Глава вторая. Кнут и... никакого пряника

      Камень под ладонью был тёплым — за день он успел нагреться под солнцем, но сейчас уже начал остывать. Я лениво провела пальцем по шероховатой поверхности ступеньки, задумчиво глядя вдаль.       Конец июля. Воздух густой, влажный, пропитанный ароматами перегретой травы, леса и далёкого моря. На горизонте подрагивали тяжёлые облака, по краям подсвеченные закатом. Ветер лениво шевелил листву, поднимая пыль над беговой дорожкой, смешивая её с потом и отчаянием трёх студентов, которые пытались завершить наказание, но с каждым кругом выглядели всё жалостливее.       Я терпеливый человек.       Но у всего есть предел.       Четверокурсники должны были прийти на дисциплинарную беседу ещё до обеда. Дать объяснения, выслушать замечания, сделать выводы. Вместо этого я ждала, ждала до последнего, но так и не дождалась.       Поэтому пришлось отыскать этих разгильдяев в общежитии.       Когда я распахнула дверь, меня встретила духота, запах дешёвых энергетиков и мужского одеколона, которым явно пытались замаскировать неубранные носки. Студенты прятались в комнате одного из них, разложившись кто где: один — на кровати, раскинувшись, как король в собственных покоях, лениво листая новостную ленту на телефоне; другой — за приставкой, сгорбившись, вцепившись в геймпад и полностью провалившись в виртуальную реальность; третий — с ногами на столе, небрежно перебирая колоду карт. Когда я вошла, они не сразу осознали, что кто-то имеет наглость прерывать их идиллический день. Никто даже не повернул головы.       — Встали. Одевайтесь.       Секунда молчания. Парни переглянулись, явно оценивая степень моей серьёзности.       — А что случилось, Намида-сенсей? — пробормотал наконец тот, что возился с картами, приподнимаясь на локте.       — Воспитательная работа.       И вот теперь они здесь.       Бегают пятнадцать километров.       Если на следующую беседу не явятся — будет двадцать.       — Четыре круга ещё. — Я мельком взглянула на часы.       Один из них — Такэда Рё, светловолосый, с квадратным подбородком и слишком самоуверенным взглядом (ну, в начале пробежки он таким был), рухнул на корточки, сцепив руки за головой.       — Да это же издевательство, сенсей… — простонал он, хватая ртом воздух.       — Может, хватит?       Я подняла на него глаза.       — Ты когда последний раз был на тренировке, Такэда?       Он замялся.       — В прошлую пятницу, но…       — То есть это первое физическое усилие за неделю.       Молчание.       Рядом с ним стоял второй — Фудзимото Кэн, высокий, жилистый, с тёмными взъерошенными волосами. Пот заливал ему глаза, но он старательно делал вид, что в полном порядке, хотя его ноги дрожали, а грудь ходила ходуном.       — Ещё четыре круга, — строго повторила я.       Третий — Мацуда Сигэру, самый младший из них, был крепким, широкоплечим, но неуклюжим, сейчас он напоминал большого загнанного пса. У парня сбилось дыхание, он согнулся, опираясь ладонями о колени.       — Я не… не выдержу… — прохрипел он.       Понятное дело — если пропускать тренировки, то форма теряется.       — Выдохните. Вдохните. И продолжайте, — я скрестила руки на груди и обвела взглядом всех троих.       Разные характеры, разный подход к обучению, но всех их объединяло одно — проблемы с дисциплиной.       Фудзимото — уравновешенный и расчетливый, но избегает ответственности, предпочитая оставаться в тени. Такэда — азартный и импульсивный, привык рисковать, но не привык к последствиям. Мацуда — добродушный, дружелюбный, но слишком зависимый от мнения окружающих. У каждого свой потенциал, свои сильные стороны, но никто из них не спешил использовать их во благо. Частые пропуски, недостаток инициативы, а у некоторых — и полное отсутствие самоконтроля.       И все же они не были безнадежны. Просто им нужен был тот, кто будет постоянно напоминать, зачем они здесь.       Вдалеке, за пределами стадиона, лениво стрекотали цикады. На западе солнце уже начинало опускаться, отбрасывая длинные тени на спортивный полигон.       Я прикрыла глаза, позволяя себе несколько секунд отдыха.       Но стоило мне расслабиться, как вдалеке послышались шаги.       Разговор. Смех.       Я обернулась.       Первокурсники.       Юта шёл чуть позади остальных, рядом с Пандой. Они о чём-то оживленно разговаривали с, лёгкой, почти детской непринуждённостью, и, на удивление, Оккоцу действительно улыбался. Не просто вежливо поджимал губы, как обычно, а искренне.              Он посмеивался над какой-то нелепой репликой Панды, чуть склонив голову, прикрывая рот ладонью и его плечи слегка дрожали от смеха.       Хорошо.       Однако, когда он заметил мой взгляд, веселье на его лице тут же угасло, смех будто застыл в воздухе. Оккоцу смутился и отвёл глаза.       Панда тоже меня заметил.       — О, Намида-сенсей! — Он помахал лапой, широко улыбаясь.       — Панда.       Тот прищурился, склонил голову набок.       — Не думал, что встречу вас здесь. Вы нечастый гость на стадионе.       — Да, но сегодня особый случай. — Я небрежно кивнула в сторону троицы, которая продолжала свой мучительный бег.       Панда посмотрел на них, потом обратно на меня.       — Ооо… — протянул он, будто осознавая, в чём дело.       Маки шагнула чуть вперёд, скрестив руки на груди.       — Мы решили прийти на тренировку пораньше. Не дожидаясь конца обеда.       Я кивнула, отмечая про себя, что это в её духе. Маки всегда такая. Упрямая, несгибаемая. Волевой, сильный человек, который не приемлет слабости — ни в себе, ни в других.       — Правильный подход.       Девушка чуть приподняла подбородок, принимая похвалу, но в её взгляде всё же мелькнуло что-то вроде удовлетворения.       — Не обращайте внимания на меня и этих разгильдяев. Делайте своё дело.       Четвёрокурсники пробегали мимо и я нарочито громко добавила:       — Мы уже скоро закончим.       Панда с Ютой переглянулись, но ничего не сказали. Просто кивнули и направились к полигону, следом за Маки и Тогэ, и я, чуть прищурившись, стала наблюдать за их разминкой.       Юта двигался свободно. Его не сковывал страх, он не был запуган, не выглядел зажатым. Он вёл себя естественно.       Это радовало.       Но вдруг в стороне от арки раздался новый голос.       — Что-то вы медленно бегаете, ребята!       Я даже не повернулась сразу.       Потому что знала, кто это.       Сатору.       Старшекурсники ускорились. Или попытались ускориться. На деле их старания больше напоминали измождённое переставление ног, чем полноценный бег. Они, кажется, искренне надеялись, что если сделают вид, будто сил ещё хватает, то их не остановят и не заставят бежать ещё больше.       — Гляди-ка, Намида-сан, ты сегодня сурова.       Я закатила глаза.       — А ты сегодня наблюдателен, Сатору.       Он хмыкнул, оттолкнулся от угла и, неторопливо закинув руки за голову, направился ближе.       — Так что это, наказание?       — Воспитательная работа.       — То есть наказание.       Я вздохнула.       — То есть — дисциплинарные меры, вызванные безответственным отношением к расписанию и неисполнением прямых обязанностей студентов.       Сатору засмеялся.       — Ох, как официально. Хоть бы раз сказала: «Я просто их гоняю».       — Потому что я не «просто их гоняю».       Он усмехнулся и повернулся к старшекурсникам:       — Эй, парни, вы слышали? Намида-сан вас «не просто гоняет»!»       Ответа, разумеется, не последовало. Вернее, он и был бы невозможен — вся троица выглядела так, будто любое неверное движение отправит их в мир иной. Под тяжёлыми шагами четвёрокурсников пыль с дорожки взлетала в воздух, оседая на их пропитанных потом футболках. Их дыхание сбилось в единый, измученный ритм, а ноги едва поднимались от земли.       Я молча наблюдала за ними, скрестив руки на груди. Впрочем, оставалось всего ничего — последние метры перед тем, как закончатся их мучения       — Ты прямо-таки издеваешься над ними, — лениво протянул Сатору, присаживаясь рядом. — Они ведь на ногах уже не стоят.       Я скользнула по нему взглядом.       — Как интересно, что именно ты называешь это издевательством.       Он беззаботно пожал плечами.       — Я бы их ещё минут десять погонял. Для укрепления духа.       — Напомни мне как-нибудь обсудить с тобой методы педагогики.       Сатору усмехнулся, а я перевела взгляд обратно на бегущих.       Когда же четвёрокурсники, наконец, сделали последние рывки, то почти синхронно упали на дорожку, растянувшись в разных позах, будто выброшенные куклы. Один раскинул руки в стороны, другой уткнулся лицом в пыль, а третий просто лег, закрыв глаза, словно надеялся, что, если он притворится мёртвым, его оставят в покое.       — Фух… — донеслось откуда-то из глубин измученного коллективного сознания.       — Я жив?.. — пробормотал кто-то едва слышно.       — Это было ужасно…       Сатору присвистнул.       — Ну что, герои, как ощущения? Вы ведь рады, что у вас такая заботливая надсмотрщица? — В его голосе звенел нескрываемый смех.       Троица жалобно застонала в ответ.       Я поднялась со ступенек и строго посмотрела на распростёртых на земле бедолаг.       — На сегодня вы свободны, — произнесла я чётко. — Но в понедельник в восемь утра жду вас в своём кабинете. Не опаздывайте.       Парни неохотно пошевелились. Один попытался что-то сказать, но вместо слов раздался лишь мучительный стон.       — Какие молодцы! — фальшиво восхитился Сатору. — Настоящие бойцы! С такими результатами я уверен, что Намида сделает вас самыми дисциплинированными студентами во всей истории техникума!       На этот раз старшекурсники даже не попыталась отреагировать. Их измождённые взгляды говорили сами за себя.       Я тяжело вздохнула, закатив глаза, и уже собиралась покинуть полигон, но в этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достала его, скользнула взглядом по экрану.       Директор.       Мгновение — и я уже поднесла трубку к уху.       Голос Масамичи был хриплым и раздражённым, как будто этот день уже высосал из него все силы, раздался в динамике:       — Нана.