Эпилог

      — А что с леди Кристиной? — поняв, что Никки замолчал и молчит уже с полминуты, спросил Дайан.       — Вы на него гляньте, какой внимательный к деталям и беспокоится о девушке, — добродушно улыбнулся Никки.       — Дайан по-другому не может, потому что у него три младшие сестры, — Джон тоже улыбнулся, правда, не добродушно, а как умел: снисходительно.       — Именно. И дочь, — глянув на него, Дайан чуть сузил взгляд. Снова к Никки: — Так что с леди Кристиной, наследством, герцогским венцом, хрустальными, плачущими не просто, а, как оказалось, кровавыми слезами ангелами и вообще всем остальным. Что было дальше?       Дайан видел, что и Никки, и Элек, и миледи, и обвернувшийся хвостом Кот смотрят на него весело, впрочем, с пониманием. Историей, как и воспоминанием о ней, увлеклись не только Дайан, но и Иво, который касался её хода вскользь, и Юрэк с Линдой, которые знали, что к чему, но без живых и цепляющих подробностей, и Джон, который подробностям о других всегда сопротивлялся, но жизнь в лёне сделала его таким же любопытным и сплетником, какими становились все, друг за другом в него угождавшие.       Ялу одна не казалась захваченной, а несколько удручённой. И стоило Дайану на неё посмотреть, пожала свалявшимся плечом и оправдалась:       — Пойми, я была не в силах сделать хоть что-то существенное, чтобы отвадить милордов. Как прибились, так и остались.       — Почему меня ни на минуту не оставляла и не оставляет мысль, что, хоть я и ни разу не встречался с тёщей-змеёй, ты дала себе зарок ею быть? — Элек выдохнул и встал долить из бутылки.       — Потому что я сорождённый миледи Сесиль…       — Да боги мои! Я знаю, кто ты, — отмахнулся Элек.       Ялу надулась, но отошла тут же, потому что Валери дотянулась её погладить, вынула из очередного шва очередную нитку и Дайану ответила:       — Милый, это уже не совсем наша история. Как только мы вошли во дворец моего отца, история перестала быть только о нас и принадлежать нам. Она стала и их.       Дайан глянул на Балицки, в ответ Юрэк отсалютовал указательным и средним пальцами, а Линда щёлкнула зажигалкой. Дайан вполне предсказуемо раскрыл рот, но Линда отказала:       — Нет, милый, нет. Сейчас Бельтайн, и тебе рассказана история о любви. А следующая будет мрачнее, страшнее и как раз для Самайна.       — Ты серьёзно?       — Дайан, наберись терпения, — Юрэк перехватил сигарету из пальцев Линды, затянулся, — не раньше.       Дайан, недовольный отсрочкой в несколько месяцев, оттолкнулся ладонями от стола и вообще из-за него вышел. Тоже закурил. Когда гасил спичку, прошёлся взглядом по Иво, что сидел вытянув ноги и лениво цедя скотч сквозь тающий лёд.       — Что о тебе и Никки?       Иво хмыкнул, улыбнулся медленной и расслабленной улыбкой:       — Ну попытаться ты должен был.       Дайан повёл в воздухе сигаретой.       — Нет, сначала в истории появились Юрэк и Линда, потом я. Пускай так и будет, — Иво вдруг посмотрел на Элека и спросил: — Ты что, в самом деле предлагал Никки меня прикончить?       Элек глубоко вздохнул и кивнул:       — Никки бы ни за что на такое не пошёл.       — Я запомню, — холодно пообещал Иво и согнул колено.       — Эй, — Элек оказался рядом, — даже не думай.       — Эй, — напомнил о себе Дайан, — так что, в самом деле раньше Самайна никак?       Сесиль зашла Дайану под бок, одновременно обнимая и отводя обратно к столу:       — Милый, каждой истории своё время. Ты услышишь все, что у нас есть. Разве есть повод спешить?       Дайан выпустил дым и огляделся. Его лён жил века и через века. Позади лежали десятилетия событий и столько же ждали впереди. Сесиль была права: спешить было некуда. Дождаться он мог.