Часть 4

Ночь была мокрой, хотя дождя не было. Воздух — тяжёлым, будто каждая частица знала, что случилось. Серафима ступила в окно запасного коридора Гипериона — как тень, как еле заметное дыхание. Но даже такая лёгкость давалась ей теперь с трудом. Крыло болталось за спиной, и боль от каждого движения пульсировала, как удары колокола в тишине. Она почти не светилась. Лишь слабое серебряное мерцание под кожей, едва заметное для глаз, но утомительное, требующее усилий. "Что теперь?" — думала она, медленно пробираясь к верхнему этажу, где обычно никто не ходил. Силы не просто наблюдают — "они играют. А я… пешка? Или брошенная фигура?" Она села на пыльную кушетку в комнате для хранения старой мебели. Опустила голову. Закрыла глаза. "Сначала Конор, потом Корделия… теперь — я?" Она хотела бы обратиться к Богу. Почувствовать ответ, касание, утешение. Но связь была глуха. Не сломана — нет. Просто… отдалена. Как будто ей велели справляться самой. И всё же, внизу, в глубине сердца, оставался огонёк: ты всё ещё нужна. ***** Лорн замер в холле, не донеся чашку кофе к губам. Его лицо — обычно расслабленное и улыбающееся — нахмурилось. Он закрыл глаза. Аура, мягкое послевкусие присутствия, которое он привык воспринимать как ласковое, нежное и немного наивное — изменилась. Сжалась. Потемнела на краях. Стала вибрировать, будто от боли. Он даже не слышал слов. Просто — чувствовал: "Фея" ранена. И ей плохо. Он поднялся на второй этаж. Не спеша, будто просто бродил. Но каждый шаг был точным. Он знал, куда идти. Перед дверью на чердак он замер. Рука сама легла на косяк. — Если ты там, крошка, — тихо сказал он в воздух, — я не лезу. Просто... дай знать, что ты жива. Ладно? Тишина. Но потом — лёгкий ветерок. Почти нежный. Почти как поглаживание. Лорн улыбнулся грустно. — Значит, жива. Слава небесам. Он не знал, кто она. Но теперь был уверен в одном: это не просто "фея". И ей сейчас очень, очень больно.. ****** Отель погрузился в особую суету — ту, которая возникает, когда один из его обитателей одержим. Уэсли мерил шагами коридор, его лицо было напряжено, движения — резки. В одной руке он держал толстую старинную книгу, в другой — мел и баночку с тёмной краской. Он бормотал себе под нос, временами раздражённо вздыхая. — Руны по всей периметру… защита от фейри, от блуждающих духов, домовых, глупых мелких пакостников… — сквозь зубы. Он всё ещё не мог простить утрату пророчества. И был абсолютно уверен: та самая “фея” была куда опаснее, чем всем казалось. Он начал наносить руны у окон, дверей, даже под лестницей. Остальные наблюдали за этим с лёгким недоумением, но спорить с Уэсли в таком настроении никто не решался. Серафима, всё ещё слабая, наблюдала за происходящим из тени на втором этаже. Каждое движение отдавалось болью в спине, но она сжимала зубы. Скип, Силы, Хольц — всё это требовало от неё стойкости. А теперь ещё и Уэсли с его заклинаниями, которые вполне могли помешать ей действовать. Она не могла позволить себе быть уязвимой дважды. Поздней ночью, когда все уже спали или делали вид, что спят, Серафима осторожно спустилась в холл. Тихо, как только могла, она начала чертить собственные руны — тонкие, золотистые, сияющие только в лунном свете. Ангельские знаки, защищающие от тьмы и искажения. Она вплетала в них тихие молитвы, даже не вслух — шёпотом души. Защита. Чистота. Истина. Она так увлеклась работой, что не заметила — одно крошечное перо, потускневшее и потрёпанное, соскользнуло с её крыла и упало на ковёр в холле. Слишком лёгкое, чтобы услышать. Но достаточно особенное, чтобы однажды его нашли. Она закончила последний знак, выпрямилась — и тихо исчезла в темноту. В коридоре осталась только тень и белое перо, тонкое, как дыхание ангела. ******* — Балет? — Корделия приподняла бровь, крутя в пальцах белый конверт. — Ты серьёзно? Ангел отвёл взгляд, стараясь казаться безразличным. — Они ставят Жизель. Та же труппа, что и тогда. Я подумал… нам всем не помешает отвлечься. Немного культуры. Ган фыркнул, взял билет с видом человека, которого уговорили на что-то странное, но он всё равно пойдёт. Фред просияла — балет ей действительно нравился. Уэсли кивнул без лишних слов, но было видно, что ему приятно. Даже Корделия, несмотря на язвительность, выглядела довольной. Лорн, стоявший немного в стороне, сдержанно улыбнулся, но билета ему не протянули. — Я… присмотрю за малышом, — сказал он, стараясь не выдать разочарования. — Кто-то же должен остаться с будущей надеждой человечества. — Спасибо, Лорн, — коротко бросил Ангел, уже направляясь в свою комнату. ****** В отеле стало необычно тихо. Команда ушла — кто с интересом, кто с подозрением — на балет, оставив Лорна за главного. Не то чтобы он обижался. Ну, может быть, совсем немного. Он кладёт в колыбельную Конора и садится рядом с ним на стул, напевая себе под нос — не ради сцены, а ради малыша. Мягкий баритон разливался по комнате, убаюкивая. — «Засыпай. Ты поел и тебя клонит в сон.С тобой дядя Лорн , который не обижается что его не позвали на балет. И уж конечно не думает продать тебя секте вампиров, которые предлагают ему хорошую сделку» Малыш хихикнул, и Лорн с нежностью посмотрел на него. Он чувствовал странную тревогу последние дни. Чья-то аура мелькала в коридорах, тонкая, почти незаметная, но всё же… небесная? Его эмпатия подсказывала: здесь что-то большее, чем просто магическая шалость. И всё чаще он ловил себя на том, что говорит в пустоту — будто кто-то может услышать. — «Ты ведь заботишься о нём, да? Я это чувствую…» — пробормотал он, глядя на пустое место у окна. И вдруг — звук. Глухой удар, затем скрежет, как будто кто-то прошёлся по перилам в доспехах. Лорн тут же насторожился. Он осторожно поднялся и направился в холл. Перед ним, в пыльных доспехах и с мечом за спиной, стоял Грусалагг — сильный, но несколько потерянный. — «О, блестящее возвращение блудного чемпиона Пилеи…» — выдохнул Лорн, не веря глазам. — Меня изгнали, — с достоинством сказал тот. — Новая знать сочла мои методы… слишком мягкими. И я понял: всё это — не важно. Важно только одно — найти мою принцессу. Корделию. Лорн закатил глаза и прислонился к стене. — «Ну, конечно. Потому что почему бы не появиться внезапно в Лос-Анджелесе и не заявить о своих чувствах, когда у нас тут только всё начало налаживаться…» Грусалагг чуть наклонил голову. — Она здесь? — Может быть. А может быть, в театре. Или в иной вселенной, где не существует приветов из прошлого. — Лорн махнул рукой. — Ладно. Раз уж ты тут, придётся разобраться. Он уже собирался проводить Грусалагга на кухню, когда взгляд его упал на пол. Что-то светлое, почти светящееся, лежало на ковре. Лорн подошёл и поднял... перо. Тонкое, белоснежное с золотистым отливом. Оно вибрировало в руке, как будто жило своей жизнью. В нём чувствовалась боль. И святость. Лорн застыл. — О, малышка… ты все же поранилась… — шепнул он почти с благоговением. Он медленно спрятал перо в карман. Ни слова не сказал Грусалаггу. Ни намёка на то, что он понял. Просто сжал в кулаке это невесомое доказательство и снова посмотрел в сторону комнаты с ребёнком. — Ты рядом. И ты заботишься. Но теперь и я буду присматривать за тобой… ****** Серафима лежала в тени чердака, спиной к прохладной стене, стараясь не двигаться лишний раз. Каждое движение отдавалось тупой болью в правом крыле. Даже с её регенерацией, рана от Скипа заживала медленно. Удар был… слишком целенаправленным. Слишком личным. Но сегодня она почувствовала нечто иное. Новое. Чужое. И не демоническое, как можно было бы ожидать — скорее… странное. Как будто рыцарь из детской сказки шагнул прямо в реальность. Сера осторожно поднялась и переместилась на нижний уровень отеля, прячась в тенях. Её движения были осторожны, плавны, почти незаметны — она наблюдала за происходящим в холле из-за колонны. Там, в круге света, стояли двое: Лорн и высокий мужчина с лицом воителя и глазами, полными преданности. Он говорил о Корделии. О том, как был свергнут. О том, что пришёл ради неё, потому что верит в их судьбу. Говорил открыто, честно. Без подвоха. Словно в этом мире не было боли, и каждый поступок определялся только понятием чести. Серафима моргнула. — Рыцарь, — подумала она. — Настоящий. Она наблюдала, как Лорн сначала язвил, потом смягчился. Как в глазах демона отразилась искренняя тревога, когда тот поднял с пола её перо. Она чуть было не дёрнулась вперёд, чтобы забрать перо, но остановилась. Лорн осторожно спрятал находку в карман — без лишних слов. Он просто… понял. И сохранил это в себе. Серафима перевела взгляд обратно на чужака. Грусалагг. Полу демон. Не наёмник. Из другого мира. С непоколебимой преданностью и мягкой грубоватостью, какой обладают только те, кто не умеет притворяться. Она слушала дальше. Ни одной угрозы, ни одного упоминания Конора. Только Корделия. Только чувства. Не враг. Серафима чуть расслабилась и склонила голову набок, продолжая наблюдать. В душе, несмотря на боль, впервые за долгое время стало немного легче. — Если бы все герои были такими простыми, — тихо прошептала она, — мне бы не пришлось прятаться в тенях. И всё же она не ушла сразу. Осталась в полумраке, невидимая, почти растворённая в пыли времени, и следила — не из недоверия. А потому что теперь, когда Лорн знал, её маска стала чуть тоньше.