широко распахнув глаза. – «Он действительно существует?» «Да», – улыбнулась Эгвин, вспоминая свою небольшую хижину, где она укрывалась от Кирин-Тора. – «Хотя земли ночных эльфов защищены магическим барьером, который не позволяет захватчикам приблизиться к их берегам». «Так все те неудачные экспедиции…» – Лотар вспомнил, как читал о грандиозной экспедиции, отправленной восточными королевствами на запад, когда они осознали, что их континент уже полностью исследован. Никто из участников не вернулся, и со временем разговоры о путешествии на запад стали восприниматься как абсурд, если не безумие. Эгвин без труда поняла, о чем думает Лотар. – «Возможно. Чтобы разрушить заклятие на их землях, потребуется невероятно мощная магия, но горе тем, кто попытается это сделать». Ответив на вопрос Лотара, она повернулась к полуорчихе, которая все это время хранила молчание. – «Ты прекрасно справилась с защитой моего сына. Благодарю тебя». «За то короткое время, что мы провели вместе, он был… добр ко мне», – ответила Гарона с легкой нерешительностью. – «Я считаю его… другом». «Мы с королем тоже так считаем. Мы считаем тебя одной из нас», – вмешался Лотар, стараясь приободрить полуорчиху. Он и представить себе не мог, что сможет найти общий язык с орком, но эта полуорчиха, познавшая на себе всю жестокость своих соплеменников, сама их презирала. Это стало основой для взаимопонимания, но их отношения омрачались видением Каллана о том, что она предаст их, став жертвой своего бывшего хозяина. «Все еще…» – спросила Гарона, не смея взглянуть в глаза Лотару. Она не могла смотреть ему в глаза после того, как узнала, что, по словам сына Лотара, ей суждено совершить. Даже сейчас она чувствовала на себе мертвую хватку Гул'дана, и это заставляло ее чувствовать себя грязной, словно на ней было клеймо. «Прости», – с сожалением сказала Эгвин, обращаясь к орчихе. Темное колдовство чернокнижника Гул'дана было на высочайшем уровне. Как она ни старалась, ей не удавалось снять заклятие, не убив при этом полуорчиху. Единственное, что ей оставалось, – это установить магическую бомбу, которая мгновенно убьет полуорчиху, если темный договор между ней и Гул'даном вступит в силу. К всеобщему удивлению, Гарона приняла предложение Эгвин. 'Хотя я и не в силах разрушить твою власть над ней, я все равно вызываю тебя на поединок мастерства!' – мрачно подумала она. Подобно тому, как она видела заклятие Гул'дана, он мог видеть ее чары. Если Гарона говорила правду, то гордыня чернокнижника-орка не позволит ей умереть, пока он не сможет разрушить чары бывшего Хранителя. Готовность орчихи, покинутой своим народом, пойти на смерть ради них снискала ей еще большее доверие короля и Лотара. Леди Фордрагон же, напротив, не спешила прощать убийцу. Она и сейчас смотрела на полуорчиху с недоверием. Она своими глазами видела, как орчиха пыталась убить Каллана. И на совести этого отряда убийц была смерть их самой многообещающей послушницы. И в самом деле, лишь нечто из ряда вон выходящее могло бы заставить Мару простить Гарону. Почувствовав это, Гарона придвинулась ближе к мужчинам. По крайней мере, воины принимали ее. Кроме того, эта женщина слишком напоминала ей вымерших дренеев. Гарона не могла понять, что именно она чувствует в присутствии этой женщины – стыд или вину. В любом случае, ей было не по себе. Лотар, пройдя через комнату, открыл дверь в покои, где восстанавливался его друг. За дверью находился Кадгар, ученик Медива – последний оплот их защиты. Леди Эгвин в настоящее время обучала юношу тайнам магии вместо своего сына. «Он все еще крепко спит, леди Эгвин, лорд Лотар», – сообщил Кадгар, прежде чем посмотреть мимо них. – «Мы победили?» «Ага», – кивнул Лотар. «Знаете…» – начала Гарона. – «А что, если не все убийцы были людьми, как мы думали? Если этот убийца был замаскированным человеком, почему другие не могут быть кем-то еще?» Наступило ошеломленное молчание, пока все обдумывали возможность того, что бронзовым драконам помогают другие расы. «То есть другие расы служат бронзовым драконам?» – Лотар с серьезным видом задумался, а затем повернулся к бывшему Хранителю. – «Возможно ли такое, леди Эгвин?» «Возможно…» – ответила Эгвин, погружаясь в размышления. – «Но я считаю, что их атаки вскоре ослабнут, а то и вовсе прекратятся». «Почему вы так думаете, леди Эгвин?» – с живым интересом спросил Кадгар. «Хотя мы и одолели их, вы ведь понимаете, что это были воины высочайшего класса, не так ли?» – Эгвин окинула взглядом собравшихся. – «И все же никто из нас, самых прославленных людей в стране, никогда о них не слышал. И что же это значит, по-твоему, юный Траст?» Кадгар был удивлен тем, как знаменитая волшебница обратилась к нему. И все же она лишь задала ему вопрос, и, обдумав все, он пришел к единственному выводу. «Это значит… что их, должно быть, еще не существует!» – вскрикнул он от внезапного осознания и недоверия. Неужели это правда? Неужели они действительно сражаются с людьми из будущего?! – «Разве их не волнует, что своими наглыми нападениями они могут изменить прошлое?» «Было бы верхом глупости так безрассудно топтаться по прошлому», – подтвердила Эгвин, но ее лицо тут же омрачилось. – «Но Каллан говорил, что Штормграду суждено пасть. Уверенные, что через два года здесь все рухнет, они сейчас без тени сомнения готовы нас уничтожить». «Как чудовищно…» – побледнел Кадгар, взглянув на своего нового наставника в поисках поддержки. Лотар напрягся, осознав истинный масштаб угрозы. – «В таком случае, необходимо известить все королевство». Лотар и Кадгар посмотрели на нее с замешательством. «Основываясь на своем знании хрономантии, я полагаю, что, как выразился Каллан, наша мировая линия отклонилась от изначального пути в тот миг, когда он спас жизнь моему сыну». – Резким взмахом руки Эгвин создала вокруг собравшихся иллюзию, прибегнув к чародейская энергии. Перед ними возникло изображение могучего дерева с раскидистыми ветвями, которые были покрыты густой листвой. Корни дерева прочно уходили в землю. – «Пусть это дерево послужит образом нашей временной линии – цельной и зафиксированной». Присутствующие с осторожностью вглядывались в магически созданную иллюзию. Даже Кадгар, который был ее учеником в данный момент, не понимал, к чему она клонит. Заметив их настороженность, Эгвин подняла руку. – «С того момента, как Каллан вмешался в судьбу моего сына, время перестало быть прежним». К удивлению всех присутствующих, Эгвин, взмахнув рукой, разделила дерево на две части у самого основания. Затем она указала на обрубок ствола, лишенный кроны. – «Вот наша новая временная линия, возникшая благодаря вашему сыну. Та, прежняя временная линия будущего–» Несколькими движениями рук она заставила крону дерева подлететь к ним. «–теперь отрезана от их прошлого, то есть от нас», – объяснила Эгвин. – «Наше прошлое уходит корнями в историю нашего мира. Их прошлое связано с нашим падением. Если продержаться достаточно долго–» С этими словами Эгвин сжала кулак, и верхняя часть дерева увяла, прежде чем рассыпаться на тысячи мелких кусочков. «–то та, оторванная от корней будущая мировая линия перестанет существовать», – закончила она. Лотар и остальные обменялись взглядами, после чего он обратился к Эгвин. – «Мне не совсем ясно…» Эгвин устало помассировала лоб. – «Просто не давайте этим наемникам спуску, и все будет в порядке». «О! Так почему же вы сразу так не сказали?» – На лице Лотара появилась улыбка, которой он поделился с остальными. «Ох, Титаны, дайте мне сил», – пробормотала Эгвин себе под нос. Внезапно она ощутила, как активировалась одна из рун на ее посохе, Атиеше. – «Похоже, они наконец-то открыли мое письмо. Долго же они возились». «Леди Эгвин», – обратился Лотар, прерывая ее. – «Я, конечно, не сомневаюсь в ваших способностях, но что, если их целью станет мой сын? Он совсем один, и рядом нет такого известного на весь мир заклинателя, как вы, чтобы встать на его защиту». Эгвин без труда распознала лесть Лотара. Поджав губы, она ответила. – «Должна сказать, что он в гораздо большей безопасности, нежели мы с вами. Не стоит забывать, что его охраняют те черные драконы. К тому же, мой друг, синий дракон Арканагос, рассказал мне, что его сир, Малигос, уже отправил двоих своих детей приглядывать за ним из тени». Однако слова Эгвин не нашли отклика у Лотара. Откровенно говоря, Эгвин сомневалась, что кто-либо, не обладающий ее глубокими познаниями в области драконьих преданий, способен был постичь смысл сказанного ею. Что, если Каллан был прав, и Бронзовая стая действительно готова принести в жертву целое королевство ради какой-то высшей цели? Что, если они с самого начала знали о предательстве Смертокрыла, но позволили ему произойти, чтобы сохранить свою временную линию? Малигос, как брат Ноздорму, не стал бы доверять словам какого-то смертного без веских доказательств. Тем не менее, маленькое семя сомнения уже было посеяно. «То есть, это хорошие новости, верно?» – вновь спросил Лотар, желая убедиться. 'Радуйся своей смазливой мордашке', – тихо вздохнула Эгвин про себя, прежде чем повернуться к нему. – «Совершенно верно, лорд Лотар. Это превосходные новости».

***Светлолесье – Блэк'Шар***

Новейшее поселение клана Черной Горы разрослось больше, чем их старые поселения, Каменор и Скаланор, вместе взятые. Его назвали в честь их павшего Вождя, который, пусть и пал в битве, был первым вождем всей Орды, а не той разрозненной силы, которой она стала теперь. Одно лишь это, более всего прочего, обязывало к почтению. В своем огромном Зале Вождя Оргрим Молот Рока, предводитель своей Орды, осматривал недавно захваченные территории. Земля, как и было обещано, была плодородной, и на ней, чтобы накормить народ, уже было разбито множество свиноферм. В данный момент тарелка Оргрима ломилась от мяса сероклыков, что были выращены здесь же. Не обошлось и без вмешательства чернокнижников, призванного ускорить рост, но в общем и целом мясо было сытным. Молот Рока был вынужден прервать свой завтрак, когда один из его почетных стражей вошел внутрь. – «В чем дело?» «Вождь, Дрека из клана Северного Волка пришла и просит о встрече», – произнес рубака ровным тоном. «Пусть войдет», – распорядился Оргрим. – «И проследите, чтобы нас не беспокоили, кто бы ни пришел. Понятно?» «Есть, вождь!» – С этими словами орк ударил себя по груди своим боевым молотом и вышел. Мгновение спустя вошла жена Дуротана. «Молот Рока… Хотя нет… Теперь тебя следует называть "Вождем", не так ли?» – поприветствовала его нейтральным тоном Дрека, выступающая в роли вождя клана Северного Волка. «Не ожидал, что ты помнишь», – с укором произнес орк, заметно превосходящий ее размерами. Затем он пододвинул к ней тарелку с грудой ребрышек. – «Сероклыка?» Дрека окинула взглядом мясо, но не притронулась к нему. Выждав долгую паузу, Молот Рока откинулся в своем кресле. «Мне донесли, что Адский Крик потребовал, чтобы твой клан покорился, и приказал тебе явиться на только что завоеванную им территорию», – при виде ее реакции он с трудом сдержал улыбку. У жены Дуротана чуть округлились глаза, но она тут же решительно стиснула челюсти. – «Выходит, тебе известно о его победе». «До меня дошли эти сведения», – подтвердил Молот Рока, кивнув. Он решил воздержаться от дальнейших комментариев, но вождь клана Северного Волка знала, чего он ждет. «Я ослушалась его приказа», – признала Дрека, гордо вскинув голову. – «Тебе ли не знать, что это значит». «Теперь он будет думать, что ты часть моей Орды», – с легкостью ответил Оргрим. -«Но так ли это? Когда я последний раз звал Северных Волков, вы проигнорировали мой зов. Вы и вправду преданы моей Орде, или просто прячетесь у нас, словно за широкой спиной гронна?» От его слов в глазах Дреки вспыхнула ярость. «Говори правду, Молот Рока!» – Дрека почти прорычала его имя. – «Если бы я тогда примкнула к тебе, ты бы напал на клан Песни Войны из засады, чего бы это ни стоило, я права?» Молот Рока выдерживал взгляды и пострашнее, чем яростный взгляд жены своего друга. Как бы там ни было, дурой она не была. – «Да». «Именно поэтому я тогда не примкнула к тебе», – гневно бросила Дрека. – «Хватит с нас орков, погибших в бестолковых атаках на людей! Чтобы я своими руками проливала больше орочьей крови, когда мы и так обескровлены? Нет. Я бы не стала так поступать, и будь на моем месте Дуротан, я уверена, он бы тоже тебе отказал!» «Может быть», – согласился Молот Рока. – «Но этого мы уже никогда не узнаем. Теперь скажи мне. Почему ты отвергла Адского Крика? Он добился великой победы; некоторые из мелких кланов, бывших под моим началом, сбежали ночью, чтобы питаться объедками с его стола. Я уверен, он бы оказал честь твоему клану, подчинись ты ему». «Он хотел сделать из моих Северных Волков разукрашенную стражу», – Дрека с гневом вспомнила послание темного шамана Адского Крика. «Разве он был бы так уж неправ, используя вас таким образом?» – улыбнулся Молот Рока, заметив удивленное выражение лица Дреки. – «Вы выходцы из снежных гор; родные земли этих новых врагов очень похожи на ваши. Разве твой клан был бы в проигрыше, начни вы охоту на этих дворфов?» Дрека бросила на Оргрима настороженный взгляд. – «Ты на удивление хорошо осведомлен. О его подлинных намерениях в отношении моего клана должны были знать только я да тот посланник». «Именно», – пожал плечами Молот Рока. – «Впрочем, как у Адского Крика есть уши в моем стане, так и у меня – в его». Слова Молота Рока заставили Дреку стать осмотрительнее. Она вспомнила, как Дуротан часто говорил, что, хотя Молот Рока и свиреп, словно самый жестокий орк, его проницательный ум порой пугал ее мужа. «Так ты примешь нас в свою Орду или нет?» – Дрека перешла прямо к главному. – «Или мне стоит принять предложение Адского Крика?» Молот Рока улыбнулся, гнев, который он испытывал к ней за явное пренебрежение его прежним призывом, нашел удовлетворение. – «Добро пожаловать обратно в ИСТИННУЮ Орду, Дрека». Дрека не выглядела обрадованной, но Молот Рока и не винил ее за это. Клан Северного Волка был авангардом Орды и сильно за это поплатился. Их прославленные волчьи всадники теперь были лишь тенью самих себя. По иронии судьбы, именно тот факт, что они потеряли большую часть своих всадников, спас их клан от участия в последнем штурме. Другие кланы, видя потерю волчьих всадников Дуротана, простили им то, что они не смогли выставить воинов для наземной атаки. Его позабавил тот факт, что теперь все те кланы мертвы, в то время как Северные Волки живы. «Как там Дуротан?» – Оргрим обратился к ней уже не как вождь Орды, а как друг Дуротана. «Он, похоже, выкарабкается», – прошептала Дрека, будто боясь, что слова, сказанные вслух, навлекут беду. – «Время от времени он приходит в сознание, дезориентированный, не понимая, что происходит». «Это хорошие новости», – искренне сказал Молот Рока. – «И не беспокойся об Адском Крике. Теперь он может смотреть только вперед, а не назад. Ты сделала правильный выбор». Дрека, хоть и без особой радости, кивнула и направилась к выходу. Однако перед уходом она нерешительно повернулась к нему. – «Когда… когда мы возобновим наступление на людей?» «Не сейчас», – успокоил ее Оргрим. – «Есть вещи, которые нужно подготовить в первую очередь». Видя, что Вождь не собирается вдаваться в подробности, Дрека, ударив себя сжатым кулаком в грудь, покинула зал. После ухода Дреки Молот Рока не стал возвращаться к еде. Вместо этого он подошел к своему трону вождя и сел. Пока Адский Крик проливал кровь, Молот Рока накапливал знания, ибо именно их отсутствие обошлось оркам так дорого. Он изучил вражеский язык, допрашивая пленных розовокожих, и, с их помощью, научился читать людские фолианты. Со временем он обрел куда более глубокое понимание мира, в котором они оказались, и постиг природу их врага. Молот Рока откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Затем он мысленно воссоздал карту Королевства Штормград. Он мысленно обвел территорию, что была под его контролем, и известные позиции людей. Закончив с картой, он добавил к ней территорию клана Северного Волка Дуротана. С Чо'Галлом в Болоте Печали, Дрекой в Красногорье, его войсками, что заняли Пышный перевал, и им самим в Светлолесье, теперь под его контролем было четыре из шести людских земель. Оргрим понимал, что вторжение на территорию людей будет кровавым и потребует больших жертв. Он не собирался, подобно Черноруку и Адскому Крику, бездумно швырять своих воинов в бой. Нет, он нанесет удар, когда его народ будет готов к этому. Но это вовсе не означало, что он станет сидеть сложа руки. Союз Адского Крика с дворфами Черного Железа и гоблинскими картелями побудил Молота Рока рассмотреть возможность, о которой он прежде и думать не смел. Как-никак, орки с трудом принимали чужаков. Что бы там ни говорили об ограх, но, по крайней мере, они, как и орки, были с Дренора. Однако благодаря Нер'зулу, допустившему союз с этими силами, Орда в целом стала более открыта к сотрудничеству с теми, кто не принадлежит к ней. Вооруженный людскими знаниями, Молот Рока осознал, что гоблины, как и Орда, не были одной единой расой, а делились на кланы разной силы. Он узнал, что один из их самых больших кланов имеет заставы к югу от них. Что еще более важно, существовала другая могущественная раса, с которой люди воевали с переменным успехом на протяжении сотен лет. И вот, в одиночестве, в своем огромном зале, Оргрим Молот Рока, Вождь Орды, строил планы.

***Дун Морог – Каранос***

Гром Адский Крик впервые проводил подобное собрание. Идея исходила не от него, а от уважаемого шамана, Нер'зула, что стоял слева. Справа от него, стоял орк, ставший правой рукой Грома Адского Крика, Фенрис Брат Волка. Он был бывшим вождем почитаемого клана Громоборцев. Малоизвестным фактом было то, что он приходился старшим братом Дуротану. В бывшем дворфийском поселении собрались и другие орочьи вожди, но трое из них особенно бросались в глаза. Двое принадлежали к расе гоблинов и представляли свои компании – Торговую и Черноплавса. Третьим был предводитель дворфов Черного Железа, или Верховный тан, как он просил себя называть. Что же до причины этого сборища, то Нер'зул, прослышав о победе Грома, счел необходимым наставить Вождя на путь истинный. В данный момент они выслушивали гонца от Килрогга Мертвого Глаза, который докладывал о его продвижении на восточном направлении. «И, как передает вождь, из-за этих летающих дворфов верхом на своих зверюгах продвижение сильно замедлилось», – доложил гонец из клана Кровавой Глазницы. «Расплавитель?» – Нер'зул подал голос первым. – «Как бы ты управился с этими своими летающими сородичами?» «С трудом, Великий Шаман», – ответил Верховный Тан дворфов из клана Черного Железа. – «Даже наш клан не имел с ними много дел, а те редкие стычки, что случались, происходили с их наземными войсками. Я думаю, что эти летающие создания не могут быть в воздухе вечно; рано или поздно, им нужно приземляться для отдыха. Возможно, тогда?» Фенрис, который до этого момента внимательно слушал, повернулся к гоблинам. – «Ваши летающие лодки могут справиться с этими дворфами?» Гоблин из Торговой компании, ухмыляясь, ответил первым. – «Раньше мы бы ответили "нет", понимаешь? Грифоны – те еще бестии. Однако теперь… хе-хе-хе». С этими словами гоблин снял свой рюкзак и извлек оттуда знакомый инструмент. «Дворфийские огненные палки». – глаза Грома загорелись, когда он узнал их. – «Но выглядит иначе». «Не было времени наводить красоту, большой босс», – сказал гоблин словами, которые можно было бы счесть неуважительными. Однако Орда обнаружила, что грубая манера речи этих гоблинов на самом деле была способом выразить почтение. – «Если компания Черноплавса объединит свой дирижабельный флот с нашим, то, думаю, наши парни смогут посбивать этих гигантских летучих индюков!» «Только если вы, парни из Торговой Компании, поможете нам осадить город гномов», – парировал представитель компании Черноплавса. -«Добычу поделим 90 на 10, идет?» Вид у гоблина из Торговой компании стал обиженным. – «60 на 40, в нашу пользу!» «Да это же грабеж средь бела дня! 80 на 20, в мою пользу!» – возразил гоблин из компании Черноплавса. Гоблин из Торговой компании уже готов был разразиться гневной тирадой, как вдруг топор Грома опустился между ними, заставив обоих подпрыгнуть от неожиданности. «Будете работать вместе, оба», – наконец подал голос Гром, глядя на гоблина из компании Черноплавса. – «Ты объединишь свои летающие силы с его силами, а ты –» Он повернулся к гоблину из Торговой Компании. «…выделишь ему в помощь еще больше своих бойцов, чтобы взять тот город». «Эй, но это нечестно!/Это невыгодная сделка!» – запротестовали гоблины. «Я даю вашим сородичам право рыться в наших землях и брать столько золота, сколько им вздумается», – прорычал Гром. – «Это значит, что вы оба работаете на меня и будете делать то, что я прикажу. Уяснили?» Гоблины скривились, когда им напомнили о вознаграждении и о том, как их главарь хохотал, узнав обо всех крупных золотых жилах, которые они обнаружили. Если они сорвут сделку, то своими головами за это и ответят. «Будет исполнено, большой босс!» – хором выкрикнули гоблины. Гром, кивнув с довольным видом, перешел к более важному вопросу. – «Вы можете сделать такие же огненные палки для моих воинов?» «Э-э-э…» – Гоблины обменялись взглядами, прежде чем снова повернуться к нему. Ответил гоблин из Торговой Компании. – «Смочь-то сможем, но тогда нашим пилотам нечем будет сбивать грифонов, сечешь? Я-то думал, что помощь твоим ребятам из Кровавой Глазницы – дело срочное?» Грому это не понравилось, но он понимал, что гоблины и так работают на износ. Они оказали неоценимую помощь в борьбе с гномьими механизмами, а также помогали дворфам Черного Железа в постройке устройства, способного проломить дворфийские врата. К тому же, гоблины вторглись во владения гномов и держали их в страхе. Теперь, если Гром захочет получить огнестрелы, ему придется бросить Килрогга на произвол судьбы. На секунду он задумался об этом, но тут же заметил, как Нер'зул неодобрительно качает головой, словно читая его мысли. «Отправляйтесь на помощь клану Кровавой Глазницы, но…» –распорядился Гром. – «Как только вы одержите победу, я хочу, чтобы вы начали производить их для моих воинов». «Будет сделано, босс!» – После этого гоблины принялись вполголоса обсуждать, как им лучше распределить свои силы. «Вождь!» – В помещение вошел орк-посыльный. Это был тот самый орк, которого Гром посылал к клану Северного Волка. Присутствующие наблюдали за тем, как посыльный подошел к Грому, прошептал ему что-то на ухо, после чего быстро отступил. Какое-то время лицо Грома оставалось бесстрастным, но лишь до тех пор, пока он не оправдал свое прозвище, издав наполненный яростью крик. «Сучка!» – Громмаш Адский Крик со всего размаху обрушил руку на военный стол с картой фронтов. Удар был такой силы, что разломал стол, отправив щепки во все стороны. Посланник вздрогнул и с опаской покосился на Вождя. «Я предупреждал, что она откажется», – бесстрашно сказал Фенрис Брат Волка. – «Я же говорил, что надо было послать меня». Нер'зул взглянул на правую руку Грома Адского Крика. Это старый шаман переманил бывшего вождя Громоборцев, предложив ему этот пост. Адский Крик, хоть и был непревзойденным воином, нуждался в ком-то хитром под боком. В конце концов, решающим для Фенриса стал один-единственный вопрос, который задал Нер'зул. 'К чему довольствоваться властью над одним кланом, если можно стать Вождем всей Орды, случись что с Адским Криком?' «Забудь о них. Северные Волки лишь тень самих себя», – сказал старый шаман. – «Сейчас нам нужно сосредоточиться на том, что перед нами». Гром прорычал, но сосредоточился на насущных проблемах. Эти дворфы изрядно потрепали его, чего он никак не ожидал. Более пятидесяти тысяч воинов пали, а три малых клана были стерты с лица земли. Да, он победил, но цена этой победы оказалась в три раза выше, чем он предполагал. «Ты и так потратил слишком много времени на эти заснеженные земли», – укорил Нер'зул вождя клана Песни Войны. – «Оставь здесь один клан, а сам веди Орду на север. Те земли ждут нас». Вождь клана Песни Войны выглянул в окно и посмотрел вверх, на узкую, заснеженную дорогу, ведущую к дворфийской крепости. Дворфы Черного Железа и гоблины предупредили, что прорыв врат займет много времени – времени, которого у него не было. Приток семей его воинов увеличил их численность, а значит, и количество ртов, которые нужно кормить. «Твоя правда, мудрый шаман», – уступил Гром. Нер'зул с удовлетворением отметил уважительный тон Вождя. «Фенрис, забудь про Северных Волков», – распорядился Гром, обращаясь к своей правой руке. – «Готовь воинов к выступлению. Болотины должно хватить, чтобы прокормить наши войска, прежде чем мы вторгнемся на людские земли». «Как прикажешь, Вождь», – отозвался Фенрис. – «Только какой клан оставить разбираться с этими дворфами? Мои Громоборцы подошли бы идеально, им такая охота пришлась бы по душе». «Нет, они нужны мне самому». – Гром отверг предложение Фенриса и объявил свое решение. – «Клан Веселого Черепа будет отвечать за охоту на дворфов». Нер'зул и Фенрис ошеломленно замолчали. Первым нарушил молчание Нер'зул. – «Гром… разумно ли оставля–» «Веселый Череп охотится для забавы, не разбирая, враг перед ним или союзник». – Гром окинул взглядом свою правую руку и духовного советника. – «Дворфы станут для них желанной дичью. Здешней дичи им хватит с избытком. Что более важно, я не доверяю им сражаться бок о бок со мной». От слов Грома лица шамана и Фенриса озарило понимание. «И они были бы достаточно заняты, чтобы не думать о предательстве», – рассудил брат Дуротана. «Они не останутся одни», – успокоил их Гром. – «Здесь останутся воины Черного Железа и гоблинская компания, чтобы и дальше пытаться пробить врата дворфов». При упоминании гоблинов Нер'зул нахмурился. – «Я по-прежнему не согласен с тем, что ты позволяешь гоблинам осквернять земли наших предков ради золота…» «Нер'зул», – Гром обратился к нему по имени, что делал нечасто. – «Ты сам говорил, что наш мир умирает. Пусть забирают его останки; нам это ничего не стоит». Нер'зул хотел было возразить, но в конце концов смиренно склонил голову. – «Как прикажешь, Вождь». Еще какое-то время царило молчание, пока Гром не нарушил его. – «Что известно о Гул'дане и о том, где сейчас Молот Рока?» «Гул'дан по-прежнему неуловим», – с раздражением прорычал Нер'зул. – «Однако, Молот Рока, похоже, доволен строительством своего поселения и разведением свиноферм». Фенрис внезапно разразился смехом. – «Я сразу понял, что он не воин, когда узнал о его дружбе с моим братом. Пусть себе хозяйством занимается. А мы, настоящие орки, пойдем завоевывать новые земли!» В отличие от своей правой руки, Гром не нашел ничего забавного в его словах. Молот Рока строил оплот власти, в то время как он сам все еще был в военном шатре. Нет, он должен был сделать так, чтобы его оплот власти превзошел оплот орка из клана Черной Горы. Вождь клана Песни Войны молча подошел к тому месту, где разбил стол. Покопавшись в обломках, он нашел то, что искал. – «Нер'зул, сколько еще наших соплеменников осталось на Дреноре?» «Менее двухсот тысяч», – отозвался Нер'зул. «Это вместе с теми, кто болен красной оспой?» – Мысли Грома обратились к его сыну. «Нет», – немедленно сказал Нер'зул, в то время как губы Фенриса скривились в гримасе отвращения при упоминании их зараженного народа. – «Они должны остаться на Дреноре, чтобы не заразить нас». Гром замер на секунду, подавляя нахлынувшие чувства. – «Проследите, чтобы гоблины знали, что их нельзя беспокоить. Пусть… Пусть умрут спокойно». Нер'зул посмотрел на Грома со смешанными чувствами и кивнул. – «Все будет так, как ты скажешь, Вождь». «Хорошо», – сказал Гром, поднимая обломок, который держал в руке. – «Когда прибудут последние из нашего народа, тебе не нужно будет больше приглядывать за Молотом Рока. Ты понадобишься мне на севере». «Да, Вождь». – Нер'зул почтительно склонил голову перед Громом. Гром поднял кусок карты, который все еще был у него в руке. Ее начертили дворфы из клана Черного Железа. Земля называлась Стромгард, и, судя по тому, как они ее описывали, очень сильно напоминала ему его дом, Награнд. Человеческий клан, что жил там, правил из могущественной и древней цитадели. Там будет его оплот власти.