Глава 10

      Джинни собрала волосы в небрежный хвост и сосредоточенно грызла кончик пера, пытаясь разобраться в сложностях заклинания Трансфигурации. Напротив неё возвышалась гора книг, а Гермиона, с привычной серьёзностью, склонилась над пергаментом, исписывая его ровным, аккуратным почерком.       − Так, смотри, Джинни, − начала Гермиона, отодвигая свою работу в сторону. − Здесь главное − концентрация. Ты должна четко представить себе, во что хочешь превратить предмет. Забудь о сомнениях, представь это с абсолютной уверенностью.       Джинни кивнула, стараясь впитать каждое слово. Гермиона была лучшей в их классе, и её объяснения всегда были кристально ясными. Но сегодня что-то было не так. Гермиона казалась рассеянной, её взгляд блуждал по залу, а пальцы нервно теребили край пергамента.       − Спасибо, Гермиона, − сказала Джинни, перечитывая инструкцию. − Ты всегда так хорошо объясняешь. Ты сегодня какая-то уставшая, всё в порядке?       Гермиона вздрогнула, словно очнувшись от сна.       − А, да, всё хорошо, − ответила она, стараясь улыбнуться. − Просто плохо спала.       Джинни прищурилась, глядя на подругу. Гермиона всегда была бледной, но сегодня её лицо казалось особенно измученным, а под глазами залегли тёмные тени. Она знала Гермиону достаточно хорошо, чтобы понять, что та что-то скрывает.       − Если тебе нужна помощь, ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать, − мягко сказала Уизли.       − Спасибо, Джинни, − повторила Гермиона, избегая её взгляда. − Я просто немного переутомилась.       Джинни не стала настаивать. Она знала, что Гермиона откроется, когда будет готова. Она вернулась к своей Трансфигурации, но её мысли тоже были заняты. Что могло так сильно беспокоить Гермиону?       В действительности, Гермиона была далека от Трансфигурации и усталости. Её мысли были прикованы к одному человеку. Она пыталась игнорировать эти мысли, заглушать их работой и чтением, но они возвращались снова и снова. Вчера она не видела в нём высокомерия, это было сожаление. Она видела в нём человека, пытающегося найти свой путь.       И это пугало её до смерти.       В этот момент к их столу неторопливо подошел Блейз, облокотившись на ближайшую книжную полку с непринужденным видом. Его тёмные глаза скользнули по ним с хитрой усмешкой.       − Джинни, Гермиона, − сказал он, растягивая слова. − Заняты зубрёжкой? Или просто пытаетесь переварить вчерашнее?       Джинни нахмурилась.       − Мы заняты, Забини, − отрезала Джинни, стараясь не смотреть на него. − И, если тебе интересно, вчерашняя вечеринка была вполне… вечеринкой.       − О, я уверен, что для вас, гриффиндорцев, она была более чем «вполне», − усмехнулся Блейз.       Гермиона нервно сглотнула, наблюдая за перепалкой. Она знала, что Джинни не любила слизеринцев, особенно после всех тех лет соперничества. Но она, Гермиона, неожиданно нашла общий язык с Блейзом, и ей не хотелось, чтобы Джинни видела в нём только врага.       Вчера ведь всё было хорошо. Что происходит?       − Блейз, не начинай, − тихо сказала Гермиона, стараясь сгладить ситуацию. − Мы просто занимаемся трансфигурацией.       Блейз проигнорировал её, продолжая смотреть на Джинни с лукавой улыбкой.       − Что, Уизли, впечатлилась? Признайся, ты никогда не видела, чтобы гриффиндорцы так отрывались, как слизеринцы вчера.       Джинни скрестила руки на груди.       − Не льсти себе, Забини. Просто было любопытно посмотреть, как вы, слизеринцы, тратите своё время.       − Любопытно, говоришь? − Блейз приподнял бровь. − Ну, тогда, может, в следующий раз присоединишься? Уверен, ты бы отлично вписалась.       Джинни фыркнула.       − Спасибо, но я предпочитаю проводить время с людьми, которые не строят козни за спиной.       − О, Джинни, не будь такой предвзятой, − вмешалась Гермиона, чувствуя, как нарастает напряжение. − Блейз не такой уж и плохой.       − Ладно, − неохотно сказала Джинни, и довольная улыбка появилась на её лице. − Может быть, ты и не самый худший слизеринец на свете. А вечеринка… была хороша.       Блейз усмехнулся.       − Это уже прогресс, милая. Я буду считать это маленькой победой.       Гермиона прикрыла глаза и выдохнула. Кажется, Джинни просто забавляется.       − И какие напитки тебе больше всего понравились? – спросил Блейз, облокачиваясь на стол. – Зелье «Драконье дыхание»? Или, может, «Эльфийский нектар»?       Джинни на мгновение задумалась, прикусив губу. Рыжая не хотела выдавать, насколько ей всё понравилось.       − Не помню названий, – уклончиво ответила она. – Но закуски были неплохие. Особенно те маленькие пирожки с тыквой и корицей.       Блейз расхохотался.       − А, да, пирожки. Значит, ты всё-таки оценила наши кулинарные изыски?       Гермиона, наблюдая за ними, чувствовала себя неловко. Она знала, что Джинни может быть упрямой и резкой, а Блейз – провокатором. Но сейчас они, казалось, находили общий язык. Гермионе даже показалось, что они флиртовали.       − Ладно, Забини, – сказала Джинни, закатывая глаза. – Хватит уже. Мы тут вообще-то учимся.       − Учитесь? – Блейз притворно удивился. – В библиотеке? В такую прекрасную погоду? Вы, гриффиндорцы, совсем не умеете веселиться.       Он подмигнул Джинни и, повернувшись к Гермионе, спросил:       − Грейнджер, ты как? Выглядишь бледной. Всё в порядке?       Гермиона действительно чувствовала себя неважно, но не хотела привлекать к себе внимание.       − Да, всё хорошо, – ответила она, стараясь говорить бодро. – Просто немного устала.       − Не верю, – сказал Блейз, прищурившись. – Ты обычно светишься от счастья, когда дело касается учебы. А сейчас выглядишь так, словно тебя заставили переписывать всю «Историю Хогвартса» от руки.       Джинни посмотрела на Гермиону с беспокойством.       − Гермиона, может, тебе стоит отдохнуть? – предложила она. – Мы можем продолжить завтра.       − Нет, всё в порядке, – повторила Гермиона, упрямо качая головой. – Мне просто нужно закончить эту главу.       Блейз вздохнул.       − Ладно, как знаешь. Но если тебе станет хуже, скажи. Я знаю пару заклинаний, которые могут помочь взбодриться.       Он снова подмигнул Джинни и, оттолкнувшись от стола, направился к выходу из библиотеки. Джинни закатила глаза, но на её губах играла лёгкая улыбка. Когда Блейз ушёл, она повернулась к Гермионе.       − Он… не такой уж и противный, – призналась она. – И, честно говоря, вечеринка была действительно классной, – она довольно улыбнулась, – но ему об этом знать не обязательно.       Гермиона облегчённо вздохнула.       − Я рада, что тебе понравилось, – сказала она. – И я рада, что ты поладила с Блейзом. Он, на самом деле, хороший парень, просто немного…       − Это мягко сказано, – подхватила Джинни, усмехнувшись. – Но, должна признать, у него отличный вкус в напитках. И эти канапе с копченым лососем… просто объедение!       Гермиона слабо улыбнулась. Она снова уткнулась в учебник по трансфигурации, но Джинни видела, что подруга не читает.       Уизли придвинулась ещё ближе. Гермиона в мгновение напряглась и глубже уткнулась в учебник.       − Что-то у тебя не так. Ты знаешь, что я не отстану? – прошептала подруга. – Ты ведь знаешь, что можешь положиться на меня?       − Да, знаю, − только и ответила она.              ***              Гермиона сидела в кресле у камина, уставившись невидящим взглядом на потрескивающие поленья. Разговор с Малфоем крутился в её голове, как заезженная пластинка. Каждое слово, каждое движение, каждое выражение его лица – всё было запечатлено в её памяти с пугающей четкостью.       «Надо поговорить.»       Так просто. Но сколько всего стояло за этими словами! Сколько лет вражды, ненависти, презрения, а теперь… Чего? Раскаяния? Гермиона потёрла виски, пытаясь унять начинающуюся головную боль.       Она не жалела о своих словах. Они были резкими, да, но справедливыми. Он всегда смотрел на неё сверху вниз, как на грязнокровку, как на существо низшего сорта. Как она могла просто забыть всё это?       Гермиона снова потёрла виски. Это было слишком. Слишком невероятно. Драко Малфой, завидующий Гермионе Грейнджер? Это было абсурдно. До нелепости смешно. В его глазах была такая искренность, что Гермиона почти поверила ему. Почти. Но слишком много лет ненависти и презрения стояло между ними. Она не могла просто так всё забыть.       Но она снова и снова прокручивала в голове их разговор. Каждое слово, каждый взгляд, каждое едва уловимое изменение в его голосе. «Я всегда… думал о тебе». О ней? Гермионе Грейнджер, враге, объекте его насмешек и презрения? Как такое возможно?       «Я всегда завидовал тебе, Грейнджер. И ненавидел себя за это».       Зависть? Ненависть? Это объясняло многое. Его злость, его язвительные замечания, его постоянное стремление унизить её. Это было не просто презрение к маглорожденным, это была зависть к тому, чего у него не было – к её силе духа, к её убеждениям, к её способности бороться за то, во что она верила.       Он видел себя трусом. Это было самое болезненное признание. Он осознавал свои ошибки. Он понимал, что его выбор был неправильным. И это, почему-то, трогало её больше всего. Он хотел, чтобы она видела в нём не Малфоя, наследника древнего рода, а просто человека. Человека, который совершал ошибки, который сожалел о них, который хотел измениться.       И в его глазах она увидела искренность. Искренность, которую она никогда раньше не видела в Драко Малфое.       Гермиона закрыла глаза. Прощение. Могла ли она простить его? После всего, что он сделал, после всего, что он говорил? Это было сложно. Очень сложно. Но она не могла отрицать, что что-то в ней изменилось после этого разговора.       Она открыла глаза и посмотрела на огонь в камине. Пламя танцевало, извивалось, меняло форму. Как и её мысли. Она не знала, что делать. Она не знала, как реагировать. Она не знала, что чувствовать.       Ей нужно было время. Время, чтобы всё обдумать, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы решить, что делать дальше.              ***              Утреннее солнце пробивалось сквозь витражные окна, окрашивая коридоры Хогвартса в янтарные оттенки. Гермиона шла рядом с Джинни, стараясь сохранять непринужденный вид. Сегодня был первый урок зельеварения после выходных. Зная склонность Слизнорта к созданию «интересных» пар, Гермиона чувствовала себя как на пороховой бочке.       Расслабься, Гермиона. Это всего лишь зельеварение. Что может пойти не так?       В глубине души Гермиона готовилась к худшему. Она знала, что Слизнорт, скорее всего, поставит её с Малфоем. Эта мысль вызывала у неё странную смесь эмоций. Она не могла это объяснить. Она всё утро умело скрывала это от всех, даже от Джинни, но правда была в том, что она боялась этой встречи.       Они вошли в класс. Запах трав и кипящих котлов ударил в нос. Слизнорт, с его огромным животом и блестящей лысиной, уже стоял перед классом, приветствуя учеников широкой улыбкой.       − Добро пожаловать, мои дорогие! Добро пожаловать на мой скромный урок зельеварения! Сегодня мы будем варить… Зелье Живой Смерти! – Слизнорт театрально взмахнул руками.       Он отлевитировал список перед классом, и ученики уже по привычке выстроились в очередь. Гермиона нервно сглотнула и приготовилась к худшему.       «Гермиона Грейнджер и Кормак Маклагген».       Сердце Гермионы пропустило удар, и она раздосадовано застонала. Маклагген. Не Малфой, но тоже не лучший вариант. Кормак, с его самоуверенной ухмылкой и склонностью к хвастовству, был для неё воплощением всего, что она презирала в мужском роде. Он был шумным, невежественным и, что самое раздражающее, считал себя непревзойденным в любом деле, за которое брался.       «Ну, по крайней мере, не Малфой», – промелькнула мысль, но она была быстро заглушена новым приливом тревоги. Маклагген не был так опасен, как Малфой, но Кормак был неподобающе активен по отношению к девушке.       Она обернулась, чтобы увидеть, где находится Кормак. Он уже стоял у парты, скрестив руки на груди и оглядывая класс с видом победителя. Увидев Гермиону, он широко улыбнулся.       Гермиона вдохнула поглубже и двинулась к напарнику. Она намеренно не сводила глаз с Маклаггена, чтобы случайно не пересечься с Малфоем. Когда она проходила мимо него, она услышала голос Забини.       − У Кровавого барона не такая кислая физиономия, как у тебя, − чересчур весело говорил Блейз. − Не выспался?       Гермиона ускорила шаг, но не из-за слов Блейза, а из-за того, что боялась посмотреть в его сторону, ведь там стоял Драко.       − Грейнджер! Ты ослепительна, как солнце в полдень. Как всегда готова грызть гранит науки? – пробасил Маклагген.       «Ослепительна, как солнце в полдень», – пронеслось в голове Гермионы. Это было так типично для Маклаггена – преувеличенно, громко и совершенно не к месту. Она старалась не обращать внимания на его комплименты.       − Я готова к уроку, Кормак, – ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и без тени раздражения. Она подошла к их парте, где уже стоял пустой котёл, и начала раскладывать ингредиенты.       Маклагген, не теряя времени, придвинулся к ней слишком близко. Его локоть коснулся её плеча, и Гермиона невольно отшатнулась.       − Не стой так далеко! Нам нужно работать вместе, а не на расстоянии вытянутой руки, – сказал он, его голос был полон самодовольства. Он взял в руки ступку и пестик, демонстрируя их, словно это были редкие артефакты.       Гермиона проигнорировала его замечание и сосредоточилась на рецепте. Зелье Живой Смерти — это было одно из самых сложных зелий, требующее точности и аккуратности. Она знала, что с Маклаггеном ей придется удвоить свои усилия, чтобы не допустить ошибок.       − Кормак, − Гермиона заглянула ему в глаза и продолжила со всей серьезностью, − я прошу тебя сосредоточиться. Я буду варить зелье, а ты делать, что я скажу. Договорились?       − Как скажешь, милая, − он ухмыльнулся, и Гермиона еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.       Урок продолжался в таком же духе. Маклагген постоянно пытался взять инициативу в свои руки, но его неуклюжесть и самоуверенность только мешали процессу. Гермиона, несмотря на все свои усилия, чувствовала, как её нервы натягиваются до предела. Она ловила себя на том, что постоянно сравнивает его с Малфоем. Да, Малфой был высокомерным и неприятным, но он был точен и знал, что делает. С ним, несмотря на все их ссоры, работа шла гораздо продуктивнее.       Гермиона вздохнула, пытаясь сосредоточиться на пузырящемся вареве в котле. Запах перезрелых грибов и чего-то едко-сладкого наполнял воздух, но даже он не мог заглушить её внутреннее раздражение. Маклагген находится слишком близко, его дыхание ощущалось на её затылке, а руки постоянно норовили вмешаться в её работу.       «Просто сосредоточься. Это всего лишь урок. Всего лишь зелье», – повторяла она про себя, но мысли о другом парне, о том, как он мог бы помочь ей с этим зельем, не давали покоя. Драко. Даже его имя вызывало странное смешанные чувства.              ***              Гермиона, как и многие другие, впервые столкнулась с Трансфигурацией в первом классе Хогвартса. Для большинства это было лишь еще одним сложным предметом, полным заклинаний и правил. Но для Гермионы это стало чем-то большим.       С самого начала, когда профессор МакГонагалл, с ее безупречной грацией, показала первые заклинания для трансфигурации, Гермиона была заворожена. В ее глазах это было не просто изменение формы, а демонстрация невероятной силы, точности и понимания самой сути материи. Она видела в Трансфигурации не просто заклинание, а искусство, требующее не только знания, но и глубокого уважения к тому, что ты преобразуешь.       Пока Гарри и Рон боролись с простейшими превращениями спичек в иголки, Гермиона уже осваивала более сложные задачи. Ее учебники по трансфигурации были испещрены пометками, закладками и даже небольшими, аккуратно выведенными схемами. Она проводила часы в библиотеке, изучая древние трактаты, пытаясь понять тонкости каждого движения палочки, каждого произнесенного слова. Она не просто повторяла заклинания, она вникала в их суть.       Но сегодня Гермионе никак не удавалось сосредоточиться.       Профессор МакГонагалл, как всегда, стояла за кафедрой, её строгий взгляд скользил по рядам учеников.       − Сегодня мы будем практиковать превращение жука в пуговицу, − объявила она, её голос был четким и властным. − Помните, концентрация и чёткое произношение заклинания — ключ к успеху. Вера Верто!       Гермиона вздохнула и опустила взгляд на жука, ползающего по её парте. Она сидела рядом с Джинни, которая уже сосредоточенно смотрела на своего жука, её рыжие волосы были собраны в высокий хвост.       − Вера Верто! − пробормотала Гермиона, направляя палочку на жука. Ничего не произошло. Жук продолжал ползать, не обращая на неё никакого внимания.       − Нужно больше концентрации, Гермиона, − прошептала Джинни, не отрывая взгляда от своего жука. – Ты же сама говорила. Представь себе пуговицу. Круглую, гладкую, с дырочками.       Гермиона почувствовала, как краска заливает её щеки.       − Вера Верто! − повторила она, на этот раз более уверенно. Жук дернулся, но остался жуком.       Джинни, наконец, оторвалась от своего жука и посмотрела на Гермиону с беспокойством.       − Что-то случилось? Ты обычно делаешь это с первого раза.       Гермиона покачала головой.       − Не знаю. Просто не могу сосредоточиться.       Профессор МакГонагалл прошла мимо их парты, её взгляд был острым и проницательным.       − Мисс Грейнджер, мисс Уизли, я надеюсь, вы не отвлекаетесь от задания?       − Нет, профессор, − ответила Гермиона, чувствуя, как её щеки горят ещё сильнее.       Девушка прикрыла глаза и сконцентрировалась. Методично она очистила свой разум и чётко представила образ пуговицы. Жук трансфигурировался со второго раза.       После урока, когда они собирали свои вещи, Джинни снова обратилась к Гермионе.       − Слушай, в субботу первый поход в Хогсмид. Я хотела зайти в «Круголётку». Пойдешь со мной?       Гермиона на мгновение задумалась. Идея побродить по магазинам, посмотреть на новые мётлы и квиддичные принадлежности звучала не очень заманчиво. Но перед предстоящим матчем младшая Уизли нуждалась в поддержке.       − Да, Джинни, я пойду, − ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал более уверенно, чем она себя чувствовала.              ***              Гермиона шла по тёмным коридорам Хогвартса, свет от кончика её палочки едва рассеивал густую тень. Сегодня её очередь патрулировать замок, но мысли её были далеко от нарушителей школьных правил. Она была не в меру задумчива и рассеяна последнее время, не могла сосредоточиться на занятиях и понимала, что ей нужно поскорее принять решение.       Каждый шорох, каждый скрип половицы заставлял её вздрагивать. Не от страха, а от нервного напряжения. Она боялась столкнуться с ним. Боялась увидеть его глаза.       В последнее время, когда она смотрела в его глаза, её словно затягивало в трясину. Она не могла мыслить рационально или контролировать свои эмоции. Этот разговор только запутал её ещё больше. Она не знала, что делать, что думать, чему верить.       Она снова потёрла виски, пытаясь унять головную боль. Девушка продолжила свой патруль, но мысли её были по-прежнему заняты Драко Малфоем. Она вспоминала все их встречи, все его слова, все его взгляды. Она вспомнила их совместную работу на зельеварении, вспомнила, как он прижимал к стене когтевранца в коридоре. Он всегда был такой разный, поэтому понять, что происходит в его голове, было чем-то невозможным.       Она думала о том, что он сказал о зависти. Это объясняло многое, но не всё. Ненависть к маглам была частью его воспитания, частью его семьи. Но зависть… Это было что-то личное, что-то, что исходило изнутри.       Гермиона устало вздохнула. Она помнила, как смеялась над ним, как презирала его за его высокомерие и жестокость. Она помнила, как он издевался над Гарри и Роном, как оскорблял её саму. Как она могла забыть всё это? Как она могла поверить ему сейчас? Но что-то в его глазах, что-то в его голосе заставляло её сомневаться. Она видела в его глазах искреннюю боль, искреннее раскаяние. Могла ли она простить его? Она не знала.       Патруль подходил к концу. Гермиона обошла все коридоры, проверила все классы, убедилась, что в замке всё спокойно. Но в её душе покоя не было.       Она вернулась в свою комнату, чувствуя себя измотанной и опустошенной. Она села на кровать и уставилась в окно, глядя на тёмный лес.       Где та Гермиона Грейнджер, которая всегда знала, как поступить правильно? Где та Гермиона, которая всегда была уверена в своих убеждениях?              ***              Гермиона, сжимая в руках стопку пергаментов, спешила на урок Истории Магии. Рядом с ней, сонно потягиваясь, шла Джинни.       − Я, наверное, просто притворюсь спящей, − пробормотала Джинни, зевая во весь рот. − Бинс всё равно не заметит. Он же призрак, в конце концов!       Гермиона закатила глаза.       − Джинни! Нельзя так! История Магии — важный предмет!       − Важный? Гермиона, да он рассказывает нам про восстания гоблинов уже третий год подряд! Я знаю про Ургу Нечистого больше, чем про собственных братьев!       Гермиона хотела было возразить, но они уже подошли к кабинету. Она поправила мантию и потянула за собой Джинни.       В этот момент она столкнулась с кем-то. Вернее, с кем-то высоким, светловолосым и, к её ужасу, очень знакомым.       Малфой стоял в дверях, рядом с ним, зевая, маячил Блейз. Встреча вышла неожиданной, и Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. Малфой, казалось, тоже был немного смущен. Его серые глаза на мгновение встретились с её карими, и в них мелькнуло что-то, чего Гермиона не могла понять. Он поспешил отвести взгляд, и неловкость повисла в воздухе, словно заклинание молчания.       Блейз, видимо, не заметил напряжения между ними. Он сонно продолжал бурчать, потирая глаза.       − Этот урок нужно отменить. Скучнее Бинса только сухари недельной давности.       Джинни, услышав это, немного оживилась.       − Поддерживаю! Может, устроим забастовку?       Малфой хмыкнул, но ничего не сказал. Он посторонился, пропуская Гермиону и Джинни в класс.       Гермиона замялась, стараясь не смотреть на Малфоя, подтолкнула Джинни и прошла мимо него. Она чувствовала его взгляд на своей спине, и это заставляло её сердце биться быстрее. Что это было? Почему она так реагировала на его присутствие?       В классе царил привычный полумрак. Профессор Бинс, полупрозрачный и бесстрастный, уже парил перед кафедрой, готовясь начать лекцию. Студенты вяло рассаживались по местам.       Джинни, верная своему слову, устроилась поудобнее и, подперев голову рукой, приготовилась ко сну. Гермиона села рядом с ней, достала пергамент и перо. Она украдкой посмотрела в сторону Малфоя, который сидел на другом конце класса, разговаривая с Блейзом.       Малфой, почувствовав на себе взгляд, тоже обернулся. Их глаза встретились, и Гермиона почувствовала, как щеки предательски заливаются румянцем. Он быстро отвёл взгляд, делая вид, что увлечён разговором с Блейзом, но Гермиона заметила лёгкую краску на его щеках.       − Ну и ну, − прошептала Джинни, не открывая глаз. − Даже здесь искры летят. Может, вам стоит уже разобраться, а не обмениваться взглядами, как подростки?       − Не понимаю, о чём ты, − пробормотала Грейнджер и уткнулась в книгу.       − Я не дурочка и всё поняла, − Уизли открыла глаза, и взгляд её был пронзительным.       − Да что ты говоришь? – Гермиона выдавила из себя всю иронию, на которую была способна. − И что же такого ты поняла?       − Ты и Забини. Я не против.       Гермиона шокировано открыла рот и уставилась на подругу.       − Что? Нет, это не…       − Да ладно, − Джинни снова прикрыла глаза. – Вы так мило ворковали на зельях. И на вечеринку он нас пригласил. И со мной дружить хочет.       Гермиона закатила глаза.       − Джинни, пожалуйста. Это бред. Мы просто друзья. А сейчас я пытаюсь сосредоточиться.       − На чём? На Забини? − Джинни хихикнула, но тут же затихла, притворяясь спящей, когда профессор Бинс начал свою монотонную лекцию о восстании Эльфрика Нетерпеливого.       Гермиона попыталась сосредоточиться на словах профессора, но безуспешно. В голове крутились обрывки воспоминаний: его извинения, его признание, её собственная растерянность. Она не понимала, почему его слова так сильно её задели. Теперь… теперь всё казалось сложнее.       Она снова украдкой взглянула на него. Он сидел прямо, внимательно слушая профессора Бинса. Его светлые волосы блестели в полумраке класса. Он казался таким…       Внезапно на стол Гермионы упал свёрток пергамента. Она вздрогнула от неожиданности, но тут же взяла себя в руки, стараясь не выдать волнения. Медленно развернув послание, она прочитала: «Пойдёшь со мной на свидание?»       Гермиона нахмурилась и медленно подняла голову. За спиной раздался тихий кашель, и она почувствовала, как бледнеет. Гермиона обернулась и увидела довольную ухмылку. Волна раздражения захлестнула её, и она закатила глаза. Джинни, которая собиралась спать, приподняла голову, заинтересованно наблюдая за происходящим.       Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам. Кормак Маклагген, самодовольный и настойчивый, был последним человеком, с которым она хотела бы пойти на свидание. Особенно сейчас, когда в голове роились мысли о Малфое.       В голове Гермионы закружился вихрь мыслей. Она могла просто проигнорировать записку, но это не решило бы проблему с Кормаком. Она могла сказать ему «нет», но это привлекло бы ненужное внимание. И, наконец, она могла...       Внезапно в голове созрел дерзкий план. План, который мог бы одновременно отшить Кормака и заставить его понервничать. Раз он не понимает её намёков. Она глубоко вздохнула, стараясь придать лицу невозмутимое выражение. Затем, медленно и нарочито, она взяла перо и написала ответ на пергаменте. Закончив, она сложила пергамент и, не глядя на Кормака, передала записку Джинни.       Мир, казалось, замер. Джинни смотрела на пергамент, словно это была гремучая змея. Затем, медленно, она подняла его и развернула.       Гермиона наблюдала за ней, стараясь не выдать своего волнения. Подруга шепнула: «Зависит от того, кто приглашает».       Кормак побагровел от злости, а Джинни тихо прыснула в рукав мантии.              ***              – И что ты собираешься делать с этим? – прошептала она, бросив взгляд в сторону Маклаггена, который стоял в другом конце зала, скрестив руки на груди и хмуро глядя на Гермиону.       Гермиона вздохнула, поправляя мантию.       – Поговорю с ним, конечно. Объясню, что его… попытки… должны прекратиться. Это уже переходит все границы. Хватит. Пора покончить с этим.       Но, произнося эти слова, её мысли ускользнули в другом направлении. В голове всплыло бледное лицо, тусклые серые глаза... Малфой. Игнорировать это больше не получалось.       С ним я тоже поговорю.       В этот момент голос профессора Лэнга прорезал шум.       – Мисс Грейнджер и мистер Малфой, прошу вас на подиум.       Сердце Гермионы подскочило к горлу. Она нервно сглотнула, ощущая, как ладони вспотели. Почему именно она? Почему именно сейчас? Она бросила быстрый взгляд на Джинни, которая ободряюще ей улыбнулась. Собрав всю свою храбрость в кулак, Гермиона уверенно направилась к подиуму.       Малфой уже стоял там, неподвижный, как статуя. Он был одет в безупречно чистую мантию, но даже она не могла скрыть его бледность. Гермиона заметила, что его руки слегка дрожат.       Когда она подошла ближе, Малфой поднял голову, но его взгляд не встретился с её. Его глаза опустились, устремившись в пол. Он казался каким-то отстраненным, но в то же время нервным.       – Готовы? – спросил профессор Лэнг, его голос был ровным и беспристрастным.       Гермиона кивнула, стараясь не смотреть на Малфоя. Она достала свою палочку, чувствуя, как её пальцы крепко сжимают дерево.       – Начинайте!       В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом мантий. Гермиона глубоко вдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.       Малфой, всё ещё избегая её взгляда, медленно поднял свою палочку. Она знала, что Малфой – сильный волшебник, и недооценивать его было бы глупо. Но что-то в его поведении подсказывало, что сегодня он будет сражаться не так, как обычно.       – Экспеллиармус! – выкрикнула Гермиона, первой нарушив тишину. Она выбрала обезоруживающее заклинание, надеясь, что это позволит ей оценить ситуацию, прежде чем переходить к более серьёзным атакам.       Малфой отбил заклинание с неожиданной легкостью. Его «Протего» было быстрым и чётким, словно отработанным до автоматизма. Но в его глазах по-прежнему не было ни капли азарта.       – Петрификус Тоталус! – выпалил Малфой в ответ.       Гермиона едва успела увернуться. Заклинание пролетело мимо, оставив после себя лишь лёгкий запах гари.       – Инсендио! – крикнула Гермиона, посылая в Малфоя поток пламени. Она надеялась, что это заставит его отступить, даст ей время подумать.       Малфой не отступил. Он взмахнул палочкой, и пламя мгновенно погасло, словно его и не было. Гермиона замерла. Малфой был слишком хорош. Слишком спокоен. Слишком... сдержан. Сейчас он был сосредоточен, но не агрессивен.       – Конфундус! – выкрикнула она, надеясь сбить его с толку, заставить совершить ошибку.       Малфой отразил заклинание, но на этот раз в его движениях появилась какая-то нерешительность. Он словно колебался, прежде чем поднять палочку.       – Мистер Малфой, соберитесь, – прозвучал голос профессора Лэнга, и в нём впервые проскользнуло раздражение.       – Ступефай!       Гермиона уклонилась, но заклинание задело её мантию, оставив на ткани небольшой ожог. Она почувствовала, как гнев начинает подниматься в ней. Это было нечестно. Он сражался не в полную силу, играл с ней, как кошка с мышкой.       Гермиона почувствовала, как её гнев уступает место недоумению. Что с ним происходит? Почему он так странно себя ведёт? Ей это всё надоело.       Он поднял глаза, и на мгновение их взгляды встретились. Внезапно она поняла, что больше не хочет сражаться. Не с ним. Не сейчас.       – Профессор, – сказала Гермиона, поворачиваясь к Лэнгу. – Я думаю, нам стоит прекратить поединок.       В зале раздался удивленный шепот. Джинни смотрела на неё с недоумением, Блейз – с откровенным изумлением.       – Мисс Грейнджер, вы уверены? – спросил профессор Лэнг, приподняв бровь.       – Да, профессор, – ответила Гермиона, глядя прямо в глаза Малфою. – Я уверена.