Завихрения.

Кисточки на пледе щекотали щеку, кошка под боком сопела умиротворяюще, звук из телевизора будто прибавил громкость на финальных титрах. Дин открыл глаза, которые прикрыл на минуточку в середине фильма, и утер влажную дорожку слюны у пухлых губ. Что здесь происходит? — Отличный фильм, да, чужак? — в голосе не скрыто веселье. Ноэль сидела в цветастом кресле и смотрела на сонного гостя поверх строгих очков для зрения. Она крепко ухватила зубами голову красного мармеладного червя и живодёрски потянула желейное тело до щелчка, пока то не обвисло в тонких пальцах. В искусственном тёплом свете её лицо выглядело мягче, симпатичнее. Подколотые с одной стороны волосы блестели медным отливом, хотя днём казались почти чёрными. В глазах — тонкий намёк на живое веселье. — Люблю открытые финалы, — проскрипел Винчестер и поднялся на локтях, отходя ото сна. Голова была чуть мутная, но тело отзывалось благодарностью на короткий случайный сон. Мужчина медленно повернул корпус сперва в одну сторону, растягивая затёкшие мышцы, а после — в другую, заставляя позвоночник глухо хрустеть. Крепкие мышцы гуляли под кожей, притягивая женский взгляд. Она коротко улыбнулась себе — только сейчас поняла, что он красив, — и прикончила остатки мармеладного червя. Быстро отряхнула руки от кислой посыпки и зашагала на кухню, чтобы не смущать гостя. — Тогда я не скажу тебе, что ужин будет минут через двадцать, чтобы не создавать никакой конкретики. — И правильно. А я не скажу, что голоден. Дин посмотрел ей вслед, чуть прищурившись, будто отметив перемены в настроении хозяйки дома. Из движений почти пропало напряжение и появилась ленная лёгкость. Может, эта колючая метель срезала все острые углы её характера? Винчестер поднялся на ноги, ненарочно спугнув кошку, потер лицо ладонями, будто стирая с него остатки сна, и прошёл следом за женщиной, наблюдая, как легко она движется по кухне, почти колдует над кастрюлей. Воздух в доме пах специями и жареным луком — аппетитно. А может, Дин просто голоден? — Рука дрогнула — кайенский перец не в рецептурных дозах, — короткое признание и взгляд, брошенный через плечо. Мужчина понятливо кивнул, легко присев на высокий стул. — А есть пиво, чтобы ускорить изжогу? Ноэль стояла спиной к гостю, но тот знал, что она усмехнулась. — Читаешь мысли. — Махнула как-то неопределённо в сторону холодильника. — На нижней полке — выбери к ужину. Надеюсь, в пиве ты понимаешь больше, чем в кино? — В этом я никогда не ошибаюсь. Мужчина достал пару бутылок с нижней полки и поочерёдно открыл обе, оставив одну рядом с плитой — для хозяйки, а из второй сразу сделал добрый глоток. После сна урчало в желудке, но Дин почему-то совсем не хотел торопить ужин. Он сделал маленький глоток пива и осмотрел кухню: высокий потолок, тёплое дерево, цветастая шторка на большом окне завязана в небрежный узел, чтобы не лезла в раковину. В вазе на пустой кухонной тумбе раскидистые еловые ветви роняли иголки, а на полке над ними стояла плетёная корзинка, доверху набитая бумажными пакетиками со специями — тонкими, как папиросная бумага. Всё здесь дышало жизнью — неспешной, уединённой, настоящей. Ноэль, казалось, знала какой-то тайный секрет покоя, иначе зачем ей жить в доме, окружённом непроглядным лесом? Перед Винчестером появилась тарелка, полная густым супом. Большой кусок разваристого мяса, как на картинках в меню, венчал блюдо. Пряный аромат щекотал ноздри. — И что ты на еду так смотришь, будто ресторанный критик? Шабашил в «Мишлене» в перерывах между лодочными моторами? — Ноэль придвинула тяжёлый стул поближе и села, подтянув к груди одну ногу. — Тысячу лет не удавалось позавтракать, пообедать и поужинать домашней едой. Он подул на ложку и не без удовольствия сёрбнул суп. Почти неконтролируемо покачал головой в знак одобрения, чем вызвал у хозяйки лёгкую улыбку. — Говорила же, метель привела тебя прямиком в отпуск. — Ты говорила — в плен. — Он снова отхлебнул из бутылки. — Охрененный суп. Ты была поваром? Ноэль усмехнулась, отложив ложку, сделала большой глоток, задумчиво покрутила бутылку в руках. — Не была. Вообще-то лет до тридцати трёх я думала, что нормальный ужин — это когда курьер из ближайшей «Японки» не задерживается. — Она усмехнулась снова и подтянула к себе вторую ногу. — Я была хорошей корпоративной девочкой: два эспрессо, ноль обедов, планёрки, эксели, тесные рубашки, фальшивые улыбки. Носилась как ослик за морковкой, спала по четыре часа, собирала лавры. Вздохнула и улыбнулась только уголком губ, будто извинилась за резкое откровение. — В тридцать — блестящая карьера, в тридцать один — хроническая усталость, в тридцать два — первый нервный срыв, а через полгода — второй. В тридцать три я вышла из офиса, села в машину и ехала, пока бензин не кончился. Доехала до городка тут неподалёку — и всё. Узнала об этом доме, плюнула на всё и уехала. С тех пор не ношу тесных рубашек, фальшивых улыбок и иногда даже трусов. Она пожала плечами, будто всё сказанное было неважно. — Так что поваром не была. Просто готовлю, потому что тут, в лесу, не разгонишься с доставкой роллов. Дин кивнул глубоким жестом и отставил пиво. — Трусы, значит, — протянул он лениво. — Вот теперь мне точно будет тяжело спать. Ноэль хмыкнула, но не перебила, и он продолжил, уже тише: — Когда мы были пацанами, мой младший брат, Сэм, однажды сбежал из дома. Я тогда за ним гнался целую ночь. Нашёл его на автобусной станции — он сидел с сэндвичем, болтал ногами и смотрел, как голуби кучкуются на тёплом люке. Я тогда сорвался, орал на него — как отец на меня, когда я не оправдывал его ожиданий. А он посмотрел на меня и сказал: «Я просто хотел пожить жизнь». Я тогда не понял. А вот теперь — может, и начал. Мужчина потёр шею, будто подбирая слова. — Я, может, и не ставил себе целью “пожить жизнь”, но у тебя тут так хорошо. Такое непривычное дело… когда ты вдруг ловишь себя на том, что не держишься за руль обеими руками. Не проверяешь зеркала. Просто ешь ужин, сидишь с красивой женщиной, не бежишь никуда… Он замолчал, не отводя взгляда от тарелки, и слегка усмехнулся: — Даже суп другой на вкус, когда ты не ешь его на обочине из бумажного стакана. Иногда хорошо быть пленником, особенно когда выяснилось, что трусы тут не в почёте… Он усмехнулся и отпил из бутылки. — Жалко, я свои всё-таки надел. Ноэль улыбнулась, задержав взгляд на лице своего гостя, и широко зевнула. Она одним глотком прикончила бутылку и поднялась со стула, взяв пустую тарелку. — Я уберу, — остановил её Дин. — Никаких больше переработок — отдыхай. Этот жест был искренним выражением благодарности, которую Винчестер не мог выразить иначе. Он забрал из женских рук посуду в подтверждение своих слов, на что женщина лишь устало вздохнула. — Спасибо. Сегодня я тебя не уволю. — Могу рассчитывать на повышение? — Считай, получил. Завтрак на тебе. Дин только кивнул. Ноэль повторила этот короткий жест и коснулась крепкого плеча. — Доброй ночи. Она ещё раз слабо улыбнулась и удалилась в спальню. На тяжёлой двери щёлкнула задвижка. На дом в чаще леса опустилась ночь.