Глава 2

По приезде Ви с её родителями пришлось поселиться в старом поместье Миямото. Покидая Токио, они не стали продавать свой дом. Минами оставила его младшей сестре Мисаки, чтобы та смогла, наконец, отдохнуть от скверного характера их матери. Они переехали, но Акира всё равно проводил много времени с бабушкой, потому что женщина работала так же много, а мальчик был недостаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе. К тому же у него не было друзей. Сверстники просто не хотели принимать плохиша в свою компанию, то и дело находя поводы и отговорки не общаться с ним. Он вёл себя невоспитанно, играл нечестно, мог даже применять грубую силу, и его просто невзлюбили. Таким образом, мальчик стал изгоем, а потому его постоянно тянуло туда, где его всегда ждали: бабуля Фумико тоже была одинока, оттого звала Акиру к себе. Со временем Мисаки стала замечать кое-что, что действительно удивляло: Акира очень сблизился с Госпожой. Проводя больше времени с ними, всё же приходя в родной дом, чтобы помочь пожилой женщине с хозяйством, она увидела истинные отношения сына и её матери: она не проявляла к нему былой твёрдости. Фумико просто спокойно учила его чему-то, не ругала, а терпеливо давала советы и наставления, заставляла заниматься спортом, делала его сильнее и мужественнее, на что у самой Мисаки никогда не хватило бы упорства. Понемногу она стала менять мальчика в лучшую сторону. Тот перестал переговариваться с матерью, стал более внимательным и собранным, даже иногда помогал по дому, отчего у женщины каждый раз на лице вырисовывалось чистое недоумение, но сердце всё же сжималось от надежды, что её мальчик растёт хорошим, а на глаза наворачивались слёзы. Она постоянно задавалась вопросом, что же послужило истинной причиной их близости. А происходило это потому, что все те годы после того, как уехала внучка, Фумико терзала себя чувством вины, что именно жёсткость ее характера отпечаталась на сердце мальчика, и он таким бессовестным образом поступил со своей младшей сестрой. Ей было очень больно, когда девочка не захотела зайти и попрощаться как следует со своей бабушкой и родным местом. Да, она никогда не проявляла своих чувств по отношению к внукам, но она искренне любила обоих. И ей было очень горько наблюдать за тем, каким становился Акира. Поэтому та основательно взялась за его воспитание. Как минимум ради того, чтобы он всё исправил, когда придёт время - вернул любовь своей сестры, чего бы ему это не стоило, даже если сама Фумико не доживёт до этого момента. Она не была разочарована им, не винила дочь за слабость в воспитании сына. Ведь, хоть она и была упрямой, в глубине души всё же признавала, что это полностью её «заслуга». Именно она послужила причиной тому, что мальчик рос без отца, Кристофер также уехал, и рядом с ним не было мужчины, который мог бы научить его правильным, мужским поступкам. Обычно Фумико начинала все ссоры с дочерями и Акира, крутившийся всё время под ногами, брал пример с неё, дабы ещё больше насолить своей матери. Так или иначе, она дала обещание самой себе, что изменит внука. Акира с каждым днём всё больше и больше становился похожим на покойного дедушку Ясуши. Когда она смотрела на мальчика, на душе теплело от приятных воспоминаний, что дарил янтарный цвет глаз, таких же, как у единственного мужчины её жизни, тем более что мягкость и любовь она проявляла лишь по отношению к мужу. Поэтому бабушка также начала понемногу теплеть в обществе мальчика, особенно когда стала видеть результаты своих трудов: Акира проявлял больше уважения и доброты по отношению к другим. Она сама стала мягче, перестала остро реагировать на мелкие проступки, даже с дочерью практически не ругалась. Может быть, это изменение происходило в силу пожилого возраста женщины, но сама она осознавала (иногда всё же отрицая это из-за своей неизменной гордости), что мальчишка становится её маленьким другом, который менял её, как она меняла его. Несмотря на последние годы спокойствия, вскоре все потраченные нервы и силы в молодости напомнили о себе: здоровье Госпожи Миямото заметно ухудшалось. Она стала часто болеть, то и дело жаловалась на головную боль, слабость, тошноту. Совсем перестала выходить на прогулки. Сама же, чувствуя изменения своего состояния, наотрез отказывалась пройти обследование у врачей, которых на дух не переносила, несмотря на непрекращающиеся уговоры Мисаки. Сначала они много ссорились по этому поводу, а потом Фумико и вовсе стала игнорировать дочь, когда та снова пыталась начать эту тему. Когда её, наконец, оставили в покое, старушка стала вести пассивный образ жизни, пока однажды всё не стало ещё хуже: у Фумико случился инсульт. Тот день она проводила в одиночестве, и Акира, вернувшийся с тренировок по баскетболу поздно и зашедший на ужин, обнаружил её лежащей на полу. Тогда очень сильно испугавшись, парень вызвал скорую, стараясь как можно меньше паниковать, что выходило довольно таки паршиво. Как выяснилось, у Фумико была аневризма сосудов головного мозга, которая, словно бомба, ждала своего часа, чтобы разорваться. Что и произошло, когда она упала с лестницы. Проведя в клинике необходимое обследование и обнаружив довольно сильное кровоизлияние в мозг, Госпоже Миямото сделали операцию, но основные функции восстановить всё же не удалось. Она впала в кому. Её подключили к аппарату ИВЛ, чтобы хоть как-то продлить ей существование лишь для того, чтобы дать родным достаточно времени попрощаться. После чего отключат аппарат жизнеобеспечения. Мисаки была в отчаянии, не зная, что ей делать, как правильно поступить. Она никогда не сталкивалась с подобным. Даже не задумывалась об этом. Женщина была так сильно напряжена, от страха постоянно заламывала свои пальцы и еле находила в себе силы, чтобы не сломаться. Ради сына. Акира же всё время молчал, смотря в пол. У него не было желания даже шевелиться. Он не испытывал ни злости, ни раздражения, когда ему советовали пойти отдохнуть. Внутри было лишь отчаяние. А когда им, наконец, разрешили увидеть Фумико, Акира не отходил от неё ни на шаг, постоянно держа за руку. Ему было очень тяжело смотреть, как угасают оттенки жизни на лице дорогого человека. На сердце было так тяжело, слёзы не прекращали сдавливать горло. Ему постоянно чудилось, что веки бабушки подрагивают, и он с надеждой смотрел на неё, ожидая, что глаза вот-вот откроются. Но это ожидание давило на него с нереальной силой. И он всё терпел, ведь бабушка всегда буквально приказывала ему быть сильным, пока он не выдержал и не пролил все слёзы в плечо матери. Мисаки, ища поддержки и совета, позвонила сестре в Америку. Надеялась, что та всё же приедет к ней. -Ты мне так нужна здесь. Я просто не знаю, что мне делать… - с каждым сказанным словом душа Мисаки наполнялась отчаянием. Слёзы снова стали наворачиваться на глаза. Женщина так устала плакать и просто мечтала оказаться в объятиях родного человека, который бы обязательно помог со всем справиться. -Прости, милая, но ты знаешь, что я не могу. Не хочу её видеть. И причины тому тебе тоже известны, - стояла на своём Минами, совершенно не желая уступать. -Неужели после стольких лет ты всё так же ненавидишь её? Она ведь стала совсем другой, я говорила… -Да, Мисаки, ничего не изменилось. Ничто не поможет мне забыть наши отношения с ней. Ни время, ни люди, ничего. Да, сейчас у меня всё хорошо, но лишь потому, что она далеко от меня и не лезет в мою жизнь. -Не говори так. Ты её не видела 7 лет. -Как бы там ни было, ты не сможешь переубедить меня. Даже не пытайся. -Просто обдумай это ещё раз. Она ведь просто лежит и не скажет тебе и слово, - сказав это, Мисаки вцепилась в ворот своей рубашки, будто пытаясь сдержать ту бурю, что готова вырваться наружу и уничтожить стойкость женщины. Мисаки отчаянно пыталась найти способ изменить столь непреклонное решение сестры. Надавить на жалость? Умолять? Заставить испытывать чувство вины? Что-то же должно было сработать. - Подумай о Ви. Она наверняка тоже захочет увидеть её. -Ей это совершенно ни к чему. Я не одобряю то, что моя дочь будет смотреть на бабушку, лежащую без сознания. -Она не без сознания, Минами, она в коме. Мама умирает. Приезжай хотя бы попрощаться! Она ведь и твоя мать!- голос уже чуть ли не срывался на крик. Крик мольбы, отчаяния, непонимания того, почему всё происходит именно так и именно с ней. -Я передумаю лишь тогда, когда ты сообщишь дату похорон, - скрипя зубами, не уступала Минами. Она совершенно не желала видеть мать. Вероятно, она понимала, что если увидит её в таком состоянии, то в ней могут появиться чувства, совершенно ей ненужные. Жалость, горе, тоска. Женщина не хотела испытывать что-то тёплое по отношению к матери. По её мнению, старушка этого не заслужила. Воспоминания о том, как та постоянно портила жизнь ей и младшей сестре, были всё ещё свежи в памяти и не позволяли отпустить негативные чувства. Мисаки была ошарашена словами старшей сестры. Она не думала, что ненависть в её сердце настолько велика. Нет, даже безгранична. Она не верила столь необдуманному, на её взгляд, решению и обещала самой себе не сдаваться и всё же добиться возвращения Мины. Однако все же пришлось поверить, когда обняла сестру лишь после похорон. Вскоре Мисаки забрала умирающую домой, чтобы та смогла последние дни «жизни» провести в родных стенах. Она наняла сиделку, что так вовремя пришла на помощь из ниоткуда. Асами Хатаке переехала в Токио совсем недавно. Она со своей семьёй поселилась в доме напротив поместья Миямото. Имея профессию врача общей практики, она надеялась быстро найти работу, но всё тщетно. Однажды она увидела из окон своего дома машину скорой помощи. В дом на каталке завозили пожилую женщину, которая была подключена к аппаратам. Сразу поняв, что к чему, она без раздумий ринулась к ним, чтобы предложить помощь, которая была очень кстати. Мисаки с облегчением посмотрела на темноволосую сероглазую женщину на своём пороге, когда та, представившись, спросила, не нужен ли им врач. Хозяйка сразу же приняла предложение. Она видела Асами Хатаке впервые, но почему-то та с первого взгляда внушила своё доверие. Да и у Мисаки просто не было сил искать кого-то другого. Так или иначе, они договорились, что Асами будет нанята в качестве сиделки. Акира практически не отходил от постели Фумико, он даже пропускал тренировки, что было для него недопустимым. Тем более что на носу были игры отборочного турнира. Парень являлся атакующим защитником, асом в своей команде. Он был очень ценным игроком, имея невероятный талант в данном виде спорта. Этот талант в нём разглядела сама Фумико, когда случайно увидела, как Акира, будучи ещё мальчишкой, играл в одиночестве на баскетбольной площадке. Тогда-то она и заставила его вступить в баскетбольный клуб. Эта игра ему нравилась с самого детства. Самостоятельно изучив все правила, он постоянно играл против местных мальчишек, беспрестанно одерживая над ними победу. А когда те теряли интерес из-за постоянных проигрышей и отказывались даже просто покидать мяч в корзину, он просил Ви, чтобы та с ним поиграла. Ему пришлось научить её уверенно держать мяч в маленьких ручках, чтобы хоть как-то создавать видимость противника, иначе с таким же успехом он мог бы играть с фонарным столбом. А маленькая Ви была очень счастлива оттого, что её аники сам звал её поиграть, учил чему-то по собственной воле. Так, она быстро полюбила баскетбол, и не важно, что неизменно терпела поражение. Наоборот, рвалась в атаку, ведь от этого в глазах брата разжигалась искра азарта, и всё благодаря ей. От этого она была очень горда собой, но со временем причиной игры был не только брат, та самая искра зажглась и в глазах самой Ви. С каждый разом она становилась сильнее, без промедления вставала, когда падала оттого, что старший брат толкал её. Это лишь пробуждало в ней дух соперничества. В конечном итоге оба полюбили баскетбол. Придя впервые на тренировку после того, как бабушка заставила его вступить в клуб, Акира отметил про себя, что ничем не отличается от остальных. Он был даже на порядок лучше других новичков. Тогда он пообещал сам себе, что станет непревзойдённым игроком, которого сможет победить лишь достойный соперник. Он упорно трудился, тренировался больше и дольше всех остальных, выкладывался по полной на каждой игре, даже товарищеской. По сей день он не сдавал своей позиции, не уступал ни одному игроку. Поэтому он стал самым ценным звеном команды, и пропустить хотя бы один день тренировок было для него непозволительной роскошью. Но в эти тихие, донельзя напряжённые дни он не мог думать ни о чем, кроме слабой старушки, чью хрупкую руку он держал так крепко, боясь отпустить. Ему казалось, что, если отпустит, сердце бабушки сразу же перестанет биться. Но в один день Асами всё же заставила его отойти от постели, руководствуясь тем, что ей нужно провести необходимые процедуры. Не выдержав ожидания, он схватил мяч и побежал на баскетбольную площадку, на которой играл с детства. Она находилась в 5 минутах ходьбы от его дома, но Акира добежал до неё, кажется, за считанные секунды. Влетев на огороженную площадку, Акира встал прямо посередине, пытаясь отдышаться. Он так сильно устал. Не физически. Его моральное состояние сильно пошатнулось: он был на грани истерики. Ничто в жизни не выводило его из равновесия так сильно. Его сердце кололо от мыслей о неизбежной смерти бабушки, голова кружилась, дыхание спирало так, что он начинал задыхаться, что очень напоминало приступы паники. В такие моменты он всегда искал успокоения в верном друге - коричневом шероховатом мяче с дугообразными полосками. Ведь во время игры он не думал ни о чём и ни о ком, кроме как о своей силе, противниках и корзине напротив. Поэтому сейчас площадка была единственным местом, где он смог бы успокоиться. Он стал медленно отбивать мяч о резиновое покрытие на земле, вслушиваясь в звук удара, пытаясь заставить сердце биться так же медленно. Стараясь дышать ровнее, он стал понемногу опустошать голову, то и дело откидывая непрошеные мысли за пределы разума. Но одна всё же крепко вцепилась в подкормку его мозга - грядущие похороны. Эта мысль возникла у него в голове резко, что парень, кажется, даже вздрогнул от неожиданности. И, как по щелчку, всё его спокойствие улетучилось, позволяя боли заполнить его сердце, которое уже набирало темп. А вместе с ним ускорялся темп ведения мяча юношей. В каждый толчок Акира вкладывал всё больше силы, вымещая злость на поверхности площадки. Злость на самого себя, что не может успокоиться, смириться с неизбежным, как его учили. Что чувствовал свою слабость и готовность выкинуть из себя всё то хорошее, что с таким упорством вдалбливала ему бабушка. Что чувствовал безграничную жалость к самому себе. От осознания последнего факта он разозлился ещё сильнее и резко сорвался с места в сторону одной из корзин. Ведя мяч, он пытался представить перед собой противника, которого обычно обходил с лёгкостью. Проделывал финты, резко останавливаясь, менял направление своего движения, разворачиваясь, делал ложные махи, проводил мяч за спиной. И всё это в ускоренном темпе. Один соперник, второй, третий - и вот он уже у кольца. Кинул мяч так, чтобы он ударился о щит, тем самым создавая для себя приём але-оп. Он со всей силы оторвался от земли, замер в прыжке, ловко поймал мяч, резким движением забросил его в корзину и тут же опустился на землю. Всё в реальности произошло за считанные секунды, но для Акиры это было словно в замедленной съёмке. А потому этого было недостаточно. Ему был необходим реальный соперник. Сильный, быстрый, ловкий. Тот, который смог бы противостоять его буре эмоций прямо сейчас. Почувствовав резкий порыв ветра, который принёс с собой ощущение присутствия на площадке кого-то ещё, парень обернулся и увидел у ограждения юношу, глядящего на него во все глаза, и который появился так вовремя. Акира был уверен, что это именно то, чего он так ждал.