Глава 12

Их дружба крепла с каждым днём. Теперь они стали классической троицей, несмотря на иногда глупое поведение Акиры, вызванное волнением перед Лирой, и тщательно замаскированными и абсолютно бесполезными попытками завоевать её сердце, на взбалмошное поведение девушки и вечно хмурое и серьёзное лицо Кэтсу с его нравоучениями. Они просто привыкали друг к другу. Кэтсу к вечным перепалкам, Лира к детскому поведению парней, Акира же пытался унять нытье в сердце, глядя на теплоту отношений брата и сестры Хатаке. Он бесконечно им завидовал. Их спорам, поддержке, тому что они на сто процентов знали друг друга. Ночами Яманака прокручивал разные варианты того, как бы он общался со своей сестрой, будь она рядом. Но каждый раз его мысли заканчивались обвинениями собственной персоны в её отсутствии. Постепенно они стали действительно неразлучными. Проводили время в школе, вместе возвращались домой, вместе ужинали, занимались уроками, играли на площадке, веселились, чему никак не могли нарадоваться их матери, которые, к слову, тоже стали достаточно близки. В общем, их жизни полностью изменились, лишь тишину неизменно нарушали звуки аппаратов в дальней комнате. Бабушка Миямото так же была с ними, если это можно так назвать. Её младшая дочь по-прежнему ждала ответа от старшей. Она всё говорила, что надеется на благоразумие сестры, что она одумается и приедет попрощаться с родным человеком. Но от усталости Мисаки уже признала в глубине души, что просто боится сделать то, что должна. Она знает, что если приедет Мина, то она просто отключит мать от аппаратов, на что у самой Мисаки никогда не хватит духу. Вот такой трусливой она считала саму себя. Но считается ли трусостью страх потерять дорогого и любимого человека? Страх забыть её… Страх того, что Акира не сможет справиться с этим, даже когда он больше не был одиноким. Все эти мысли порой сводили её с ума. Но также были мысли о том, что своей «трусостью» она мучает мать. Она спрашивала Асами о том, страдают ли люди в таком состоянии перед смертью? Но подруга не могла дать ответа на этот вопрос. Она лишь с горечью говорила, что лучше хозяйке дома уже не станет, намекая на то, что пора покончить с этим. Но Асами не могла произнести вслух эти слова, ведь она видела страх в глазах Мисаки, такой же, как у всех, кто боялся отпустить. Так продолжалось вплоть до дня рождения Акиры… Утром юноша проснулся со странным чувством в груди. Он никак не мог понять, что оно означало. Внутри всё ныло, было трудно дышать, а в голове - ничего. Лишь вопрос: что не так? Это как ощущение, что ты что-то забыл сделать или может быть, предчувствие чего-то страшного. Яманака знал, ответ где-то рядом, но не мог никак зацепиться за него. Как только в голове начинает проясняться, всё вновь становится туманным. Устав перебирать непонятные мысли в голове, Акира встал с постели. Проходя мимо двери спальни бабушки, он остановился. Нет, его что-то заставило остановиться. Сердце прибавило темп, изнутри вырывалась невидимая нить, которая тянула парня зайти к старушке. В голове снова появилась надежда, что если он откроет эту дверь, там его встретит бабушка и поздравит внука с днём рождения, но его, как обычно, ждало разочарование. Внутри всё было так же тихо, госпожа лежала так же неподвижно, как и все эти месяцы. Никаких изменений. Лишь сердце отчего-то стало неприятно колоть. Снова это чувство. И снова ничего не ясно. Глубоко вздохнув, Акира вышел из комнаты, уговаривая себя успокоиться. На кухне его ждали все, кто был ему в последнее время по-настоящему близок. Его друзья и их матери ждали появления именинника, и помогли ему отвлечься от переживаний. Он с неприсущей ему скромностью принимал поздравления, густо краснея. Он не привык быть в центре искреннего внимания, теплоты. Этим теплом всегда пыталась окружить его лишь мать, делая это очень неуверенно, боясь быть отвергнутой сыном. Но сейчас радостных глаз, смотрящих на него с озорным блеском, было так много, что становилось действительно неловко. Лира и Кэтсу сумели вывести его из этого состояния, поочерёдно ударив его, как только все закончили говорить тост. Накануне они решили провести этот день в центре города, где состоялась какая-то благотворительная ярмарка, о которой ребята узнали благодаря листовкам, развешанным чуть ли не на каждом столбе их района. Людей там оказалось много, несмотря на жаркую погоду. Толпы медленно сновали от одной палатки к другой. Троица была не исключением. Но, в отличие от многих, им было скучно. Лира уже жалела, что предложила прийти сюда сегодня. А вот её брат отыскал кое-что особенное для него. Он остановился и с интересом стал рассматривать красивый предмет, стоявший рядом с парнем с волосами мятного цвета. Тот стоял спиной к Хатаке и разговаривал с другими, а потому не замечал, как Кэтсу с восхищением рассматривал его гитару. Этот музыкальный инструмент был маленькой слабостью юноши. Ему нравилось её звучание, оно завораживало каждый раз, когда парень слышал его где-то вживую. Родители, конечно же, давно подарили ему собственную, но та была уже довольно старенькой и потрёпанной. Сейчас же перед ним стояла гитара его мечты, на которой отражались лучи летнего солнца, отчего инструмент буквально сиял, ожидая, что, наконец, издаст красивую мелодию. Руки Кэтсу так и чесались прикоснуться к ней, сыграть хотя бы обыкновенный перебор, но понимал, что хозяин этого чуда не одобрит такой наглости. Мятноволосый, закончив разговор с другими участниками их маленькой группы, заметил восхищённые глаза Хатаке. Он не любил кого-то подпускать так близко к себе или своему инструменту, но почему-то этот парень вызвал в нём интерес. Может оттого, что когда-то его глаза так же горели при виде новеньких струнных, которые он всё время разглядывал в магазинах, не имея возможности сыграть на них. -Что, нравится? - хмыкнул музыкант. -Ещё бы! Это же Sigma! Давно мечтаю о такой. Парень снова хмыкнул от тона, которым говорил брюнет. Он был похож на ребёнка, который увидел Санту на рождество. -Хочешь сыграть? После скромного кивка восторженного собеседника, парень протянул ему гитару. Руки Кэтсу сами по себе стали тянуться навстречу ей, принимая в свои надёжные объятия. Хатаке даже не успел подумать ничего, да и не хотелось. Его взгляд был прикован к инструменту, пальцы крепко вцепились в корпус. Он взял её поудобнее, бережно обхватив руками, боясь повредить или от волнения уронить. Яркой улыбкой Кэтсу можно было заменить маяк, восторг глаз был поистине детским, а в душе было тепло, будто сбылась его маленькая мечта. Длинные пальцы левой руки осторожно прошлись по грифу и остановились, по привычке найдя нужные лады для первого аккорда. Пальцы правой легли на струны, и Кэтсу стал наигрывать простую мелодию, которую изучал недавно. -Вполне неплохо, - отозвался хозяин инструмента, - давно ты играешь? -Несколько лет. -Кто тебя учил? -Сам. В моей семье больше никто не интересуется музыкой, к сожалению. -Да уж, знакомо... Как твоё имя? -Кэтсу Хатаке. -Я-Кичиро Сугавара. Это мои друзья Тэкео, Рёта и Изаму. Мы начнём выступление чуть позже. Оставайся послушать. -Обязательно! Я здесь с сестрой и другом, - Кэтсу хотел указать на них, но рядом с собой никого не увидел, - но они куда-то подевались. Найду их и вернусь. Едва ли не забыв вернуть гитару, чем вызвал тихий смешок Сугавары, покрасневший до кончиков ушей Кэтсу понёсся искать своих. Те были неподалёку. Акира решил выиграть Лире игрушку в игре Дартс, но постоянно промахивался, вызывая всё более громкий смех девушки. Он давно оставил попытки не выставить себя идиотом перед ней, а просто наслаждался её смехом. Этот звук будто освещал темень его души, согревая изнутри, даря волнение и одновременно спокойствие. Акира иногда думал, что стал по-настоящему зависим от улыбки девушки. Да, чёрт возьми, парнишка не на шутку влюбился. Вот только… с того момента в раздевалке у него больше не было возможности быть так близко к ней. Ну а пока Яманака делал всё, что мог, чтобы, как минимум, не оттолкнуть Лиру. -Где ты был, аники? Ты только посмотри на это. Он же совсем не попадает! Лира снова залилась хохотом от притворно расстроенного лица блондина. -Я нашёл нам занятие на сегодня! Только обещайте, что будете со мной до конца! -Я на всё согласна, лишь больше не смотреть на этот позор. Вот тут Акира действительно обиделся, потому что уж очень он старался. Закатив глаза, он переключил внимание на друга. Тот так восторженно рассказывал о том, что произошло минутами ранее. Его абсолютно не заинтересовала гитара, о деталях которой так подробно сейчас слушал. Но то, как Кэтсу это говорил, вызвало у него искреннюю улыбку. Так они обсуждали разве что игры, которые смотрели вместе. -Так вот почему ты так плохо играешь в баскетбол? Твои руки любят гитару больше, чем мяч! -Ох, замолкни уже. -Да я только начал! Ладно, идём, во всяком случае, заняться больше нечем. Группа из четырёх человек настраивали свои инструменты, обсуждали нюансы и порядок песен. Лидером был явно Кичиро и, определённо, был старшим. Остальные, как на автомате, на каждую его реплику отвечали «да, Суга-сан». Сам Сугавара выглядел вполне обычно: чёрные штаны и футболка, белые кроссовки, очки в чёрной оправе. Рельефные вены рук переливались под невероятно бледной кожей, что светилась при ярком свете. Пока длинные пальцы настраивали инструмент, парень, прикрыв глаза, прислушивался к её звучанию. Закончив, он удовлетворительно кивнул сам себе. Барабанщик Изаму - брюнет с карими глазами, проколотой бровью и татуировками, рассыпанными по всей правой руке. На ней были рисунки, мелкие надписи, переплетённые между собой фразы. На его губах играла уверенная ухмылка, глаза были настроены решительно, лишь его поведение наталкивало на мысль, что он волнуется. Парень никак не мог настроить высоту своего стула и, то и дело, вытирал пот с ладоней о свои штаны цвета хаки. Его коричневая футболка была явно на пару размеров больше, чем нужно, что делало его с виду беззаботным юношей. Рёта всё ещё подсоединял аппаратуру к своим клавишам, всё время спотыкаясь о тот или иной провод, тихо ругаясь то ли на них, то ли на собственные ноги. Миловидное лицо было очень серьёзным, брови нахмурены, что он скрывал чуть отросшими каштановыми волосами. Его пытался подбодрить Тэкео, бас-гитарист, кидая в его сторону шуточки, которые всё же заставляли улыбаться клавишника. У Тэкео сразу появлялась довольная ухмылка, будто смог-таки выполнить наисложнейшую миссию. Его вьющиеся чёрные волосы спадали на глаза такого же чёрного цвета, а из-под горловины его изумрудного цвета футболки виднелась татуировка, похожая на россыпь тонких веток молодой сакуры. Когда инструменты и микрофоны были полностью готовы к работе, парни заняли свои позиции. К этому моменту подоспели Хатаке и Акира. Они именно спешили, ведь Кэтсу тащил их за собой, боясь пропустить самое начало. Уж очень хотелось ему посмотреть это выступление. И вот, после недолгого приветствия, оно, наконец, началось. Играя каждый на своих инструментах, парни прямо-таки получали удовольствие. От собственных голосов, от чёткого ритма, от впечатлённых лиц их слушателей. Вскоре они собрали вокруг себя чуть ли не всех посетителей ярмарки. Ритм их первой песни был средним, сама мелодия очень красивой, а слова... Её глаза так искренне чисты И поражают красотой. Невозможно от них взгляд отвести, И не поймёшь ты, что с тобой... Но Не старается понравиться она, И не важны ей серых обществ правила. Ей наплевать на людей и их языки, И ничего не стоит их послать с пути. И не заставит ничто к ногам чужим пасть, Уж лучше всем она покажет злость свою всласть. Ведь только так никто не сможет нанести удар. Никто не смеет больно сделать ей тогда. Не поймёшь её, ты поверь, Не откроет просто так она у сердца дверь. Не пытайся карту души разгадать, Ты должен перестать Смысл её бреда угадать. Ей не важно, что грядёт, Ей не важно, что пройдёт, Ей не важно, что она в грязь падёт. Ей лишь важно встать опять, Голову не потерять И уверенно к мечте снова шагать. Ей лишь важно встать опять… Она лишь хочет мечтать. Она лишь хочет летать. Кто сказал, что плохо в небе быть, Ведь главное мечтою жить... Всё выше взмыть на крыльях в небо постарайся, С солнцем поравняйся, И будь ты самой яркой среди звёзд и луны, А если вдруг ты станешь падать, только не ломайся, Ты мягко приземлись, и ноги ровно держи. И даже если мир вокруг будет ненавидеть, Ты смело на врагов своих смотри И, не глядя на чужое мнение, Себя непрестанно лишь искренне люби. Не поймёшь её, ты поверь, Не откроет просто так она у сердца дверь. Не пытайся карту души разгадать, Ты должен перестать Смысл её бреда угадать. Ей не важно, что грядёт, Ей не важно, что пройдёт, Ей не важно, что она в грязь падёт. Ей лишь важно встать опять, Голову не потерять И уверенно к мечте снова шагать Не все смогут её понять, Дрожь в коленках помочь унять, Не все смогут в темноте Светлую дорогу вдаль показать. Но сама справится, Ни за что не сломается, Споря лишь сама с собой, Она обретёт покой, свой покой. Она лишь хочет летать. Она лишь хочет мечтать. Эта песня очень впечатлила Лиру, её зацепил сам смысл слов. Она всё время искала силы идти вперёд, несмотря на сложности. Она, так же как девушка из песни, упала в грязь, но ей очень важно было встать и лететь навстречу мечте. В каждой строчке девушка находила свои мысли, отголоски своей души. Ведь она также искала покой. Кэтсу после первых же строк взял её руку и не отпускал до конца, потому что знал её чувства сейчас. Знал, что она еле сдерживает слёзы, которые копились в ней очень долгое время. Как только прозвучали последние ноты, Лира прижала руку к груди, пытаясь унять сердцебиение и, пока брат присоединился к бурным овациям толпы, незаметно от него всё же смахнула одинокую слезу, которую не удалось сдержать. Акира тоже понимал, что песня задела её за живое, заметил этот жест, отчего в груди неприятно кольнуло. Он на автомате, так же, как в тот раз, легко коснулся плеча девушки. Но он не утешал её сейчас, а просто дал понять, что он рядом. Лира ответила ему растерянным взглядом, который сменился грустной улыбкой. В её груди снова потеплело, что вновь сбило с толку брюнетку. Но в очередной раз девушка не успела разобраться с этим. Парни на импровизированной сцене начали играть вторую песню. На этот раз она была медленнее, парни пели о любви. Их голоса так прекрасно гармонировали друг с другом, были невероятно красивыми, что завораживали и заставляли открыть душу перед ними. И парни, без сомнений, вкладывали в них частички своих душ через такие нежные и правильные слова. Зачем ты так со мной, любимая, зачем, скажи? Так мучаешь меня, стирая в пух и прах всё там, внутри. Манишь ты, словно магнит, взглянешь лишь раз - я убит, И разум мой сражён наповал. И не подпуская к себе, гореть заставляешь в огне, А я хочу, чтоб ты позволила мне Укрыть тебя от бед, так, чтобы грел тот свет, Подаренный сердцем моим безвозмездно. Забрать всю твою боль и принести покой Душе твоей нежной, ведь я бесконечно твой. В глазах твоих столько тепла, Когда смотришь лишь на меня, Но чувства свои не откроешь мне ты, Видно я не достоин ни капли любви. Лицо своё скроешь за маской из фальши, Но за нею, я знаю, прячешь раны, что кровят так же. Я не обижу, поверь, слабости свои доверь, И ни за что я их не предам. Со мной ты не будешь страдать, Прошу, перестань убегать, Позволь мне душу исцелить твою и Укрыть тебя от бед, так, чтобы грел тот свет, Подаренный сердцем моим безвозмездно. Забрать всю твою боль и принести покой Душе твоей нежной, ведь я буду вечно Спасеньем твоим, ведь я лишь хочу счастье дарить. Родная, прошу, позволь мне любить... О, как же я хочу, чтоб ты была всегда со мной, Ведь счастье познал я только с тобой и я… Готов для нас на всё: Укрыть тебя от бед, так, чтобы грел тот свет, Подаренный сердцем моим безвозмездно. Забрать всю твою боль и принести покой Душе твоей нежной, ведь я бесконечно твой. Настала очередь Акиры стоять в оцепенении на протяжении всей песни. «Да что творят эти парни?..» На душе у него было действительно тяжело. Каждая строчка, каждое слово заставляло его сердце неприятно переворачиваться. Юноша то и дело бросал взгляд на Лиру, которая неотрывно смотрела на музыкантов восторженным взглядом. Она даже не подозревала, что Акира думал о ней, пока звучали эти строки. Он всё время думал, осмелится ли сказать ей когда-нибудь о том, что чувствует. Блондин боялся быть отвергнутым. Особенно после того, как столь долгое время был одиноким, он не мог рисковать. Поэтому он просто молча был рядом, сгорая от постоянного жжения в районе грудной клетки. Но эта песня пробудила в нём более сильные чувства и страдания. Он всё пытался дышать глубже, и был благодарен певцам за то, что те больше не исполняли таких чувственных песен, от которых выть хотелось. Следующие были более энергичными и весёлыми. Но в итоге они сделали своё дело: влюбили в себя слушателей. Изрядно уставшие парни закончили своё выступление ближе к закату. Они брали несколько перерывов, но выложились ребята по полной. Музыканты исполняли как собственные, так и каверы довольно известных песен. Так что большинство из них толпа с удовольствием подпевала. Их обычное выступление, на успех которого не надеялись организаторы ярмарки, которые нехотя согласились на маленьких бойз-бэнд, переросло в их маленький концерт. После каждого взрыва эмоций их слушателей Сугавара с гордостью оглядывал своих друзей, лица которых светились от счастья. Закончив, петь, они искренне поблагодарили всех, едва сдерживая эмоции. Троица решила лично поблагодарить парней за выступление. В частности Кэтсу, который был впечатлён больше, чем остальные. Сев на лавочку неподалёку, они стали ждать, когда будет собрана вся аппаратура. Ещё трое парней помогали им сейчас и на протяжении всего выступления, оказывая поддержу и радуясь вместе с музыкантами. Когда толпа стала подходить к подросткам, вид у них всех был измученный, но уж больно довольный. Ещё бы, они открыли для себя чёткую и ровную дорогу на пути к своей мечте. Сугавара шёл отдельно от остальных, докуривая очередную сигарету, Тэкео повис на шеях Изаму и Рёты. Последний был немного ниже этих двоих, так что от усталости у Тэкео не очень получалось балансировать между ними, поэтому трое парней то и дело спотыкались и наваливались один на другого, смеша остальных старших. -У вас когда-нибудь заканчивается энергия? - проворчал Кичиро. -Нет, - хором отозвалась троица. Они сделали серьёзные лица, но их хватило всего на пару секунд, после чего они снова прыснули от смеха. На что четвёртый музыкант лишь покачал головой. -Но это ведь хорошо, Сугавара-семпай, - с азартом в голосе произнёс Изаму, - да и мы можем делиться нашей энергией, когда тебе её не хватает…в силу…кхм…возраста. Видимо это было их фирменной шуткой в сторону старшего, потому как Кичиро толком не отреагировал на неё. А лишь спокойно произнёс «сопляк», выдыхая сигаретный дым, выкидывая окурок в ближайшую урну. -Я думал, ты потерялся вслед за своими друзьями, - обратился к Кэтсу Сугавара, не обращая больше внимания на потехи младших над ним, - не видел тебя в толпе. -Столько людей было! Вы просто взорвали эту ярмарку! Как вы играли, а как пели! Ваши песни, боже… Музыканты с улыбками смотрели на то, как парень перед ними пытался собрать в кучу свои эмоции и выдать что-то членораздельное. Поток его бессвязных реплик прервал Акира, кашлянув в кулак, потому что дальше слушать подобное не хотелось. Густо покраснев, Кэтсу представил сестру и друга, а певец, в свою очередь, назвал имена друзей. Когда дело дошло до Рёты, Акира заметил в его взгляде то, что ему очень не понравилось - заинтересованность Лирой. Тот смотрел ей прямо в глаза, смело улыбаясь. Внутри у Акиры всё моментально закипело, кулаки сжались, парень еле сдерживал себя, чтобы не стереть с лица эту противную улыбку. Устроить драку в свой день рождения? Неплохая идея. Его успокоила лишь реакция девушки. Она нахмурилась и опустила взгляд, и больше не смотрела на парня до конца их недолгой встречи. Взяв с Кэтсу обещание, что они придут на их следующее выступление, которое должно было состояться через пару недель, все стали собираться по домам. Кэтсу всю дорогу не мог замолкнуть. Он всё ещё был под впечатлением от мини концерта и парней. -Обычно ты не такой разговорчивый с новыми людьми. Что с тобой не так? - спросил всё ещё недовольный Акира. -Сам не знаю. Может всё дело в гитаре. -Я тебе в первую нашу встречу так же дал свой мяч. Со мной ты был груб ещё долгое время. -Они не вели себя как идиоты. И ты не поёшь, - пожал плечами брюнет. -Играть с тобой я больше не буду, - немного помолчав, выдал Акира, пригрозив пальцем. -Ну вот опять, - Хатаке одновременно закатили глаза. Уже начало темнеть, когда троица подошла к своей улице. Как только взгляд Акиры наткнулся на свой дом, в его груди снова появилось чувство, которое не давало покоя утром. Он нахмурился, всматриваясь в окна, в очередной раз пытаясь уловить ответ. Его голову внезапно посетила мысль о том, что, вероятно, с бабушкой что-то не так. Словно ударенный этой мыслью, он сорвался с места и со всех ног побежал в дом. Хатаке, недоумевая, понеслись следом. Зайдя внутрь, Яманака не обнаружил никого, лишь приглушённый свет маленькой лампы в гостиной. Его снова потянуло в комнату бабушки. Остановившись перед дверью, он протянул руку, чтобы открыть её, но ему было страшно. Сердце бешено колотилось, будто он только что пробежал марафон. Но чем больше он так стоял, тем тяжелее ему было, поэтому рывком он всё же отворил злосчастную дверь. Внутри было, как всегда, тихо и спокойно. Аппараты ИВЛ так же работали, беспрестанно пища. Тут в темноте Акира разглядел ссутуленную фигуру. Включив свет, он увидел мать, которая сильно плакала, сжимая в руке телефон. Подняв глаза, женщина увидела ошарашенного сына. Ей казалось, он всё понял. Понял, что пришло время для страшного решения. -Мам? -Она не приедет, сынок. Твоя тётя не приедет. Вновь залившись рыданиями, Мисаки прильнула к кровати матери. Крепко сжимая её тонкую руку, она произносила что-то невнятное. Акира с тяжёлым сердцем, но как можно спокойнее подошёл к матери. Встав рядом, он поднял её и, прижав к себе, крепко обнял. Он и сам постоянно думал о том, что зря они ждут приезда тётки. Ведь каждый раз, когда он спрашивал Мисаки о ней, та говорила, что сестре нужно время подумать, при этом пряча взгляд. Он предполагал, что Минами нет дела до прощаний и похорон. Но так же, как и для Мисаки, это ожидание было просто поводом оттянуть неизбежное. -Отключай, - тихо произнёс юноша, после чего тело матери перестало трястись у него в руках. Увидев горькую уверенность в его глазах, у неё больше не осталось сомнений, чтобы сделать это.

***

Похороны прошли тихо. Проводить Госпожу Фумико Миямото собрались только самые близкие. Те, кто был рядом с ней последнее время, большинство из которых она даже не знала. Но так уж получилось, и никого Мисаки больше звать не хотела. У Госпожи было много знакомых, которые недолюбливали её, поэтому те наверняка бы злорадствовали прямо у могилы покойной. Но они не знали, какой Фумико была на самом деле, и никому ничего доказывать её семья не хотела, они просто провожали свою старушку в последний путь. Словами не описать, как тяжело было в эти дни Акире. Он очень переживал за мать, всячески поддерживал её, а когда не мог ничего говорить, просто находился рядом, как никогда часто держа её за руку. Но у самого в душе была дыра. Чёрная дыра, которая поглотила в себя яркость красок, чёткость зрения, остальные чувства. Ему постоянно хотелось пить, словно у него было обезвоживание. Но если бы дело было в воде… Его друзья всё время были рядом, старались отвлечь его обычными разговорами, но когда видели, что юноше нужно помолчать, молчали вместе с ним. Их мать тоже всё ещё была в их доме, чтобы поддерживать подругу. Все как всегда были в сборе, словно ничего не изменилось, но… изменилось всё. Семья Яманака не знала, как им быть дальше. С одной стороны, порядок их жизни будет прежним, но с другой, некому больше выговориться. Некому излить душу просто ради спокойствия или отпущения чувств. И они больше не увидят лица родного человека, глядя на которое они оба обманывали себя, что Фумико просто спит. Потеря близких - это всегда тяжело. Кто-то справляется с этим, а кто-то сходит с ума и намеренно губит свою жизнь, не желая жить в одиночестве. Но Акира и Мисаки не были одинокими. С ними были их друзья, которые за короткое время стали для них настоящей семьёй. Жизнь начала идти своим чередом, пока через несколько дней после похорон Мисаки не сказала сыну фразу, которая перевернула его мир с ног на голову. -Ви возвращается домой.