Глава четвертая. Когда студенты в деле

      Я стояла в коридоре администрации, прислушиваясь к низкому гудению кофейного автомата. Он шумел, как старый кондиционер, забитый пылью, а на потолке раздражающе мигала перегоревшая лампа. Надо будет передать кому-нибудь из техников — пусть заменят.       К счастью, разгильдяи-четверокурсники сегодня явились на беседу без опозданий, что уже можно было считать чудом. Я устроила им разбор полётов: стояла перед ними, скрестив руки, пристально разглядывая из-под ресниц. Ученики напряжённо сжимали губы и косились в пол, стараясь не встречаться со мной глазами.       — Вам осталось чуть больше полугода до выпуска, — начала я, намеренно оставляя между фразами короткие паузы. — Это немного. Очень немного. Вы, возможно, считаете, что времени ещё достаточно, что можно позволить себе расслабиться, но это не так. У вас нет запаса времени. Каждый день — это возможность научиться, закрепить, отточить. И каждый день, который вы тратите впустую, уменьшает ваш шанс выжить.       Я сделала шаг вперёд, понизив голос.       — Вы не просто студенты. Вы будущие маги. Вам не будут ставить зачёты из жалости. Никто не даст вам времени «разобраться» в бою. Там всё будет просто: либо вы готовы, либо нет. Ошибка — это смерть. Ваша. Или того, кто в этот момент окажется рядом. И если вы всё ещё не осознали этого, то самое время прийти в себя.       Я медленно обвела их взглядом.       — Я внимательно слежу за вашей успеваемостью. Вижу, кто работает, а кто делает вид. И если вы надеетесь, что ваша халатность пройдёт незамеченной, вас ждёт разочарование. Если мне придётся вмешаться, работы у вас станет вдвое больше. Я ясно выразилась?       Повисла короткая паузу, позволяющая словам осесть в их сознании.       — Я не хочу, чтобы кто-то из вас погиб из-за глупости или самонадеянности. Поэтому будьте честны перед собой. Если не справляетесь — говорите. Если хотите доказать, что готовы, — работайте. Вы здесь не для того, чтобы просто выпуститься. Вы здесь, чтобы стать теми, кто сможет защитить себя и других.       Молчание.       Затем они дружно закивали — кто-то с усердием, кто-то неуверенно, но без возражений.       Хотелось бы верить, что мои слова действительно дошли до них, а не просто напугали на пару дней.       Автомат подал звуковой сигнал, сообщая, что мой кофе готов. Я взяла в руку тёплый картонный стаканчик — напиток приятно грел пальцы — и направилась в комнату отдыха. В это время большинство сотрудников обедали в буфете, поэтому в просторном помещении с кожаными диванами оказался только Нанами, погружённый в чтение.       Я осторожно села напротив, поставила стаканчик на низкий столик и лениво откинулась на спинку дивана. Комната наполнялась ритмичным тиканьем напольных часов. Мягкий дневной свет проникал сквозь большие окна, ложась золотистыми бликами на пол, и создавал атмосферу умиротворения.       Однако спокойствие длилось недолго. В дверь ворвался Сатору, нарушая тишину громким заявлением:       — Как же тут скучно!       Никто не отреагировал.       Годжо не смутился, протопал к диванам и без приглашения плюхнулся рядом со мной. Я медленно повернула голову в его сторону, уже предчувствуя головную боль. Сатору развалился на диване, вытянув ноги вперёд. К счастью, он не забросил их на столик, но выглядел так, будто всерьёз подумывает об этом. Он заговорил — быстро, громко, перескакивая с темы на тему, и я почти сразу потеряла нить его рассуждений. Чем дольше он болтал, тем сильнее я хмурилась.       — Ты вообще слушаешь, что я говорю? — в один момент спросил Годжо.       — Угу, — лениво отозвалась я, не уловив и половины сказанного.       Сатору обиженно надулся:       — Ты ужасная собеседница. Я вообще-то говорю важные вещи. Например, ты знала, что в киоске на Омоиде-Йокочо продают худшие рисовые пирожки в городе? А я купил. И съел. Потому что я не знал, что они худшие. Но теперь знаю. Теперь это знание преследует меня. Возможно, я передам его дальше, и оно будет жить… Кстати, а ты видела того серого кота у входа? Он явно что-то замышляет. Смотрел так, будто видел меня насквозь…       Внезапный звук заставил меня вздрогнуть — Нанами с шумом захлопнул книгу, резко встал и, не проронив ни слова, ушёл. Мы с Сатору молча проводили его взглядом.       — Похоже, он не выдержал моей замечательной компании, — хмыкнул Годжо.       — Неудивительно, — я сделала глоток кофе и наконец спросила: — Ты вообще зачем пришёл?       Сатору на мгновение завис, а потом, кажется, вспомнил.       — Ах да! Сегодня ты сопровождаешь первокурсников на миссии.       — С чего вдруг? — я приподняла бровь, больше ради приличия, чем от удивления.       Годжо продолжил говорить, но я уже знала ответ. Ещё утром я проверила расписание и убедилась, что назначена на сопровождение. Конечно, он мог бы сказать об этом раньше, но, видимо, надеялся застать меня врасплох.       — Ну, понимаешь, — он наклонился вперёд, опираясь локтями на колени, и заговорщицки понизил голос. — Я не могу следить за всеми сразу. А задания разбросаны по разным концам города.       Я не дала ему договорить, спокойно перебив:       — Понятно, — кивнула я, делая ещё один глоток кофе.       Годжо посмотрел на меня с лёгким прищуром, словно что-то обдумывая, потом щёлкнул пальцами.       — Ты ведь уже знала, да?       — Разумеется.       Сатору шумно выдохнул, запрокинул голову и театрально закатил глаза.       — Ну да, ты же всегда держишь всё под контролем.       Я едва заметно улыбнулась и чуть пожала плечами:       — Кто-то должен следить за порядком.

      ***

      Я сидела за рулём автомобиля, направляясь к окраине города. На пассажирском сиденье рядом со мной устроился Инумаки, а задний ряд почти полностью занимал Панда.       — Сколько ещё? — спросил он, выглядывая вперёд.       — Почти приехали, — ответила я, не отрывая взгляда от дороги.       Машина остановилась на красный свет. Осталось проехать пару кварталов, и мы с ребятами окажемся на месте. Задание было относительно простым: владелец небольшого отеля жаловался, что что-то распугивает постояльцев.       Когда мы добрались, я припарковалась у невысокого серого здания. Оно выглядело так, словно жизнь покинула его давным-давно: табличка с названием выцвела, буквы местами стёрлись, а фонари на входе еле светились, будто не могли решить, стоит ли им работать. Само здание — облезлые стены, покосившиеся ставни, потрескавшийся асфальт перед входом. Ветер гнал по дороге сухие листья, придавая месту ещё больше запущенности.       На скамейке перед входом сидел мужчина — низкий, сутулый, в мешковатой мятой одеже с серым прорезанным морщинами лицом. Он курил, вокруг валялись окурки.       Я подошла, обогнав студентов.       — Добрый день. Не подскажете, где можно найти владельца отеля?       Мужчина посмотрел на меня мутным взглядом, затем сухо ответил:       — Это я.       Он закашлялся и добавил:       — Вы пришли разбираться с тем… что здесь происходит? — его голос был сухим, надломленным.       — Да, всё верно.       — Ключи на стойке, можете ходить, где хотите. Постояльцев нет, — устало сказал он, доставая новую сигарету.       Я кивнула ребятам, давая понять, что они могут идти. Сама же осталась снаружи, наблюдая, как они скрываются за дверью, и принялась устанавливать завесу. Её границы мягко сомкнулись вокруг отеля, приглушая звуки улицы и отсекая любую возможность для посторонних вмешаться. Закончив, я повернулась к владельцу.       — Вы не хотите на время куда-нибудь переместиться? — спросила я, скользнув по нему взглядом. — Здесь может быть небезопасно.       Мужчина медленно затянулся, будто смакуя молчание. Его осунувшееся лицо оставалось безучастным, только морщины на лбу чуть углубились. Наконец, он выдохнул сизый дым в сторону, не глядя на меня.       — Мне, в общем-то, все равно… — пробормотал он. — Но, если надо, могу сходить в супермаркет. Сигареты заканчиваются.       — Было бы лучше, если бы вы пока прогулялись, — кивнула я. — Просто на всякий случай.       Он еще раз глубоко затянулся, задержал дым в легких, а потом медленно выдохнул. Затем сжал сигарету между пожелтевших от табака пальцев и со вздохом поднялся на ноги. Его движения были вялыми, как будто каждое требовало от него неимоверных усилий. Без лишних слов мужчина направился прочь, не оборачиваясь. Я провожала его взглядом, пока силуэт не растворился за границей завесы.       Вздохнув, я опустилась на скамейку, где недавно сидел владелец отеля, и лениво откинулась на спинку. Древесина под ладонями была шершавой и немного влажной. Я перевела взгляд на отель — пустое, безжизненное здание, пропитанное энергией проклятия. Она ощущалась за версту — глухая, вязкая, думаю, что, если у парней нет проблем с координацией, они должны закончить быстро.       Впрочем, насчёт успехов первокурсников. Инумаки… Он стабильно показывает хорошие результаты. Его способности в бою впечатляют — проклятая речь опасна, требует тонкого контроля и осторожности. Научиться ею пользоваться полноценно — задача не из простых. В отчётах нет ничего настораживающего, он идёт по программе уверенно. Несмотря на ограничения в общении, Тогэ демонстрирует хорошую адаптивность, проявляет смекалку и тактическое мышление. В реальных ситуациях держится собранно, без лишней суеты, а это важно. Проблем с учёбой у него, кажется, не возникает, но, конечно, сложно судить его мысли и настрой, когда словарный запас состоит из названий еды.       Панда… Он... особенный.       Не просто проклятый труп, а настоящее чудо, венец творения дяди. Я знаю его с самого начала.       Помню, как Масамичи сказал мне:       — Мне нужно показать тебе нечто важное.       Я тогда не понимала, к чему он ведёт, пока передо мной не появился он — маленький, неуклюжий, с ещё мягкой шерстью, совершенно дикий в своих движениях медвежонок. Он смотрел на меня круглыми блестящими глазами, хлопал лапами по полу, а потом вдруг выдал какое-то странное, скомканное слово — то ли «Пан!», то ли «Да!»       — Это Панда, — спокойно пояснил дядя, как будто ничего необычного в этом не было.       В первый год после «рождения» Панда был… сложным. Он быстро учился, но с речью были проблемы — путал слова, строил фразы не так, как надо. А ещё вел себя совершенно бесцеремонно. В первые месяцы он, например, не понимал, что у еды есть понятие «моё» и «твоё». Помню, как однажды я сидела, пила чай с печеньем, а он подошёл и без зазрения совести забрал одно прямо из моей руки.       — Так нельзя, — строго сказала я.       Он уставился на меня, помолчал, потом медленно вложил печенье обратно в мою ладонь.       Я вздохнула и взяла его лапу в свою руку.       — Если хочешь что-то взять, нужно спросить.       — Взять! — с энтузиазмом повторил он.       — Нет. Нужно сказать: «Можно?»       — Можно взять!       — Почти. Просто «можно?»       Он тогда несколько раз повторил за мной, а на следующий день гордо подошёл и совершенно серьёзно спросил у дяди:       — Можно Панда взять чайник?       После чего, конечно, чуть не облился кипятком.       Я учила его многому: как вести себя за столом, как обращаться к старшим, как понимать границы. Это было не всегда легко. Как объяснить существу, созданному искусственно, что такое уважение, что такое личное пространство? Когда ты сам ещё даже не достиг совершеннолетия, а у тебя в руках чужая судьба, это не так-то просто. Я показывала ему на примерах, поправляла, когда он говорил что-то неуместное, останавливала, когда он вел себя слишком громко.       Однажды на ужине он жевал с открытым ртом, и я строго сказала:       — Панда, рот закрой.       — Почему?       — Это невежливо.       — Почему?       — Потому что другим неприятно на это смотреть.       Он тогда долго думал, а потом на следующий день поймал меня, когда я устало сидела за рабочим столом, и сказал:       — Нана, ты не улыбаешься. Это невежливо.       Я едва не подавилась чаем, но с тех пор он часто замечал, если я слишком загружена работой или устала. Просто подходил и молча подкладывал мне банан.       Со временем он стал мне как младший брат. Шумный, иногда невыносимый, но свой.       Правда, когда он поступил в техникум, то в учебное время всегда держался формальнее. Видимо, сам догадался, что так будет правильнее — никогда не называл меня иначе, кроме как Намида-сенсей. Это было даже забавно.       Я усмехнулась про себя, но тут же вздохнула и перевела взгляд на завесу.       В этот момент в здании что-то с грохотом рухнуло.       Я вздрогнула, резко подняла голову. Сначала раздался сильный удар, будто на пол швырнули что-то тяжёлое. Потом — протяжный скрежет, похожий на звук, когда двигают мебель. Следом ещё один глухой хлопок. И короткий вскрик — тихий, но отчётливый. Почти сразу его заглушила пустота коридоров.       А потом… тишина.       Воздух словно стал легче, свободнее. Ещё секунду назад он был густым, будто наэлектризованным, но теперь это ощущение уходило. Проклятая энергия, только что пронизывавшая здание, оседала, рассеивалась, и вскоре от неё не осталось почти ничего.       Я медленно поднялась со скамейки, выпрямляясь.       Через пару минут дверь отеля скрипнула, и наружу первым вышел Панда. Он потряс лапами, стряхивая пыль, недовольно поморщился и громко чихнул.       — Брр, — фыркнул он, морща нос. — Грязища какая.       Следом появился Тогэ. Он отряхнул рукав, пригладил ткань.       — Лосось.       — Поняла, — я оглядела их обоих. Вроде целые. — Как всё прошло?       — Да нормально, — пожал плечами Панда. — Только проклятие было мерзкое.       — В каком смысле?       — Ну, как сказать… Просто комок энергии, вроде обрубка. — Он задумчиво почесал затылок. — Больше на живую плесень похоже. Вцепился в стены, шипел, на нас бросался, но, по сути, оказался хрупким.       Я нахмурилась, посмотрела на тёмные окна здания.       — Остаточная энергия?       — Ага. Может, тут раньше водилось что-то посерьёзнее, а след остался, — он развёл лапами. — В любом случае, разобраться стоило.       — Ладно, собираемся и уходим, — сказала я, убирая завесу. — Хорошая работа.       Ученики сели в машину, я осталась снаружи в ожидании владельца отеля. Когда мужчина наконец появился, я выпрямилась. Он двигался медленно, как человек, которому глубоко безразлично, что происходит вокруг. В пальцах он вертел тонкую сигаретную пачку, задумчиво постукивая ею по ладони.       — Мы закончили, — сказала я ровным тоном. — Проблем быть не должно.       Мужчина остановился, кивнул.       — Спасибо, — ответил он с той же ленцой, что и раньше, после чего развернулся и неспешно направился в сторону входа.       Я вернулась к машине.       В салоне было тепло, в воздухе стоял запах пыли и кожаных сидений.       Тогэ бездумно водил пальцем по стеклу, рисуя что-то невидимое. Панда сидел на заднем сиденье, облокотившись на спинку переднего.       Я только пристегнулась, как он наклонился вперёд:       — Намида-сенсей! Давайте заедем куда-нибудь поесть, а?       Я бросила на него короткий взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказала. Завела машину, переключила передачи.       — Ну-у, Намида-сенсей, — Панда протянул моя имя жалобным тоном. — Я устал, проголодался, боевые трудозатраты, всё такое…       Я медленно выдохнула, глядя вперёд.       — Ладно, — наконец кивнула. — Но, если опять закажешь на троих, платить будешь сам.       — Да без проблем! — радостно отозвался он.       — Лосось, — спокойно добавил Тогэ, соглашаясь.       Я только усмехнулась про себя и вырулила на дорогу. Фары прорезали темноту сумерек, и отель остался позади.