Глава первая. Мальчик, который боится самого себя

      Скука разъедала меня изнутри, как проклятие, медленно высасывающее силы. Проблемы четверокурсников обсуждали уже третий круг, и я едва удерживалась от того, чтобы не начать постукивать пальцами по столу. Дисциплина на старших курсах — вечная тема. Кого-то устраивала идея, что четверокурсники, уже достаточно опытные, могут решать сами, ходить им на занятия или нет. Кто-то, напротив, считал, что отсутствие контроля приведёт к катастрофическим последствиям. Но все понимали одно: те, кто не посещает занятия, рано или поздно просто не смогут пережить очередную миссию. Либо начнут ходить, либо отчисление — других вариантов нет.       — Они не дети, — устало заметил один из преподавателей, потирая переносицу. — Если им важна жизнь, они сами сделают выбор.       — Это на бумаге, — возразил другой. — А на деле мы снова получаем неподготовленных магов, которые становятся легкой добычей.       — Да и с какой стати нам тратить силы на тех, кто даже не старается? — раздался чей-то раздражённый голос. — Мы должны вкладываться в тех, кто хочет учиться.       — Но если мы просто махнём на них рукой, потери станут выше, — твёрдо сказал Масамичи, обводя всех взглядом. — Если кто-то из вас предложит решение, помимо стандартных отчислений, я его выслушаю.       Я лениво повела взглядом по кабинету. Учителя, как обычно, сидели в полукруге, свет дневных ламп отражался в блеске очков Яги. Сатору, конечно же, устроился самым вальяжным образом, откинувшись на спинку стула, и на удивление помалкивал. Сегодняшняя повестка явно не вызывала у него ни малейшего энтузиазма — по крайней мере, до того момента, пока не зашла речь о Юте Оккоцу.       — Думаю, вы все уже слышали о нём, — сказал Масамичи. — Новый первокурсник, особый уровень, проклятие привязано намертво.       — Но, к счастью, парню повезло с преподавателем, — Годжо, как обычно, произнёс это с той самодовольной улыбкой, от которой у многих нервно дёргался глаз.       — Да уж, настоящее везение, — хмыкнул кто-то из учителей. — Впервые за долгое время ты соизволил прийти на собрание.       — Ну, вы же знаете, как я люблю душевные беседы, — весело отозвался Сатору, усмехнувшись.       В кабинете раздалось несколько сдержанных смешков, но директор не позволил разговору скатиться в балаган, сухо кивнув и вернув всех к делу.       — Если серьёзно, то случай с Оккоцу не просто сложный, а беспрецедентный, — продолжил Масамичи. — Его сила колоссальна, но контроль — на нуле. Мы не можем позволить, чтобы он стал угрозой.       — Мальчишке нужна структура, а не страх, — спокойно, но твёрдо заметила я, переворачивая страницу в папке. — Чем больше вы будете смотреть на него как на угрозу, тем выше вероятность, что он сам будет так думать. И тогда уже точно случится что-то плохое.       — Это если доживёт, чтобы что-то случилось, — буркнул мужчина из угла.       Я нахмурилась. Напряжение в воздухе стало ощутимее. Кто-то видел в Оккоцу лишь проблему, кто-то — возможную силу, а кто-то вообще сомневался, что он задержится в техникуме надолго. И всё же, пока я видела в нём просто студента, которому нужна помощь.       Сатору снова улыбнулся, но на этот раз в его голосе послышалась нотка холодной уверенности:       — Если бы я думал, что он не доживёт, то даже не тратил бы время. И если кто-то считает иначе, пусть скажет мне в лицо.       В комнате на мгновение воцарилась тишина. Кто-то отвёл взгляд, кто-то поправил бумаги, делая вид, что ничего не слышал. Годжо, кажется, довольный произведённым эффектом, легко хлопнул ладонями по коленям и поднялся.       — Что ж, если это всё, то я побежал, — он кивнул директору и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.       Собрание, к счастью, действительно, близилось к завершению. Ещё пара сухих комментариев, несколько формальных вопросов, и Масамичи, наконец, закрыл папку перед собой, дав всем негласный сигнал: можно расходиться. Я поднялась почти одновременно с остальными, но задерживаться не собиралась. В конце концов, в кабинете меня, наверное, уже ждал студент.       Юта Оккоцу.       С момента его зачисления прошло не так много времени, но я внимательно наблюдала за ним. Парень был зажат, явно нервничал, и, честно говоря, это было вполне ожидаемо. Ещё бы — когда большая часть общества шаманов обсуждает тебя так, словно ты ходячая катастрофа, сложно чувствовать себя уверенно. Однако я не видела в нём монстра. Да, он опасен, но не потому, что хочет быть таким. Его сила определенно нестабильна, но при этом он цепляется за любой шанс сохранить контроль.       Я вышла из зала заседаний, поправляя воротник пиджака и приглаживая тёмные пряди, выбившиеся из пучка. Коридор был полупустым: дневное солнце заливало светом длинный ряд окон, воздух слегка отдавал древесной пылью от старого паркета. Я прошла мимо закрытых дверей кабинетов, пропустив в голове недавний разговор.              Уже почти неделю я встречалась с Оккоцу каждый день, наблюдала за тем, как он потихоньку обживается, как привыкает к новым условиям. Мальчик был тихий, напряжённый — неуверенность буквально струилась с него, как утренний туман, это было особенно заметно в первые дни. Однако после первой миссии он немного расслабился. В глазах появилось больше решимости, и в голосе стало чуть меньше дрожи. Но этого было недостаточно. Ему нужна была поддержка. Не жалость, не страх, не чрезмерное внимание к его проклятию — а простое, человеческое участие.       Остановившись перед дверью своего кабинета, на которой гордо висела табличка «Специалист по административной работе и поддержке студентов», я глубоко вдохнула, повернула ручку и вошла внутрь в просторное, но не слишком большое помещение — ровно такое, чтобы не чувствовать себя в заточении.       Светлые стены сдержанно отражали дневной свет, пробивающийся сквозь жалюзи. На небольшом подоконнике, прочно обосновались несколько горшков с зелёными растениями. Здесь всегда пахло бумагой и чернилами.       Вдоль одной из стен располагался высокий книжный шкаф, заполненный папками, отчетами и учебными материалами, а напротив него — аккуратный деревянный стол, на котором царил порядок: стопка документов, несколько канцелярских принадлежностей и ноутбук, экран которого был всегда немного повернут в сторону. Единственным проявлением личного в этом пространстве был небольшой сувенир — простая деревянная фигурка, оставшаяся у меня ещё со студенческих времён.       Стулья для посетителей стояли напротив стола, их было всего два. Редко случалось, чтобы они оставались пустыми надолго. Несмотря на внешнюю строгость кабинета, он был местом, где можно было спокойно поговорить, без суеты и давления.       Как я и ожидала, Юта уже сидел внутри. Он поднял на меня взгляд и тут же резко выпрямился, словно внезапно вспомнил о правилах приличия и попытался улыбнуться.       — Здравствуйте, — вежливо произнёс он.        — Привет, Оккоцу, — я опустила папку на стол и присела напротив. — Как прошёл день?       — Неплохо, — ответил он, но в голосе всё ещё звучало сомнение. — Я… пытался разобраться с проклятой энергией, но всё равно пока не до конца понимаю, как контролировать её.        Я кивнула, прислушиваясь к его словам. За неделю он стал говорить свободнее, но всё равно осторожничал, будто ждал подвоха. Это было понятно — его прошлый опыт явно не внушал доверия к окружающим.       — Это нормально, — сказала я, складывая руки на столе. — Контроль не приходит сразу. Главное, что ты работаешь над этим.       — Но иногда мне кажется, что я топчусь на месте, — пробормотал он, поигрывая с пуговицей на кителе. — Я ведь уже неделю тут, а все остальные… такие уверенные.       — Ты сравниваешь себя с теми, кто учится гораздо дольше, — я чуть смягчила голос. — Они тоже через это проходили. Сомневались, ошибались. Важно, что ты не сдаёшься.       Он поднял на меня взгляд, и в глазах мелькнуло что-то вроде удивления.       — Правда?..       Я слегка улыбнулась.       — Конечно. Ты двигаешься вперёд, и это имеет решающее значение.       Он кивнул, опустив взгляд на свои руки.       — Знаю. Просто не хочу… не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня снова…       Я смотрела на него несколько секунд, потом мягко сказала:       — Мы не допустим этого. Ты здесь, чтобы научиться, а не бояться себя. Мы все на твоей стороне, Оккоцу.       Он взглянул на меня, словно пытаясь найти в моих словах что-то, что я не сказала вслух. В комнате стояла пауза, но не неловкая — скорее, дающая возможность обдумать всё сказанное.       — Я рад, что вы здесь, — наконец произнес Юта. Голос звучал тихо, но искренне.       Я чуть склонила голову набок.       — В техникуме?       — В техникуме, в моём деле… — Он отвел взгляд, будто подбирая слова. — Я просто… рад, что могу с вами говорить.       Признание застало меня врасплох, в нем чувствовалась подлинная благодарность.       — Если у тебя есть вопросы, ты всегда можешь обратиться ко мне.       Оккоцу кивнул, но я видела, как он нервно сминал ткань брюк на колене.       — Вы… — он замялся, прежде чем продолжить, — раньше чувствовали что-то похожее?       Я прищурилась.       — Что именно?       — Одиночество, — ответил он почти шепотом.       Вопрос задел что-то внутри, но я не позволила эмоциям отразиться на лице.       — Думаю, да.       Юта сжал ладони, словно обдумывая, стоит ли ему спрашивать дальше, но в конце концов кивнул.       — Понял… Спасибо, что ответили.       — Если хочешь поговорить об этом…       — Нет, всё в порядке, — поспешно сказал он, а потом улыбнулся, но улыбка вышла немного вымученной.       Я не стала настаивать. Не секрет, что в такие моменты, когда человек говорит «всё в порядке», он с высокой вероятность врёт, но, думаю, мальчику просто нужно время, чтобы осознать, что он готов говорить.       Юта замялся, едва заметно ссутулив плечи, словно собираясь с мыслями, но не мог подобрать нужных слов. Его пальцы невольно сжались в слабый кулак, а затем тут же расслабились. Он отвел взгляд в сторону, словно ища, за что зацепиться. В глазах читалась напряжённость, но не страх — скорее неуверенность в том, как вести себя в таких ситуациях.       — Эм… Спасибо, Хосино-сан, — голос прозвучал глухо, почти нерешительно.       Я кивнула, не торопя его уходить, но и не подталкивая к этому. Пусть он сам решит, как закончить разговор.       Парень резко поднялся, задел ногой стул, и тот с громким скрежетом заскользил по полу. Воздух вокруг будто натянулся, потяжелел. Юта дёрнулся, схватил стул одной рукой и тут же поставил обратно, глядя на меня с явным смущением.       — Извините! Я… я не хотел…       Я мягко улыбнулась, стараясь развеять его напряжение.       — Всё в порядке. Увидимся позже, Оккоцу.       Он торопливо кивнул и вышел, закрыв за собой дверь чуть быстрее, чем требовалось. Его шаги в коридоре звучали слишком поспешно, выдавая желание как можно скорее скрыться.       Я проводила Юту взглядом и только после этого позволила себе выдохнуть. Всё-таки он правда старался. Пусть в нём ещё было много неуверенности, но это было делом времени. Главное, что он хотел меняться, а значит, у него всё получится. Возможно, ему понадобится небольшая поддержка со стороны…       Что ж, в этом деле я могла бы помочь.       Кабинет утонул в вязкой, удушающей тишине, нарушаемой только слабым гулом кондиционера да еле слышным потрескивание пластика, когда я поправляла стопку папок на столе.       Снаружи уже начинало темнеть. Закатное солнце, ленивое и тяжёлое, прорывалось сквозь жалюзи, рассыпая по полу полосатые тени. Воздух в кабинете казался спертым, пропитанным бумагой, чернилами и отдалённым запахом кофе, который заваривала утром.       Я вздохнула.       Рабочий день заканчивался, но меня ждало ещё одно дело.       Старшекурсники.       Я развернула монитор и открыла файл с отчётами по последним тренировкам, пробежалась взглядом по списку и, как и ожидала, нашла там пробелы. В графе посещаемости снова зияли пустые ячейки, а комментарии наставников становились всё более раздражёнными.       «Отказался от спарринга, сославшись на травму. Медосмотр не подтвердил.»       «Не явился. В последний момент сообщил, что занят.»       «Третья пропущенная тренировка подряд.»       «Мы не можем заставить их учиться, если они не хотят,» — сказал как-то один из преподавателей, обсуждая эту же проблему.       Но это был слишком удобный ответ.       Щёлкнула мышь, открывая личные дела. Фамилии, даты, краткие характеристики. Студенты, которые завтра должны прийти на дисциплинарную беседу. Знакомые лица смотрели на меня с экрана. Кто-то из них улыбался, кто-то щурился в объектив, а кто-то едва скрывал скуку на официальном снимке.       Я прикусила губу, силясь подавить нарастающее раздражение.       Они что, думают, что у них есть время? Думают, что это неважно?       Или просто не хотят смотреть правде в глаза?       Я уже видела такое. Пропущенные тренировки. Игнорирование наставников. Безразличие. Сначала это просто плохая статистика. Потом — тревожные отчёты. А затем…       Затем приходит уведомление.       Короткое, сухое письмо.       «Студент погиб во время миссии.»       Я ненавидела эти письма.       Каждое из них — это будто холодный нож под рёбра. Это как удар током, мгновенный, болезненный. Как будто мир на секунду замирает, а потом трещит по швам.       Ты помнишь, как этот ученик заходил в твой кабинет, как шутил на лекции, как лентяйничал в коридоре, перекидываясь фразами с друзьями. Ты помнишь его голос. И вдруг — он уже не существует.       Только имя в бумагах.       Только тёмная печать «убит».       Я с силой сжала карандаш, пока тот не хрустнул, треснув пополам.       — Чёрт.       Отбросила обломки, потёрла лоб.       Я не хочу получать ещё одно такое письмо. Не хочу сидеть перед экраном и понимать, что могла бы предотвратить это, если бы была строже. Жёстче. Если бы заставила их понять, что их халатность убьёт их.