Глава 3

Эли не могла уснуть. Она лежала на спине, глядя в потолок, прокручивая в голове разговор, который подслушала ночью. Она не пыталась найти в нём скрытые смыслы, не пыталась строить догадки — но что-то зудело внутри, не давая покоя. «Значит, ребёнок всё-таки жив…» Эти слова снова и снова звучали в её голове, пока она пыталась убедить себя, что всё это не имеет к ней никакого отношения. Но так ли это? Она перевернулась на бок, натянув на себя одеяло. Глупо. Это просто разговор. Чужой, непонятный, вырванный из контекста. Может речь шла вообще о каком-то ребенке из больницы, где работала Маргарет. Но если так, почему у неё такое ощущение, будто речь шла о чем-то более важном? Раньше никто из пациентов не навещал Маргарет в их доме. Она не распространяла свою информацию о месте жительства, потому что боялась, что разъяренные родственники могут решить отомстить, если что-то пойдет не так во время сложной операции. На следующее утро Эли заставила себя вести себя как обычно. Она позавтракала с Маргарет, стараясь не выдать, что что-то её тревожит. Но теперь она замечала мелочи. Как Маргарет чуть дольше, чем обычно, разглядывала её, прежде чем заговорить. Как её пальцы чуть крепче сжимали чашку, когда она слушала её голос. Как в её глазах мелькало что-то похожее на тревогу — неуловимое, но теперь заметное. Раньше Эли бы не придала этому значения. Но теперь — теперь она искала ответы. Хотя даже не была уверена, на какие вопросы. — Сегодня вернёшься поздно? — спросила Маргарет, убирая тарелки. — Думаю, да. У нас ещё пара в библиотеке, потом, возможно, кофе с Карой. Маргарет кивнула, но её взгляд задержался на Эли на долю секунды дольше, чем следовало бы. Или это просто ей показалось? — День прошёл, как обычно. Кара пыталась уговорить Эли пойти в бар. — Ты слишком серьёзно ко всему относишься, — сказала она, лениво перемешивая ложкой кофе. — Кто бы говорил, — усмехнулась Эли. — Ну, я хотя бы умею расслабляться. — Я тоже умею. Кара фыркнула: — Ой, не смеши меня. Они посидели ещё немного, обсуждая незначительные вещи. Но Эли всё равно не могла выбросить из головы разговор прошлой ночью. Она знала, что если начнёт копать, то уже не сможет остановиться. Но она ещё не знала, с чего начать. — Когда она вернулась домой, Маргарет уже ушла на работу. Эли зашла на кухню, собираясь сделать чай, но на столе валялась папка с документами, как будто кто-то пытался что-то найти и перерыл все документы. Она не была здесь утром. И Маргарет не оставила бы её просто так. Эли взяла папку в руки. Она не собиралась ничего искать. Наверно не собиралась. Но когда она её подняла, из неё выпал лист. Она машинально нагнулась, чтобы его поднять. И замерла. Это было её свидетельство о рождении. Она знала, как оно выглядит. Она брала его в руки раньше много раз. Но вот что странно. Это свидетельство как-то отличалось от того, что Эли видела раньше. Это другое свидетельство, хотя оно выглядит точно также. За исключением одного. В графе «место рождения» стоит чёрный штамп. «Засекречено.» Эли смотрела на эту надпись, и в груди что-то сжалось. Она знала, что в архивных документах иногда ставят такие пометки — по разным причинам. Но не в свидетельстве о рождении. Почему её место рождения засекречено? Что это за свидетельство? Она ещё раз перечитала документ. Имя: Аэлиндор Морвен. Дата рождения: 6 июня 2004 года Город рождения: — (чёрный штамп «Засекречено»). Что это значит? Она начала перебирать документы в папке, надеясь найти хоть какой-то намёк на объяснение. И тут — Старая выцветшая карточка. Медицинская выписка. Дата — конец августа. Эли нахмурилась. Это была первая запись о ней. До этого — пустота. Как будто её просто не существовало до двухмесячного возраста. Что за…? Врачи обязаны фиксировать осмотры, прививки, любые осложнения при рождении. То есть это не обычная бюрократическая ошибка, а намеренное сокрытие данных. Эли вглядывалась в бумагу, но понимала, что не понимает ничего. Почему у неё не было записей с рождения? Почему её место рождения скрыто? Что произошло в первые месяцы её жизни, о чём она ничего не знает? Она стиснула зубы, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она не знала, что именно она нашла. Но знала точно одно — Маргарет скрывает правду. И эта правда слишком важна, чтобы оставить её без ответа. Эли долго сидела за кухонным столом, глядя на бумаги перед собой. Папка с документами всё ещё лежала рядом, но теперь она уже не смела к ней прикасаться. Она чувствовала, что перешла черту. Слова из свидетельства о рождении и медицинской выписки пульсировали в голове. Она чувствовала, как внутри медленно поднимается страх. Но почему? Почему это пугает её? Маргарет была её матерью. Она никогда не давала ей поводов сомневаться в этом. Никогда не делала ничего, что могло бы вызвать подозрения. Но теперь Эли не могла не сомневаться. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула. Если бы кто-то другой оказался на её месте, он бы, наверное, просто отложил документы в сторону и забыл о них. Но Эли была журналистом. И она ненавидела вопросы без ответов. Она взяла в руки телефон и открыла поисковик. “Как найти засекреченные данные о рождении?” Ответов было немного. В основном это были статьи про свидетелей защиты, людей, чьи личности были скрыты по программе защиты, или про детей, рождённых в подпольных медицинских центрах. Но ничего, что касалось бы обычных детей, родившихся в больнице. Эли прикусила губу. “Нет, так ничего не выйдет.” Она набрала в поиске «как запросить данные о своём рождении» и нашла несколько государственных сайтов, на которых можно было подать официальный запрос. Но ей сразу бросилось в глаза одно правило: «В случае, если данные были засекречены, доступ к ним возможен только через официальный запрос в органы.» Эли почувствовала, как по коже побежали мурашки. Что это значит? Что такие, как она, не должны видеть свои данные? Но почему? Она поднялась из-за стола и начала мерить шагами кухню. Что теперь? Она не могла просто пойти и спросить у Маргарет: “Эй, почему мой город рождения засекречен?” Но сидеть и ничего не делать — тоже не выход. Она посмотрела на часы. 21:43. Поздно. Но Кара точно не спит. Эли быстро взяла телефон и набрала номер. — Алло? — голос Кары был слегка удивлённым. — Ты что, решила выйти на связь с миром? — Нам нужно встретиться, — сказала Эли, переходя прямо к делу. — Оу, теперь ты уже не отказываешься от моих предложений? — Кара, серьёзно. Это важно. Кара помолчала пару секунд. — Ладно. Где? — В том кафе рядом с кампусом. — Через двадцать минут буду там. ⸻ Кафе было почти пустым. Лишь несколько студентов сидели у окон, уткнувшись в ноутбуки. Эли выбрала дальний столик, чтобы их никто не слышал. Кара появилась, как всегда, немного растрёпанная, но с той же самоуверенной ухмылкой. Она села напротив и сложила руки на груди. — Ну, говори. Эли замялась. Теперь, когда она должна была произнести это вслух, это вдруг показалось безумием. — Я… не знаю, с чего начать. Кара приподняла бровь. — Просто скажи. Эли нервно вздохнула и выложила на стол телефон. — Я нашла у себя дома документы… и, кажется, что-то не так с моим рождением. Кара нахмурилась. — В смысле? Эли посмотрела на стол, на свои сцепленные пальцы, затем снова на Кару. — Я пришла сегодня домой и наткнулась на документы, которые были разбросаны на столе. В моем свидетельстве о рождении, которое я случайно решила посмотреть, стоит штамп «Засекречено», где должно быть написано место рождения. А в медицинской карте нет записей обо мне до двух месяцев. Будто я просто… не существовала. Кара молча смотрела на неё несколько секунд, словно переваривая услышанное. — Подожди, — наконец сказала она. — Ты хочешь сказать, что… официально твоего рождения как бы не было? Или то, что ты родилась на два месяца позже? — Не знаю. — Эли покачала головой. — Но это выглядит странно, согласись. Кара медленно кивнула, постукивая ногтем по чашке. — Ну, ладно, документы — это одно. Может, кто-то ошибся, может, еще что-то. Но отсутствие записей в медицинской карте… Это действительно странно. Разве детям не делают хренову кучу уколов, прививок, анализов? Эли смотрела на неё, напряжённо ожидая, когда Кара начнёт смеяться или скажет что-то вроде: «Ты серьёзно? Это бред». Но она не сказала. Кара выглядела… не так, как ожидала Эли. Не скептически. Не насмешливо. А серьёзно. — Ты уверена, что это не ошибка? — осторожно спросила она. — Я бы хотела, чтобы это была ошибка, — призналась Эли. Кара постучала ногтями по столу. — Ладно, — наконец сказала она. — Тогда мы копаем. Эли удивлённо посмотрела на неё. — Что? Кара ухмыльнулась. — Ты же не думала, что я тебя оставлю с этим дерьмом одну? Эли почувствовала, как уголки её губ дёрнулись вверх. Она не знала, к чему это приведёт. Но одно знала точно. Теперь она не одна.