Глава 15. Уроки и гадания

Каникулы закончились, и в первый вторник, он же второй учебный день, Локиэ пришла к Снейпу по расписанию на первый урок по зельеварению. Сказать, что она волновалась, это ничего не сказать. Все каникулы в свободное время она повторяла пройденные программы, чтобы не ударить в грязь лицом и не посрамить память отца. Раньше зельеварение ее не особо привлекало, а если уж совсем честно, то Локиэ скорее собиралась пойти по стопам матери. Она неплохо шила, магией и без, мать оставила ей порядком хитростей и премудростей. Но тут в Хогвартсе все в одночасье изменилось, и Локиэ сама не совсем понимала, почему, но теперь она была твердо уверена, что хочет быть зельеваром. У нее должно получиться! Сперва Снейпу нужно было оценить уровень Локиэ. А вдруг она, и правда, юное дарование, как он уже наплел Дамблдору? Нет, юным дарованием Локиэ не была. Впрочем, не была она и совсем безнадежна. Память у нее была хорошая, а внимательность и аккуратность хоть и не были врожденными чертами характера, все же могли включаться по требованию, если Локиэ того хотела и старалась. Снейп устроил ей тест, который тут же при ней и проверил. Выглядело это так: – Тут не верно. А это вы откуда взяли? Странная логика. Вас так в Дурмстранге учат? Мои соболезнования. Локиэ краснела, бледнела, кусала губы, но терпела. Она жадно расспрашивала, а как надо, благодарила и строчила себе на пергаменте конспект. Она по опыту знала, что учителя такое любят, и готова была пожертвовать своим эго и репутацией Дурмстранга, чтобы заработать баллы в глазах Снейпа. В целом, тактика ей удалась. Снейп привык к лизоблюдству слизеринцев и считал его чем-то самим собой разумеющимся. – Вопросы, – скорее подытожил, чем спросил Снейп, когда с проверкой теста было покончено. – Куда ведет окно, сэр? – тут же задала Локиэ тот, который мучил ее более всего с первого же визита. – Окно ведет в озеро, – ответил Снейп после некоторой паузы таким тоном, что Локиэ почувствовала себя очень глупо. – Но зачем оно тут? – не сдалась она. – Аварийный выход. По правде говоря, Снейп и сам не знал, хотя разузнать пытался. Он от природы был любознателен. Но розыски правды в свое время ничего не дали. Даже призраки терялись в догадках. То самое знаменитое чувство юмора Архитектора Хогвартса. – Умно! – Я тоже всегда считал, что это довольно остроумно. – Мне кажется, или на нем есть трещины? – Бесславная летопись человеческой глупости. Все гении, вписавшие в нее свои имена, отчислены, разумеется. Ладно, на сегодня свободны. В следующий раз пойдете сразу к котлу, посмотрю, что вы умеете. *** Так начались их занятия. К облегчению Снейпа Локиэ оказалась не такой безнадежной, как подавляющая часть его учеников. У него, конечно, бывали и хорошие студенты. Один-два с потока выходили с пристойным даже на его взыскательный вкус уровнем. Но по-настоящему талантливых подающих надежды зельеваров, таких, как Пенни Хейвуд, за всю карьеру Снейпа было раз-два и обчелся. В этом была его трагедия. Будучи гениальным алхимиком и незаурядных способностей магом, Снейп каждый день преподавал самые простые и базовые вещи толпе бестолковых школьников, которым за редким исключением это все было до фонаря. Так что нетрудно было понять его обычную раздражительность и меланхолию. Снейп вел себя с Локиэ как со студенткой Слизерина, то есть гораздо спокойнее, чем с остальными факультетами, даже доброжелательно. Слизеринцев он всегда выделял, а с девочками был еще мягче, чем с мальчиками. Девочки пугали Снейпа, еще с детства. И годы тут не очень помогли. Мальчиков он не жалел принципиально. Ему в свое время доставалось, и им тоже пусть достается. Суровая школа жизни. Мог и оплеуху отвесить, если надо – с некоторыми только сила и работала. Проблемных студентов Снейп на своем веку повидал. Особенно богатых избалованных проблемных студентов. Таким, можно сказать, повезло с деканом, потому что Снейп умел ломать их об колено. С ним даже Крэббы и Гойлы становились шелковыми. И крепко уважали его, что характерно. А вот девочки – совсем другое дело. Им затрещину не дашь и в холодный погреб стоять на коленях, разгребая какие-нибудь запасы крысиной требухи, на весь вечер не оставишь. Если слизеринки вели себя непотребно, то Снейпу оставалось только орать и запугивать. Но проблемы факультета оставались внутри факультета. Все слизеринцы знали, что Снейпа лучше не провоцировать, но если ведешь себя уважительно и прилично, то Снейп тоже будет вести себя уважительно и прилично. Локиэ еще не доводилось вызвать неудовольствие Снейпа. Она быстро схватывала, и если видела его раздражение по какому-либо поводу, больше ту же самую ошибку не повторяла. Для Локиэ эти первые занятия со Снейпом были, как минное поле (если бы волшебники были в курсе, что это такое). Она не понимала, когда он говорит серьезно, а когда шутит, когда ворчит, потому что его что-то разозлило, а когда по привычке. Спорить с ним, прекословить, перебивать было категорически нельзя. Вопросы разрешалось задавать только в отведенное для этого время. И лучше бы они были, потому что иначе ее бы обвинили в лени и нелюбознательности. *** Виктор тем временем корпел над загадкой золотого яйца, которое добыл из-под дракона в первом туре. Ему повезло. Еще в самом начале каникул Поляков уговорил свою русалку высунуть голову из воды. Она открыла рот, чтобы уже наконец-то его отшить. Костя впервые услышал русалочий голос на поверхности, мелодичный, как заточка пилы ржавым гвоздем, обомлел, расцеловал девицу и бросился к Краму. Русалка осталась хлопать глазами и жабрами, пытаясь понять, что это было – они расстались или нет?! С тех пор Крам тренировался нырять, а Поляков зубрил русалочий. В середине января был объявлен очередной визит в Хогсмид, но Локиэ туда не пошла, боялась столкнуться с Ратмиром. Виктор тоже не пошел, учился превращаться в акулу в озере, благо оно совсем уже оттаяло после Нового года. В перерывах между тренировками Гермиона и Виктор гуляли вокруг озера. По каким-то причинам, а вернее из-за сложного отношения к Краму своих друзей, то есть одного из друзей, такого рыжего и неуклюжего, Гермиона не хотела встречаться с Виктором в замке. Он не возражал. Природа была красивой, Гермиона тоже, чего еще желать? Крам был чистокровным и вырос в магическом сообществе. Гермиона открывала ему совершенно новую для него магловскую картину мира, которая шла дальше устройства электрической розетки или неподвижных фотографий. А Гермиона в свою очередь читала не только учебники. И ей тоже хотелось с кем-то поговорить на какие-то давно интересовавшие ее темы. Почему она не могла делать это с друзьями – другой вопрос. – Насколько реально права магловская наука? Насколько верны ее методы? Что вообще такое естественно-научные законы, если в мире есть магия? – Есть ли разница в психологии маглов и магов? Есть ли разница в физиологии? Почему на магов не действует магловская медицина? А магловское оружие действует? – Какие магловские исторические события – совсем не то, чем кажутся? – Разница фольклоров маглов и магов. – Отношение магов к мифологии и религии. – Даже природа смерти – насколько наличие призраков меняет представления о загробной жизни. – И самое важное – а что Виктор думает о правах домовых эльфов? Виктор признался только Локиэ: ему приходилось готовиться к свиданиям с Гермионой и учить матчасть, чтобы не ударить в грязь лицом. Так что про библиотеку он тоже не забывал. Локиэ в свою очередь диву давалась, каким разговорчивым стал Крам. *** Вечером накануне Крещения Локиэ решилась гадать на суженого. Раньше она никогда этого не делала, считая ерундой, но тут ни с того, ни с сего вдруг заинтересовалась. Она позвала с собой Гермиону, чтобы было не так страшно. Гермиона сперва гадать отказалась наотрез. У Гермионы с предсказаниями была война. Но Локиэ уговорила ее, воззвав к антропологическому интересу: славянские гадания все же не каждый день увидишь и попробуешь. Трелони о таком не расскажет. Так что девочки пошли по полной программе. Локиэ снова привела Гермиону на "Террор" – оказалось, что Каркарова нет. Он отбыл в Лондон на вечеринку в посольстве по приглашению Рокоша. "С паршивой овцы хоть шерсти клок," – перевела Локиэ Гермионе пословицу. Так что девочки до отбоя могли ни в чем себе не отказывать. Крам походил вокруг, но потом его позвали ребята – у них были свои гадания, которые женщинам видеть не полагалось, как и им женские. Локиэ и Гермиона начали с того, что кидали с палубы корабля валенок, чтобы тот носком показал, откуда придет жених – показания были сомнительные. У Локиэ валенок упал носком вниз, у Гермионы носком вверх. Потом поджигали нитки – у кого в руках быстрее сгорит, тот раньше выйдет замуж. Нитки были одинаковые, но у Локиэ нитка вспыхнула чуть ли не вся сразу – Локиэ запаниковала и задула ее сама, пока та не догорела до конца. А у Гермионы по нитке огонь полз медленно, но почти затухая, то снова разгораясь. "В общем, долго не сможешь определиться", – растолковала Локиэ. Потом гадали по теням, по воску, по кольцу в воде – но остались разочарованы, хотя Гермиона и пыталась это скрыть. Она же не верила предсказаниям. Но как ни гадай, Локиэ выходило скорое замужество, а Гермионе долгие колебания. Локиэ утешала себя тем, что замужество у нее скорое относительно Гермионы, ну так она и постарше. А Гермиона просто фыркала и говорила, что она ни между кем не колеблется, и вообще сердце ее свободно, и ни в какие предсказания она не верит, все это глупо, и она это делает исключительно из научного интереса и за компанию с Локиэ, потому что невежливо отказывать гостю. Последнее гадание, которое знала Локиэ, было с зеркалами и свечой. Нужно было поставить свечу между двумя зеркалами и вглядываться в ее отражение, пока не увидишь суженого. В каюте Локиэ это сделать было очень удобно. Одно большое зеркало было в шкафу с одеждой, второе в ванной над раковиной. Для парности обе девочки взяли по карманному зеркальцу – этого вполне должно было хватить. Локиэ ушла в ванную, а Гермиона осталась в комнате у шкафа. Она вообще думала ни в какие зеркала не глядеть, но в каюте у Локиэ как назло все книги были написаны кириллицей, а ее Гермиона разбирать не умела. Поставила себе зарубку на будущее – научиться. Гермиона попыхтела, попыхтела и села-таки спиной к большому зеркалу. Зажгла свечу перед собой и поднесла маленькое зеркальце к ней так, чтобы видеть в нем отражение свечи в зеркале позади. Она сразу поняла две вещи: первая – это было довольно жутковато, вторая – свечки слишком яркие и смотреть на две, а то и три сразу – смотря под каким углом разворачиваешь зеркало – неудобно. Увидеть что-то кроме огня свечи в зеркальце представлялось невозможным, но Гермиона залюбовалась пламенем и задумалась о том, какое оно рыжее по краям, совсем как волосы у... И тут из ванной донесся крик Локиэ. Гермиона с облегчением задула свечу и поспешила на помощь. Локиэ сидела на полу и хныкала, погасшая свеча валялась рядом. – Ты чего? Что увидела? – Гермиона была готова и из лучших побуждений, и принципиально обесценить все, что скажет подруга. – Ничего, – расстроенно ответила Локиэ, – я волосы нечаянно подожгла, – и она показала Гермионе подпаленную прядь. – Слушай, ну это лучше, чем Ратмира увидать, нет? – Локиэ рассказала о своей беде и Гермионе, раз уж та поневоле оказалась свидетельницей происшедшего на балу. – Намного. Я бы все свои волосы сожгла, лишь бы не видеть его больше никогда в жизни. – А это может сработать? Какой у тебя план? – Гермиона присела рядом с Локиэ. Сидеть на полу в ванной на корабле Дурмстранга было странно. Свет не горел, но в иллюминатор светила луна, отражаясь в лежащем на полу зеркальце. В целом, это была совершенно обычная ванная: белый кафель, раковина, унитаз, розовый коврик на полу. Только вместо ванной большая деревянная лохань с лейкой в роли душа, парящей в воздухе. – Не знаю. В тюрьму попасть? Лучше уж дементоры, чем Ратмир, – вздохнула Локиэ. – Не шути так, я видела дементоров слишком близко. Рядом с ними ты чувствуешь самые ужасные и тяжелые воспоминания в своей жизни, как будто переживаешь их снова, – поежилась Гермиона. – Ясно. Значит, дементор – это все равно, что Ратмир. Неутешительно. – А если ты заболеешь, и тебя нельзя будет перевозить? Многим больным трансгрессировать нельзя и от порталов советуют воздержаться. Ваше путешествие на корабле наверняка тоже не из самых безопасных. – Ты предлагаешь мне воспользоваться Забастовочными завтраками? – улыбнулась Локиэ. – Откуда ты о них знаешь? – удивилась Гермиона. – О них все знают. Поляков купил парочку, потом отмывал кают-компанию. Без магии. – О нет. – Да ладно тебе. Они безобидные. Антидот можно в две секунды смешать из ингредиентов в стандартной аптечке, – в последнее время Локиэ поднаторела в зельеварении. Девочки посидели в тишине. – Мда, о чем не подумаю, все либо смертельно опасно, либо мадам Помфри быстро вылечит. Хотя вот в позапрошлом году меня обратил в камень василиск, и пришлось несколько месяцев ждать, пока мандрагора созреет... Нет, не подойдет. – Потому что василиска под рукой нет? – хохотнула Локиэ. – Нет, потому что зелье из мандрагоры осталось. – Какая у вас тут жизнь интересная – василиск! – Да уж. Школу чуть не закрыли. Гермиона вкратце рассказала Локиэ о Тайной комнате. На полу в ванной сидеть было неудобно, и девочки перебрались в комнату на кровать. Локиэ достала заначку – пряники и бутылку тыквенного сока. – Нет, пожалуй, вариант заболеть отпадает – слишком ненадежный. Либо слишком опасно, либо нереализуемо. Драконью оспу так просто не добудешь и так просто потом не вылечишься. Обсыпной лишай тоже. – Ты сказала, что антидот от Забастовочного завтрака можно легко смешать... – задумчиво проговорила Гермиона, прожевав кусок пряника. – Это навело меня на мысль. А что, если использовать яд, от которого у тебя будет противоядие? – Яд и противоядие? – задумалась Локиэ. – Хм... Нужно посоветоваться с... – ...профессором Снейпом, – закончила Гермиона одновременно с ней. Девочки засмеялись. – А он тебе не привиделся? В зеркале? – хитро улыбаясь спросила Гермиона. – Что?! Это еще с чего бы? Да ну тебя! – вспыхнула Локиэ, окончательно развеселив Гермиону. – Он же старый! Гермиона поперхнулась соком. Ну то есть кроме возраста Локиэ больше ничего не смущает, окей… Было уже поздно, и Гермиона ушла в замок. Виктор пошел ее проводить. Он сбежал от остальных мальчишек, как только смог, и караулил ее чуть ли не под дверью. Локиэ легла спать. Перебирая в уме яды и их эффекты, она быстро уснула. Ей приснилось, что ее тянут под венец. Она упиралась, падала, и ковровая дорожка под ней превращалась в змею. Это был василиск, но глаза у него были совсем не змеиные, желтые, а черные и глубокие, как тоннели. Она умоляла спасти ее и обратить в камень, но он ее не слышал, у змей нет слуха. Василиск уползал, а она оставалась одна, без помощи, на тонущем корабле. *** Когда Локиэ на следующий день пришла к Снейпу по расписанию, тот был взъерошен и помят больше обычного. Ученики сегодня день были как-то особенно перевозбуждены и взрывали котлы с удвоенным усердием. Снейп психовал и выгонял студентов быстрее, чем те успевали убраться, так что учебный кабинет под конец дня был похож на руины погибшей цивилизации. А сил все это разгребать не было. Снейп уже с час сидел, уныло уставившись на гору сочинений и пробирок, и не шевелился. Только глаз дергался. Появление Локиэ вывело его из транса преподавательского ада. – У меня есть план, – тихонько начала Локиэ, поздоровавшись. Снейп молча смотрел на нее и ждал продолжения. Локиэ было бы гораздо комфортнее, если бы он хоть раз моргнул. Она поежилась. – Чтобы пропустить отплытие корабля, я подумала, можно заболеть посильнее... так, чтобы отправили в больницу в Лондоне... – И вы хотите отравиться. Могу вас понять. – Снейп вновь перевел взгляд на свитки и пробирки. – Признаться, ко мне редко приходят с такой проблемой. Хотя казалось бы. Я же специалист. Даже обидно. – Ну что вы смеетесь? У меня вопрос жизни и смерти. – Яды других вопросов и не решают. Присмотрели уже что-то конкретное? – В процессе. Посоветоваться хотела. Вы же специалист. – Не подлизывайтесь. Поставьте-ка вообще чайник. Что вы там стоите без дела. Локиэ поторопилась выполнить указания. Поскольку камин не топился, для чайника у Снейпа была особая маленькая жаровня, которую не разрешалось использовать для других целей. И отдельный шкафчик с травами и заваркой. Никто лучше Снейпа не делал чай для Снейпа. За каникулы Локиэ успела изучить и эту его привычку. – Самый верный способ отравиться так, как вам надо, то есть с гарантией выздоровления по требованию, но чтобы другие вылечить вас не могли, это, конечно, сделать собственный яд. Второй закон Голпалотта? – Сложносоставной яд не равен сумме составляющих его ядов, – отбарабанила Локиэ, медитируя над чайником, чтобы довести его до точной требуемой температуры. Она сделала домашку. – Вы предлагаете сделать сложносоставной яд? – А вы не хотите? – Хочу, конечно! Кто ж не хочет сделать сложносоставной яд? – Правильный ответ. Снейп поднялся и подошел к жаровне. – Так, а с волосами что? – он только заметил сожженную прядь. – Гадала вчера, – тихо ответила Локиэ, пряча глаза. – Обычай такой. Со свечкой надо. – Чтобы я вас у котла и вообще у любого огня с распущенными волосами больше не видел. Локиэ отошла подальше и принялась заплетать косу. Щеки у нее горели. – Базовые правила безопасности. Как не стыдно. И вы еще хотите стать зельеваром, – ворчал Снейп, возясь с заваркой. – Гадают с распущенными, – прошептала Локиэ. – Гадают они. Делать больше нечего. Что нагадали? – Ничего хорошего. Снейп бросил взгляд на Локиэ. О чем могла гадать семнадцатилетняя девица? Уж, верно, о любви. Но в любви Локиэ действительно ничего хорошего не ждало, это и без гаданий было понятно, и Снейп сменил гнев на милость. С чашкой чая он опустился обратно в кресло, вытянул ноги, сделал глоток, выдохнул и наконец-то расслабился. День из отвратительного стал сносным. – Идея с ядом мне нравится. Это нам по силам, – размышлял Снейп вслух. Локиэ всхлипнула про себя от этого "нам". – Сперва нужно определиться с параметрами яда. – Он должен быть неотслеживаемый, контролируемый, эстетичный... – загибала пальцы Локиэ. – Эстетичный? – поднял бровь Снейп. – Ну, знаете, мне бы не хотелось, чтобы у меня грибы на языке выросли, или чтобы разные жидкости текли не откуда надо... – она осеклась, потому что Снейп поджав губы посмотрел на нее, потом на чай и отставил чашку в сторону. – Что, интересно, значит "эстетичный"? – проворчал он. – "О, нет, доктор, у меня кожа сияет перламутром, волосы светятся и глаза сверкают, что со мной не так?" Локиэ захихикала. – Эстетичный так эстетичный. – вздохнул Снейп. – На следующей неделе тогда приступим. А то сегодня у меня, сами видите, – он махнул рукой на домашки, – отслеживаемое, неконтролируемое и неэстетичное бедствие. Я уже отсюда вижу, что ни одной приличной оценки за Уменьшающее зелье у третьего курса нет. – Как вы это делаете? – восхитилась Локиэ. Снейп закатил глаза, как будто глупее вопроса нельзя было и придумать. – Какой цвет у Уменьшающего зелья должен быть? – Ярко-зеленый?.. – Локиэ повторяла это перед их первым занятием, она была почти уверена, но в последний момент засомневалась. – Это вы у меня спрашиваете? – холодно уточнил Снейп. – Ярко-зеленый. – Тут есть хоть один фиал с ярко-зеленым зельем? – Вон тот, с края. – А это Укрепляющий раствор с пятого курса. Который должен быть... – сделал многозначительную паузу Снейп. – Бирюзовым, – твердо закончила Локиэ. Укрепляющий раствор она прошла совсем недавно, программы у школ были похожие. – Бирюзовых тоже нет. – Вот и я о чем, – Снейп вздохнул и снова взял чашку. – И подготовьте список симптомов, которые с вашей точки зрения эстетичные. – Почему вы мне помогаете? – спросила вдруг Локиэ очень тихо. – По тем же причинам, по которым мне в свое время помог ваш отец. Потому что могу и потому что вижу в вас потенциал, – теперь наконец-то у Снейпа был готов ответ. – К тому же, я помогу вам только с одним условием, – добавил он строго и торжественно. – Что угодно! Снейп выдержал двойную против его обыкновения паузу. – Разберите весь этот бардак, – он махнул рукой на дверь в аудиторию. – Сил моих нет. Возможно, легче взорвать и построить новый кабинет, в каком-нибудь другом подземелье. Впрочем, это бесполезно. Через день там будет то же самое. Перчатки только наденьте. И не смотрите на меня так. Очевидно, вам надо напоминать про элементарные правила техники безопасности. Это будет темой сегодняшнего урока. *** Почему он на самом деле ей помогал? Сам себе он объяснял это так же, как и Люциусу: Локиэ не чужая. Драко он бы тоже помог. Своим Снейп всегда помогал. В нем был очень силен слизеринский трайбализм. Но под этой причиной крылась и другая, более простая, но менее доступная осознанию Снейпа: Локиэ ему нравилась. Нравилась тем, что он нравился ей. Она заливала Снейпа непрерывным потоком восхищения, смотрела ему в рот, старалась заслужить его одобрение. Это льстило и грело. Снейпом редко кто-то восхищался. Если уж на то пошло, то обычно он вызывал совершенно противоположную реакцию в людях. Так что появление Локиэ внесло приятное разнообразие в ровный негативный фон, который обычно сопровождал общение Снейпа с окружающими.