Глаз бури.

Дин не слышал, как она вышла из спальни, погружённый в процессы утра. Он давно проснулся — непривычно рано. Почистил крыльцо, судя по мокрым следам от сапог у порога, накормил кошку, если принимать во внимание её умиротворённый вид, принял душ — тонкий аромат её геля и взъерошенные мокрые волосы явно говорили об этом, и, видимо, выпил уже не одну чашку кофе — кофеварка самый трудолюбивый обитатель этого дома. Сам Винчестер стоял у плиты, сосредоточенный, как хирург. На сковороде шкворчали сосиски, пахло чуть подгоревшим хлебом из тостера. Было удивительно, как он быстро освоился — уже не был чужаком, не был гостем, казался чем-то целым с этим домом. У неё когда-то это заняло больше времени. — Пахнет утром после тусовки в студенческой общаге, — Ноэль подала голос, усевшись прямиком на кухонный остров рядом с кошкой и свесив ноги. Винчестер слегка вздрогнул от неожиданности и всем корпусом развернулся на звук. — А, так вот почему все так стремятся в колледжи, — он налил кофе в большую чашку и подал её женщине, — я просто пил виски в избытке, мне не приходилось ходить на лекции, чтобы завтракать жирными сосисками. Ноэль тихо посмеялась. — Да, лекции — побочный продукт университетской юности. — большой глоток обжёг нёбо. — А чем ты занимался в свои двадцать? — Всяким. — ни мгновения на размышление. — Работал с отцом, в основном. Подавал плохой пример младшему брату. Может, потому он и сбежал от нас в колледж. — Брат знает, что ты здесь? — Если сообщение дошло, то да. Ноа вытянула шею, заглядываясь на аппетитный завтрак, и снова отхлебнула из чашки. — Но если не дошло, то я могу запереть тебя в своём подвале. Ты кажешься полезным. Дин усмехнулся: — О, а вот и новое повышение! Он поставил перед хозяйкой дома тарелку с едой и, вытерев руки о кухонное полотенце, придвинул стул поближе, разместившись у её ног. Пару минут они завтракали молча. Ноэль болтала свешенными ногами, задумчиво и внимательно рассматривала густую белизну за окном. Долго о чём-то думала, пока в очередной взмах ноги тёплый тапок не соскользнул и не шлёпнулся глухо на пол. Женщина уже собралась спрыгнуть со стола, но вдруг Винчестер просто отставил свою тарелку. Без лишних слов поднял мягкий тапок с пола и, взяв женскую пятку пальцами, натянул его на бледную ступню. Девушка внимательно наблюдала за быстрыми уверенными действиями Дина, а вот мужчина даже не посмотрел на Ноэль — просто сделал, а после вернулся к своему завтраку. Тишина, стоявшая в комнате, стала ещё плотнее, даже часы тикать стали тише. Ноэль вдруг ухмыльнулась, ощутив, как что-то в груди вздрогнуло, как не дрожало уже много лет. — Спасибо. — Пожалуйста. Дин потянулся к кофейнику, чтобы долить в чашку остатки кофе, и замер на полпути, бросив взгляд в окно. За стеклом словно кипело молоко: ни формы, ни линии, только вихри и стеной падающий снег. — Я такого никогда не видел, — признался мужчина, силясь увидеть хоть какой-то силуэт в снежном полотне, — уже третий день никакого просвета. — А мне нравится, — вдруг сказала Ноа. — Как будто никого, кроме меня, в мире нет. А после совсем просто добавила: — Кроме меня и тебя, разумеется. Дин едва заметно дёрнул бровью и задержал взгляд на ней чуть дольше, чем нужно. В уголке губ скользнула слабая, почти неуловимая улыбка — что-то вдруг коснулось глубже, чем он ожидал. Дом затих в мерном ритме дня. Метели не было видно конца, и казалось, она останется здесь навсегда. Запертые вместе незнакомцы больше не говорили — Дин какое-то время торчал в промозглом гараже, нянчил свою уставшую малышку, а Ноэль лениво наводила порядок в доме. Несколько часов их почти и не было в поле зрения друг друга, но в мыслях у обоих иногда проскальзывало это странное утро. Он подвисал, вспоминая ощущение мягкой ступни в своих пальцах и её внимательный взгляд на себе, и она замирала с пылесосом в руках, то и дело возвращаясь к тому, как на мгновение посветлело его лицо в момент её откровения. Сейчас они будто намеренно избегали друг друга, не говорили, не смотрели прямо, изображали бурную деятельность. В гостиной вдруг стало слегка прохладно, но Ноа будто бы и не замечала этого. Сидела в своём кресле, уперев босые ноги в холодную облицовку камина, на коленях — бумажная салфетка, а в руках — бутылёк с пошлым розовым лаком для ногтей. Она была сосредоточена, кусала губы, водила кисточкой совсем неспеша, будто медитируя. Свободные домашние штаны соскользнули к бёдрам, обнажив стройные ноги, волосы рассыпались по бледным плечам. Дин давно наблюдал за ней. Стоял в дверях, будто только собирался войти, будто просто замешкался, но на самом деле он смотрел. Смотрел на выверенные плавные движения кисточки. На то, как она кусает губу в задумчивости. На обнажённую кожу в тёплом свете напольной лампы. Не хотелось отводить глаз, и он себе позволил поглазеть подольше. Вот Ноэль в очередной раз проводит кисточкой по ногтю и чуть отдаляется, крутит ступнёй, чтобы рассмотреть педикюр повнимательнее. И вдруг — подняла глаза. Поймала его взгляд. Не удивилась. Не смутилась. Вместо этого повернула ножку к нему, вытянув пальцы, и будто невзначай спросила: — Нравится? — в голосе улыбка. — Ты ведь мой педикюр рассматривал? Он чуть склонил голову, уголок губ дёрнулся. — Вообще-то, камин. Красивая вещь. Она медленно поставила пузырёк лака на подлокотник кресла, не отрываясь от него глазами. — Можешь посмотреть поближе. Если хочешь. — Я вообще-то хотел добавить огня. Она чуть приподняла подбородок, оценивающе посмотрела на него из-под ресниц, как будто взвешивала — стоит ли продолжать игру, или уже пора её обернуть в другую сторону. Но ничего не сказала. Только выпрямилась, потянулась и, не спеша, встала с кресла. Свитер соскользнул с плеча, она ловко подтянула его на место. Всё ещё молчала. Дин едва успел отвести взгляд, когда лампа над их головами мигнула. Раз, другой — и совсем погасла. Ноэль приподняла бровь. — Чувствуешь, как напряжение скачет? — протянула она лениво, не умаляя их игры. Винчестер чуть прошёл вперёд: — Такое от меня не ускользает. — Тогда бери ключ в той жестянке, — она быстрым жестом указала на старую банку из-под кофе. — Я возьму фонарь и провожу тебя в подвал, чтобы ты не заплутал в моём прошлом. Темнота и холод подвала чуть сбавили градус. В тонком луче фонаря кружилась пыль, под ногами скрипели ступени. Дин осматривался в профессиональной привычке, но в этом месте были лишь призраки прошлого. На полках — старые банки с ржавыми крышками, коробки без подписей, стопка пожелтевших книг, искрививших корешки от влажности. Чуть дальше — свёрнутый ковёр. Ноэль молчала, шла впереди, и фонарь в её руках вычерчивал мягкие дуги на стенах. Она словно знала, что где лежит, но не касалась ни одной вещи. — Генератор там, — наконец сказала, указывая на металлический ящик у дальней стены. — Но он с характером. — Как и всё в этом доме. Дин присел перед генератором, провёл рукой по верхней крышке, убирая пыль. Открыл панель. Щёлкнул переключателем. Тишина. Потом — сердитое потрескивание, короткий надрыв, и снова тишина. — Я ж говорила, с характером, — повторила она, чуть мягче. Он посмотрел на неё через плечо: — Я и не таких приручал. Винчестер подмигнул Ноэль и снова вернулся к генератору. Девушка только коротко улыбнулась. Примостила фонарь на полке, так, чтобы свет захватывал больше пространства. Подтянула рукава свободного свитера и заглянула под плотный брезент, что укрывал дрова. — Работаем командой? — мужчина бросил короткий взгляд на спутницу. — Поддерживаю коллектив, — она сложила в локоть несколько поленьев. Дин коротко усмехнулся, раздался хриплый скрежет, и вдруг — рёв. Не громкий, но живой. Генератор вздрогнул, загудел и ожил. В подвале загорелся тусклый свет, и по стенам разбежались тени. — Говорил же, мне и не такие поддавались. Мужчина оторвался от генератора и подошёл к Ноэль. Взял поленья из её рук. Замерли. Стало ясно — они оба и пленники, и пленители.