Предвестие.

Он ехал так долго, что потерял счёт времени — казалось, прошла либо вечность, либо одно короткое мгновение. Или, может быть, это была агония, и его разум просто доживал свои последние семь минут. Ещё несколько миль назад в глазах рябило от пожаров последней осенней листвы, но теперь только колючие снежинки колотились о лобовое стекло, видимость снизилась, и печку пришлось поднапрячь посильнее, чтобы пальцы не сводило от резкого похолодания. Магнитола подхватывала изменения природы и хрипела в салоне тихой тоской Джонни Кэша. Холодная дробь снежинок о стекло наращивала внутреннее напряжение, заставляя Винчестера покрепче сжимать руль и чуть ли не носом утыкаться в лобовое, чтобы не попасть в беду на коварной дороге. Он давно не ездил один. Заучка-штурман уже на подходе проверил бы погодные сводки, убедил бы осесть в мотеле, но сам Дин просто хотел поскорее добраться до дома. Отсюда и до Канзаса всего часов пятнадцать, если не брать долгих перерывов и не плестись как черепаха, но, похоже, этому не бывать. Небо потемнело, почти погасло: ни лучика, ни облака, ни даже едва различимой тучи — сплошное серое полотно, из которого, как мука из сита, сыпался мелкий снег, лишая всё пространство чётких линий и перспективы. Дорога почти ускользнула из-под колёс старой Импалы, только грязная колея всё ещё помогала не сбиться с пути. Пальцы потянулись к магнитоле — сменить тоскливый вой старых рокеров на местную радиостанцию, но, похоже, в этом молочном киселе на это не было шансов. Динамики шипели, редкие слова пробивались сквозь белый шум, но это лишь бессмыслица. И когда Винчестер почти словил нужную волну, гладкая поверхность под колёсами сменилась гравием, и машину повело вбок. Не больше нескольких секунд понадобилось, чтобы Импалу потянуло передним колесом в кювет — и ещё пара мгновений, чтобы она плотно села на брюхо. Дин понял — он влип. Машина ещё тихонько рычала, не понимая, что угодила в капкан. Динамики хрипели в тщетной попытке выдать радиосигнал, а усталый водитель бессмысленно тыкал пальцами в экран смартфона, надеясь поймать хоть полоску связи и позвать подмогу. Хотя… какая уж тут подмога? Кто его найдёт — посреди дикой тьмы исполинов-сосен, где из звуков только вой метели? Когда машина замерла, стало ясно, что снег идёт не сверху, не с неба, а словно бы со всех сторон сразу. Не падает — нападает на случайную жертву, попавшую в природные силки, берёт измором. Дин несколько раз покрутил ключ в замке, жал педаль с силой. Двигатель выл, как загнанный зверь, но всё без толку — машина дёргалась в попытках выбраться, но в итоге закапывалась всё глубже. Винчестер был вынужден покинуть ещё тёплый салон автомобиля, оценить обстановку, придумать план. Чуть приоткрытую дверь с силой дёрнул ветер, и стало ясно, что милостив к охотнику никто не будет. На этой дороге и летом не слишком людно, а теперь, в такой вечер, почти стерильно. Всё живое ушло в спячку, оставив лесу все хозяйские полномочия. Ещё на прошлой неделе вскользь упоминали о надвигающемся циклоне, но в этих местах такое не редкость, так что никто толком и не удивился, когда за час из погожего денька всё вокруг обратилось в снежный апокалипсис. Ну, почти никто, кроме чужака, застрявшего на обочине. Спустя пару часов снегопада Импала больше производила впечатление занесённого холмика у обочины, только выхлопная труба и едва различимый чёрный корпус с подветренной стороны выдавали в сугробе автомобиль. Это, наверное, и спасло его. Машина ехала неспеша, почти наощупь. Густой снегопад рассеивал свет фар, мешал ориентироваться, и если бы она не ездила тут регулярно, то наверняка бы тоже угодила в беду. Но, к счастью, сегодня ей досталась другая роль. Она ехала домой, припозднившись. Злилась на погоду, на очередь в магазине, на себя, что всё — в самый последний момент. Ещё вчера этот путь прошёл бы без приключений, но она решила ехать сегодня. В машине пахло чаем из термоса и бумажными пакетами, наполненными продуктами. Молодая женщина просто хотела попасть домой до того, как пурга совсем разозлится, но и с этим придётся подождать. На повороте привычный силуэт леса казался другим. Где-то впереди, внизу, — что-то было не так. Она прищурилась. Фары выхватили смазанную форму у обочины — чужая машина? Запорошенная снегом, будто клякса в тетради, закрытая корректором. У машины — силуэт: взрослый мужчина, ссутулившись, тянет свой сугроб из кювета. Безуспешно. Он шаркал по снегу, наклонялся, что-то делал с колесом, время от времени поднимая голову, будто проверяя — не появился ли кто. — Твою мать… Машина сбавила газ и съехала чуть ближе к обочине, но мотор продолжил гудеть. Свет фар выхватил мужскую фигуру — высокий, крепкий, в тонкой курточке, явно не по погоде, и вымокших джинсах. Он здесь давно, и надолго его не хватит. Женщина коротко нажала на клаксон и опустила стекло со стороны пассажирского кресла. — Ты в порядке? — спросила она, перекрикивая вой метели. — Не совсем. — Похоже, влип, — сказала она наконец, и только по короткой паузе перед этим можно было понять, что решалась заговорить. — Влип, — его голос сильный, но срывается от холода. Глухо, с хрипотцой, как будто его долго не использовали. Он быстро подошёл к машине и заглянул в открытое окно. Тепло из салона ударило в лицо — густое, тихое, уютное, почти пьянящее после ледяной улицы. Не хотелось разговаривать, только бы ещё несколько мгновений побыть в этом тепле. — У тебя есть трос? — спросила она, не давая ему совсем поплыть. Мужчина только кивнул. — Конечно, есть. — Он указал за спину. — Где-то в багажнике. Под сугробом. Женщина тихо хмыкнула и кивнула, сделав глубокий вдох. Всё это ей не нравилось. Чужак не нравился, пустая дорога не нравилась, нарастающая непогода — тоже. Но ситуация оставляла мало места для манёвра: либо она поверит ему и подвергнет себя опасности, либо не поверит — и тогда незнакомец замёрзнет насмерть в неприлично маленькой для этой местности машинке. Девушка обвела взглядом салон, вспоминая: в бардачке — нож, в сумочке на заднем сиденье — перцовка, в лотке для мелочи — ключи с острым брелком. Но всё это бесполезно, если у него есть пистолет. Она ещё раз посмотрела на незнакомца, будто сканировала, но не увидела ничего, кроме уставшего, замёрзшего человека с дрожащими руками. — Садись в машину, — в голосе ни мягкости, ни строгости: только факт. Он должен согреться. — Разберёмся. Он подчинился без лишних слов, поёжился, осел в кресле, потер побелевшие от холода руки. Пальцы двигались плохо, будто чужие. Тело пробивала мелкая дрожь, а джинсы, сначала промокшие от снега, на холоде стали жёсткими, как будто их сшили из картона. Он слегка расплылся по сиденью, обмяк, на миг прикрыл глаза. Здесь было тепло. Девушка открутила крышку термоса, налила в неё ароматный чай. Запах чабреца и крепкой чёрной заварки наполнил салон, вытесняя холод и сырость, которую незнакомец принёс с собой. — Долго кукуешь? — она осторожно протянула ему напиток. Серьёзный взгляд изучал обветренное, уставшее лицо. — Часа два, — незнакомец отхлебнул и шумно выдохнул. — Пока аккумулятор не сел, был почти курорт, потом искал листок, чтобы оставить завещание, потом пытался бороться, а потом, видимо, умер — и появилась ты. Он сказал это без улыбки, но в голосе уже звучала уверенность. Тело было почти обессилено, но разуму вернулась цепкость. Женщина тоже отхлебнула из термоса и постучала пальцами по рулю. — Куда ехал? — спросила она, чуть суматошно, будто пытаясь понять, чем может помочь. — В Канзас, — спокойно ответил чужак, словно собирался в ближайший Walmart. Женщина нервно хохотнула и откинулась в кресле. — Да ты издеваешься… Но он только плечами пожал, снова сделав большой глоток спасительного горячего чая. — Это местный климат — одна сплошная издёвка. И будто в подтверждение его слов метель усилилась, ветер ударился о толстое стекло автомобиля. Нужно было принимать решение сейчас. — Рассиживаться некогда, — резюмировала женщина, отстегнув ремень безопасности и под горло застегнув лыжный свитер. — У меня есть трос, я отбуксирую тебя до ближайшей заправки — здесь относительно недалеко. Там могут помочь. Но надо спешить. Дин кивнул — она права. Вздохнул и, нехотя отлепив плечи от сиденья, взялся за ручку двери. Злой холод будто ждал его возвращения: хлестнул по лицу, залез под осеннюю куртку. Снежная пелена стала плотнее, снежинки царапали обожжённую холодом кожу. Водительская дверь тоже щёлкнула — женщина собралась следом за своим внезапным попутчиком, но сперва сунула складной нож в карман дутого жилета и нажала на кнопку в салоне, заставив дверь багажника зажужжать снаружи. Дин помог тяжёлой крышке подняться до конца и окинул взглядом забитый пакетами багажник. — К апокалипсису готовишься? — пошутил он, когда женская фигура оказалась рядом. — Ты не готовился — и к чему это привело?.. Она сунулась наполовину вглубь машины и, покопавшись немного, достала ярко-оранжевый трос. — …К тому, что нам теперь придётся выкапывать твою машину, — девушка закончила мысль и подцепила карабин к большому крюку под багажником. Дин не медлил, взял из её рук крепкую длинную ленту троса, нащупал под капотом Импалы буксировочный крюк. Сильно откапываться было не с руки, и охотник просто выгреб ботинком снежный пласт из-под колёс. Его случайная помощница не осталась в стороне — с усилием стряхнула с лобового стекла непроглядный настил и осмотрела промёрзший салон раритетной машины. — Как ты только не околел?.. — У меня горячая кровь. Женщина вздохнула достаточно громко, выражая эмоцию, но порыв ветра унёс её недовольство. Она отряхнулась от осевшего на свитере снега и быстро прыгнула в свою машину. Дин ещё несколько мгновений повозился с Импалой и почти сел за руль, но тут стекло автомобиля его спасительницы снова опустилось. — Эй, теплокровный! — она снова окликнула чужака и протянула ему термос. — Возьми, лишним не будет. И Винчестер принял его, открутил крышку, сделал маленький глоток. Впереди — долгий-долгий вечер. Лучше бы он снял мотель… В тёплой Вольво играла музыка, но мысли водителя были громче. Девушка стучала пальцами по рулю, то и дело заглядывала в зеркало заднего вида, силясь разглядеть сквозь снежную пелену свою внеплановую ношу. В очередной раз ругала себя — не надо было лезть. Может, кто-нибудь другой подобрал бы чужака. Впереди — снежная бездна, до заправки не добраться, выдумывать что-то сейчас — бессмысленно. Женщина в очередной раз посмотрела в зеркало и сделала глубокий вдох: начатое доводи до конца. Она быстро маякнула поворотником и свернула с того, что ещё недавно было трассой, на просёлочную дорогу. Сбросила скорость почти до мнимальной, плелась то ли от аккуратности, то ли чтобы ещё раз всё обдумать. Но вот впереди показался тёмный силуэт дома. Приехали. Загоняя машину в гараж, Дин не задавал вопросов — всё и так было ясно. К тому же сил двигаться дальше уже не было. — Дальше пути нет, — спокойно произнесла хозяйка дома, словно оправдываясь. — Переждёшь у меня. — Дом в лесу? — Дин устало усмехнулся. — У тебя что, кризис среднего возраста? Девушка исподлобья взглянула на гостя, медленно смерив взглядом его транспорт. — Твоей тачке лет пятьдесят, и ты мне будешь про кризисы говорить? Давай живее в дом.