Глава 3. Танцующие на лезвии пропасти
21 апреля 2025, 10:40да, я помню все обиды, потому что схуяли вы тут решили, что со мной можно так поступать
Самым важным событием в жизни Рэн можно смело считать её круто развернувшуюся, благодаря дяде, жизнь. Смена места жительства, школы, имиджа — всё это невероятно кардинальные изменения. Но на их фоне есть ещё одна немаловажная деталь, которая тоже круто изменила жизнь девушки из коморки со швабрами. Телефон. Практически первое, что купил для неё дядя, был телефон-раскладушка белого цвета. Для Рэн это было что-то сродни чуду. У всех девочек в начальной школе были телефоны: многие обменивались фото, картинками, милыми сообщениями, дарили друг другу подвески. Для Рэн же этот мир оказался закрыт по понятным причинам. Когда у неё появился первый в жизни телефон, она даже растерялась на какое-то время. Что с ним делать? Как им пользоваться? К счастью, Содзиро не бросил её наедине с этой проблемой — показал, как записывать номера и отправлять сообщения. Радость от наличия нового телефона померкла практически моментально, ведь до конца начальной школы никто не общался с ней, так что обмениваться фото и сообщениями было не с кем. Содзиро оставался единственным контактом Рэн, что удручало сильнее всего. Когда твоя жизнь меняется кардинально, ты свято веришь, что теперь все будет по другому, оттого становится в разы обиднее, когда не все желания осуществляются. В начальной школе друзей у Рэн не появилось, даже после её преображений. Даже когда она дала отпор своим обидчикам, всё произошло наоборот — её стали сторонится и игнорировать. И это оказалось ещё хуже издевательств, когда тебя просто не замечают. Рэн носила телефон с собой, но не доставала его и в целом не очень то понимала, зачем он был ей нужен, кроме как связи с дядей. Который, к слову, дай бог писал то раз в неделю. Все изменилось одним вечером. Рэн изучала телефон, найдя в нём пару игр, календарь, заметки и сама не заметила, как обнаружила в сообщениях чаты. Это были обычные чаты, к которым можно было присоединится. Сначала было многое не понятно, в какие-то она заходила, какие-то были приватные. Когда Рэн поняла, что в чатах сидят люди разных возрастов и все находятся в Токио, она даже дыхание задержала. Чаты были анонимные, в них были разные темы, разные люди под разными никами. Были и более возрастные чаты, были по интересам, по возрастам. Кто-то даже пару себе искал — по поиску можно было найти всё что угодно! Чаты увлекли жадную до общения Рэн. Некоторые она добавила в избранное, парочка чатов была как новостная рассылка и новости и сплетни города тут обсуждались с большими подробностями, чем давали в новостях. Были правда и фейковые новости, но таких участников чаще банили. А потом этого стало мало. Найдя пару интересных собеседников в разных чатах, Рэн свела их в один. Так родились «Hueless Nulls» — название, подсмотренное в каком-то иностранном форуме. Оно идеально отражало их суть: «бесцветные нули», невидимки. Сначала чат был на пару человек, потом стал закрытым. Чтобы вступить, нужно выполнить условия — их формулировки Рэн раскидала по другим чатам. Внутри появились каналы: для просьб о помощи, обсуждений, сбора информации. Особой иерархии не было, но доступ к каналу лидера имели четверо — те, кому Рэн выдала свой личный номер телефона, «на случай ЧП». Всего за год их численность разрослась до невероятных масштабов и для Рэн этот чат был практическим всем. Её собственным детищем, где люди, разных возрастов и профессий вне зависимости от внешности и степени благополучия могли попросить помощи, поделится сплетнями, переживаниями и планами, и в ответ получить поддержку и помощь. Самым сложным для девушки было не залипать в чате 24/7. Сама суть сообщества — поддержка и помощь — работала даже без её участия. Участников, которые пытались навредить (а таких было мало), быстро вычисляли и блокировали сами же члены чата. Оттого первым и логичным действием для Рэн, после пережитого вчера приступа паники и паранойи, был запрос в чат #ChromaVoid. Скрывая телефон от учителя, притворившись что внимательно записывает тему урока, Рэн углубилась в поток информации. #ChromaVoid HollowCrown: Может кто-то слышал что-нибудь о банде «Тосва»? KageMimi: Запрос зарегистрирован. Ключевые слова: «Тосва», «банда» DataHusk: Вроде бы это банда байкеров KageMimi: Да, это банда байкеров. Они ориентируются на Черных Драконов. DataHusk: Они вроде неплохие парни KageMimi: Субъективная оценка. Данные: за последний год на группу не зарегистрировано жалоб от граждан. Дополнительная информация: члены банды катаются по всему Сибуя. Их глава является младшим братом Шиничиро Сано, который владеет магазином байков S.S MOTOR. DataHusk: Да ладно? Я покупал там свой первый байк! KageMimi: Персональный опыт. Факт: S.S MOTOR — зарегистрированный магазин мототехники работающий по сей день. VeilChain: Слышал, что недавно они девчонку спасли от изнасилования. Те ребята до сих пор в больнице лежат, вроде их хотят к ответственности привлечь за то, что они напали на неё. KageMimi: Подтверждено, это было в полицейской сводке. Правда без упоминания названия банды, но девушка уверяла, что её спасли ребята в темной форме, с символом «ман» на спине. DataHusk: А ещё они тому добродушному дедушке помогли, который отшельничает на окраине. Об этом даже в новостях писали, могу ссылку скинуть. KageMimi: Подтверждено, это было в новостной ленте. GreyHive: Вежливые ребята. Видел их недавно — шумные, но плохого не делают. Шпану пугают, на улицах безопаснее стало VeilChain: Ага, не то, что в Синдзюку. KageMimi: Подтверждено, на районе действительно стало безопаснее, когда они появились. Это тоже есть в отчетах полиции за последние пару лет. В Синдзюку отчеты по аналогичным годам значительно хуже. VeilChain: Читая твои сообщения, я всерьез задумываюсь, а не из полиции ли ты…? KageMimi: Нет, я просто смотрю официально опубликованные в общий доступ документы и на их основе предоставляю информацию. VeilChain: Ну-ну… Так я и поверил, ага Рэн скользнула взглядом по экрану, наблюдая, как KageMimi методично превращает эмоции в цифры, а истории — в схемы. В этом канале информация теряла «окраску» — субъективность, ложь, человеческую грязь. Каждое «неплохие парни» становилось «отсутствием жалоб», «шумные» — «снижением преступности на 18%». Даже боль и страх девушки, спасённой от насилия, здесь были просто «инцидентом 15.06». Hueless Nulls в этом чате требовал «серой» объективности, и KageMimi — кем бы он ни был — делал свою работу безупречно. Рэн поймала себя на мысли, что даже не пытается вычислить его личность. Зачем? Он был идеальным алгоритмом, тенью, которая охраняет правду. Его комментарии, как скальпель, отсекали всё лишнее, оставляя голые факты — кирпичики, из которых она строила свой мир. «Цветные сплетни превращаются в бесцветные данные», — усмехнулась она, листая сводку. Её пальцы дрогнули над клавиатурой. Хотелось написать что-то живое, спросить KageMimi, как он на самом деле относится к Тосве. Но нет. Здесь даже она, создательница, подчинялась правилам. Врага надо знать в лицо, а в её случае это жизненная необходимость. Информаторы наперебой рассказывали все, что знали о банде, KageMimi проверял достоверность и дополнял информацию фактами. Данные складывались в удивительно… позитивную картину. Даже слишком. Рэн щёлкнула языком. Это немного успокаивало, но не давало расслабиться целиком. Врагов у Тосвы было все ещё дохрена и для Рэн было критически важно, чтобы о ней никто не прознал. Если верить информации (а оснований не доверять у Рэн не было от слова совсем), Тосва были скорее Робин Гудами, чем бандитами. «Их враги — мои враги. А врагов у них…», - она открыла пролистала переписку. Десятки названий других банд, лидеров, намёков на альянсы. Все хотели кусочек Сибуя. Её пальцы нервно постучали по столу, тихо, чтобы в классе никто не обратил на это внимание. Даже если Тосва и не монстры, их внимание могло оказаться смертельным для неё. Рэн мысленно поблагодарила Hueless Nulls за анонимность: здесь она — просто главный модератор, призрак без лица, корона без владельца. Никто не знал, что чат её детище. Никто не связывал его с парнишкой школьником, который живет у дяди в кафе Леблан на чердаке. Даже если они кому-то поперек горла встать успели, их не обнаружить никак. Они все были «серыми», невидимками из толпы. А вот предстоящие покатушки с Майки как раз таки не способствовали анонимности от слова совсем. Тяжко выдохнув, Рэн убрала телефон и лбом уперлась в парту. Ей очень хотелось бы хорошо учится, но из-за нервов после появления в её жизни Майки с Дракеном и всей Тосвой это было практически нереально. Кое-как досидев до конца уроков, Рэн схватила сумку и почти первая ломанулась на выход. Девушка выбегает из школы как пробка из бутылки шампанского и практически сразу тормозит. Перед воротами какое-то небольшое столпотворение, но она видит байк и Майки который, очевидно, ждёт её. Рэн тяжело выдохнула, план сбежать раньше, чем Майки приедет и написать ему извинения за то, что не может с ним увидится резко провалился. Неожиданно кто-то сзади врезается в неё. — Ой, извини, я не заметила тебя, — этот голос Рэн узнала бы из тысячи других. Слишком громкий, слишком… знакомый. Повернувшись и увидев с виду милую девушку, что толкнула её, Рэн с трудом сдерживает злость внутри. Фумико оглядывает её придирчивым взглядом и вся напыщенная милота тут же пропадает с её лица. — О, Рэн-тян! Как мило… пытаешься быть кем-то другим? Но от запаха нищеты не скрыться. Ты навсегда останешься всё той же замарашкой. В ответ на это Рэн вздернула левую бровь и полностью проигнорировав Фумико развернулась к школьным воротам. Уж лучше Майки, чем эта сука. Она уже собиралась уйти, как вдруг её старая обидчица болезненно схватила Рэн за руку, оцарапав кожу. Рэн поморщилась, но стерпела, насильно потушив огонь ярости в груди. Она вспомнила слова Содзиро: «Сила — не в кулаках, а в том, когда их не поднимаешь». Легко вырвав руку, она прижимает её к себе и не удостоив взгляда Фумико, молча уходит. — Ты все ещё боишься меня, — радостно произносит вслед Рэн её обидчица. Рэн не ведётся. Она ускоряет шаг, почти бежит — к Майки, к спасению от Фумико, от себя самой. — Давно ждёшь? — С ходу спрашивает она, пальцы уже отстёгивают замок под сиденьем. Почему-то привычным движением, откуда только знает об этом, достает под удивленный взгляд Майки его шлем из байка. Пластик холодный, но на внутренней стороне — та же царапина-зигзаг, что она пыталась заклеить скотчем в другом августе. Надевает на голову. Словно уже раз сто так делала. — Не сильно, — голос Майки будто доносится сквозь воду. — Не знал, когда у тебя уроки заканчиваются… Его слова растворяются в гуле мотора. Такой же рёв оглушал её, когда пуля вошла в лоб. Но тогда в визоре отражалось не солнце, а снег. И он кричал её имя, а не улыбался. — …решил приехать раньше. Рэн хмыкнула и замерла. Язык сам выдавил фразу, которой не было в этом времени: — Ты же обещал не гнать по гололёду. Они оба застыли. Майки сжал руль так, что костяшки побелели — точь-в-точь как тогда, когда она впервые произнесла эти слова. Пока мозг пытался логично объяснить происходящее, парень сделал вид, что ничего странного в действиях Рэн нет, а потому обернулся к ней. — Поехали? Рэн вздрогнула и кивнула, усаживаясь позади него. Так как она была почти уверена, что это её первая езда на байке, девушка ухватилась за плечи парня, и к его удивлению ноги поставила правильно. Майки точно знал, что до знакомства с ним, она никогда не каталась, но сейчас всё делала так, словно это поездка была явно не первой. Оставив эту загадку для Такэмиччи, он завел байк под шепотки со стороны собравшихся школьников вокруг, которых они вместе с Рэн просто игнорировали. Уезжая, Рэн увидела недовольную Фумико, которая от злости крепко сжимала юбку, недовольно провожая их двоих взглядом. В её мире Майки был красивым принцем на***
Байк ревел, как разъярённый зверь, асфальт под колёсами превращался в размытую полосу. Рэн впилась пальцами в кофту Майки, чувствуя, как рёбрами отдаётся в её груди вибрация мотора. Они влетали в повороты так, что колени почти касались земли, а встречный ветер вырывал слёзы из глаз. Мир вокруг рушился на части: придорожные деревья сливались в зелёную стену, небо опрокидывалось за горизонт, а гул в ушах заглушал даже стук собственного сердца. Майки не ехал — он резал пространство, будто пытался ножом скорости рассечь невидимые цепи, державшие Рэн в плену прошлого. Когда они вынеслись на прибрежную трассу, Рэн закричала. Не от страха — от восторга, что вырвался наружу вместе с ветром, унося прочь все — Тосву, Фумико, Мебиус, странности в собственной памяти. Её смех потерялся в рёве выхлопа, а пальцы Майки вдруг накрыли её ладонь на секунду — крепко, как клятва. Ноги подкосились, едва она соскользнула с седла. Земля под ногами качалась, словно палуба во время шторма. Пока Рэн пыталась размять конечности, после резкого прихода адреналина в крови, Майки отошел к реке, швыряя плоские камешки. Девушка попробовала пару шагов в сторону реки и убедившись, что все в порядке и её не сносит как пьяную в сторону, подошла к Майки, наблюдая за его занятием. Майки снова бросил камень. Вода приняла его, ответив серией прозрачных окружностей. Рэн следила, как они пожирают собственные отражения, сливаясь в паутину. — Видишь? — он ткнул пальцем в центр. — Сначала один круг, потом их два, три… А потом всё пропадает. Как мысли. Она молча подняла плоский камешек, зажав его между пальцев. Её бросок оставил семь рикошетов. Семь кругов, пересекших его. — Но след остаётся, — прошептала Рэн. — Даже если не видно. Майки присел на корточки, подняв с земли ещё один плоский камень. Его пальцы замерли на грани броска, словно он взвешивал не вес камня, а её слова. — Следы — они как ржавчина на железе, — он щёлкнул запястьем. Камень прыгнул трижды, оставляя рваные круги. — Не видишь, пока не проест насквозь. Но если зачистить да покрасить — никто и не догадается, что гнило изнутри. Майки разжал ладонь, и камень упал в воду, будто ставя точку в его мрачной притче. Он выпрямился, медленно поворачиваясь к Рэн. За его спиной закат вспыхнул алым, окрашивая реку в цвет ржавчины — словно сама природа вторила его словам. — Красиво, да? — повторил он тише, уже не шутливо. Его тень легла на Рэн, сливаясь с её силуэтом в одну изломанную линию. Она вдохнула, чувствуя, как запах реки смешивается с бензином на его куртке. Губы сами разомкнулись: — Майки, спасибо, — голос её звучал хрипло, будто она всё ещё кричала на скорости. — Это была самая лучшая поездка в моей жизни. — И самая первая, да? — В его улыбке было что-то древнее, как будто он знал этот момент ещё до их встречи. Рэн кивнула, присаживаясь на корточки. Пальцы сами потянулись к царапинам на руке — красным нитям, что оставила Фумико. — Да, — она невольно улыбнулась. Не стала вспоминать о том, как привычно надела шлем, как сразу с ходу правильно села на байк, оставив это за кадром. Накрутить себя в безумии она успеет ещё много раз, сейчас хотелось просто расслабиться. — Ты круто катаешься. — Ещё бы, — самодовольно хмыкнул он, и Рэн точно понимала — похвала Майки не заставит его возгордиться. Он из тех людей, которым не нужно было доказывать, что он сильный. Главное, что он сам прекрасно это понимал. — Ты говорил, будто мы знакомы… — она замолчала, срывая стебель травы. — Я вас всех… будто сквозь туман помню. Даже когда не хочу. Майки швырнул последний камень. Тот отскочил семь раз, прежде чем утонуть. — Мы с тобой похожи, — сказал он не глядя. — Нас вроде бы много вокруг, но по-настоящему видишь только тех, кто… — он щёлкнул пальцами, — …высекает искру. Майки упал на спину, закинув руки за голову, а Рэн поджала ноги, обхватив колени. Лёгкость в теле сменилась странным ощущением покоя и безопасности, Рэн смотрела на облака и была в эту самую секунду счастливее всех девушек в мире. Солнце коснулось горизонта, окрасив небо в багровые тона, будто сама природа замерла перед гранью дня и ночи. Рэн потянулась, запрокинув голову. В этот миг тень от её ресниц упала на скулы, смягчив резкие черты «парня», которым она притворялась. Майки заметил это, улыбнувшись. Как он умудрился в их первом прошлом так долго не замечать, что их друг не парень, а девушка? Майки прищурился, наблюдая, как багряный свет заката скользит по её лицу. Тень от ресниц, смягчённые тёплым сиянием скулы, тонкие пальцы, теребящие оборванный стебель травы — всё кричало о том, что он слепой идиот. «Как мы в прошлом умудрялись не замечать эт…» — мысль оборвалась, когда Рэн потянулась, запрокинув голову, и край рукава сполз, обнажив царапины. Его улыбка исчезла, словно смытая внезапной волной. Майки внезапно сел, трава зашелестела под его резким движением. — Девчонок бить нельзя, — голос, обычно громкий и размашистый, теперь звучал как лезвие, приложенное к горлу. — Даже если они змеи. Рэн замерла. В интонации не осталось и следа привычной для него беспечности — только холодная сталь. Она настолько расслабилась, что совершенно забыла: она ведь парнем притворяется. Взглянув на Майки, она столкнулась с его абсолютно серьёзным выражением лица, словно он прямо тут и сейчас собирался начать её отговаривать. Не говорить же ему, что она сама девушка! Узнают все его друзья — и кто тогда знает, что произойдёт! — Больно можно не только кулаком, — она нарочито вульгарно хмыкнула, играя роль «парня». — Но вы, похоже, и так знаете. Майки повернулся. Его глаза сузились, скользнув по её царапинам, затем по слишком аккуратным ногтям, по впадинам на щеках. — У нас правило, — он наклонился ближе к ней, и Рэн почувствовала запах бензина и ментола. — Если видим, что девушку обижают — выносим мозг ублюдкам. Без разговоров. Она подавила дрожь, но не смогла отвести взгляд от его пронзительных глаз, которые, казалось, видели её насквозь. Словно он что-то знал — как будто, если она вдруг побьёт Фумико, случится что-то плохое. То, чего бы он хотел избежать для Рэн. — А если… девушка сама начинает драку? — рискнула она, с вызовом смотря на него. Майки рассмеялся, но звук был безрадостным. — Тогда спасаем её от самой себя, — его рука неожиданно легла ей на плечо — тяжело, как доспех. — Поехали. До темноты доберёмся. Рэн прониклась к ним уважением. Она уже видела, какой авторитет у Майки среди своих и если он говорит, что они не обижают девчонок, то уж точно никто из Тосвы так не делает. Она сама не в счет — Па с корешом своим видели в ней парня. Интересно, узнай они, что она девочка, накинулись бы на неё? Вряд ли. Их скорее всего свои бы побили. Он встал первым, протянув ей руку. Рэн, после секундного колебания, приняла помощь, чувствуя, как его ладонь, грубая от тренировок, сжимает её пальцы чуть дольше необходимого.***
Всю неделю Рэн собирала информацию о Тосве, о Мебиусе и тщательно готовила план, давая инструкции в чат. Главной задачей было выяснить, где собственно будет сама драка, но это оказалось чем-то из разряда невозможного. Так уж вышло, что она не в банде и спрашивать напрямую — лишь вызывать подозрения. А окольные вопросы результата не принесли. Пока она решала эту головоломку, всю неделю Фумико пыталась строить ей козни. Фумико не искала Рэн специально. Её перевод из одной школы в другую посреди учебного года был связан с характеристикой, которую ей дали после одного инцидента. «Антилидер» — так назвали её педагоги. Человек, способный вести за собой, но не к лучшим поступкам, а к прямо противоположным. Сюдзин — школа для коррекции учеников с проблемным поведением. Когда дядя и Рэн искали новое учебное заведение после постоянных драк и конфликтов в начальной школе, большинство школ отказалось её принимать из-за «испорченной» репутации. Выбор пал на Сюдзин не только потому, что это учреждение согласилось взять её, несмотря на прошлое, но и из-за близости к кафе — так Рэн могла быстрее возвращаться домой и помогать дяде. А вот у Фумико выбора не было. Совсем. Её определили в Сюдзин по решению комиссии — после того, как тайный блог, где она высмеивала одноклассников, стал причиной травли и двух попыток суицида. «Ты либо здесь исправишься, либо отправишься в специнтернат», — сказал, как отрезал отец, даже не взглянув на неё. Для Фумико это стало ударом под дых. В начальной школе её выходки сходили с рук: учителя закрывали глаза, а одноклассники боялись хоть слово поперёк сказать. Но в средней — всё изменилось. Её «остроумие» обернулось уголовным делом, а родители предпочли откупиться, спрятав проблему за стенами Сюдзин. И какого же было её удивление, когда новенький, симпатичный парень из параллельного класса оказался… той самой замарашкой, над которой она издевалась и подстегивала всех поступать так же. Та, кто когда-то плакала в туалете из-за её унижений, теперь смотрела на неё пустым взглядом, будто не узнавая. Никак не реагируя на неё, словно она, Фумико, какое-то пустое место! Сейчас она была умнее. Хитрее. Никаких открытых нападок — только намёки, шепотки за спиной, подстегивание других на грязную работу, без свидетелей, без имен. «Пусть попляшет под мою дудку, как тогда». И Рэн, эта выскочка из началки, которая посмела встать у неё на пути, станет идеальной мишенью. Не заподозрят же, что тихая «исправляющаяся» Фумико способна на месть. Она начала с самого банального, что прекрасно работало в начальной школе. Будучи ребенком из богатой семьи, она быстро привлекла внимание своих одноклассниц и когда более-менее их отношения можно было назвать дружескими, начала распространять слухи. — Вы слышали? Рэн на самом деле девушка, которая лишь притворяется парнем, — разоблачение Рэн, по её мнению, должно было вызвать шквал осуждений в сторону Рэн. Вдруг какая-нибудь девочка уже влюбилась в неё, а она — раз! — и оказалась парнем? Девушки переглядываются, но вместо ожидаемого смеха одна из них равнодушно пожала плечами: — Ну… это же Рэн. Наверное, так удобнее драться с хулиганами? — И вообще, — добавляет другая, — она в прошлом месяце спасла кошку с дерева в мужских брюках. Это было круто. В юбке никто бы не полез. — Точно, вот бы парни брали с неё пример. Она всегда такая вежливая и учится хорошо. Хочет косить под парня, да пожалуйста. Фумико, покраснев от злости, стискивает зубы. «Почему никто не реагирует?!», — думает она, слушая как её «подруги» встают на защиту замарашке. «Ну ничего, я знаю ещё пару способов», — успокоила себя Фуми, возвращая себе самообладание. В японских школах для «проблемных» учеников упор делают не только на дисциплину, но и на социальное восстановление. Творческие мастерские, театральные кружки и командные виды спорта становятся инструментами, которые ломают барьеры между изгоями и коллективом. Через совместные проекты подростки учатся доверять, а через спорт — выплёскивать агрессию в здоровое соперничество. Даже простая игра в футбол или эстафета может стать мостом, где обидчики и жертвы находят общий язык. Сюдзин не стала исключением. Каждую неделю, одна из параллелей классов отправлялась на обязательную уличную тренировку. Не ради оценок или медалей — ради того, чтобы ученики, запертые в себе, почувствовали плечо друг друга. На одной из таких уличных тренировок Фумико, договорившись с двумя одноклассниками, дождалась, пока учитель уйдёт в спортзал за волейбольными мячами. Пока класс выполнял челночный бег, она шепотом указала на Рэн, спокойно завязывавшую шнурки на потрёпанных кроссовках у края поля: — Видите её? Сделайте так, чтобы завтра она не смогла встать с кровати! Парни переглянулись. Один, щурясь на солнце, толкнул другого под лопатку, заставляя сделать шаг вперёд. Они засеменили к Рэн, ноги вязли в рыхлой земле, будто сама почва сопротивлялась их затее. Рэн, не отрываясь от шнурков, скользнула взглядом по приближающимся фигурам. — Вы на полосу препятствий? — её голос прозвучал так же ровно, будто она обсуждала расписание уроков. Левой рукой она указала на деревянный барьер с канатами. — Там свободно. Справитесь за три минуты? Старшеклассник в полосатой бандане сглотнул, оценив высоту перекладины. Рэн казалась хрупкой, но её ледяное спокойствие сбивало с толку. Его напарник, парень с выбритым виском, фыркнул и рванул вперёд. Перекинув ногу через бревно, он попытался подтянуться на канате, но сорвался, с грохотом рухнув под барьер. — Мы… э… передумали, — пробормотал второй, отводя взгляд. Рэн кивнула, словно ожидала этого, и плавно перешла к растяжке, демонстрируя гибкость, отточенную годами дзюдо. Её движения напоминали танец — точный и без лишних усилий. Фумико, наблюдая со скамейки у трибун, впилась ногтями в ладонь. Когда парни, покорёженные собственным провалом, ретировались, внутри неё взорвалась ярость. Резко вскочив, она рванула к Рэн, уже открыв рот для ядовитой тирады, но споткнулась о кочку, скрытую в траве. — А-а-ай! — её визг эхом разнёсся по полю. Руки беспомощно взметнулись вверх, и она шлёпнулась в лужу, подняв фонтан грязных брызг. Спортивные штаны моментально пропитались водой, а белая футболка покрылась бурыми разводами. Группа учеников, пробегавших мимо, замедлила шаг. — Фуми-тян, ты решила открыть сезон купания? — захихикал долговязый парень в очках, тыча в неё пальцем. — Это новая техника борьбы с грязью? — подхватила рыжеволосая девчонка, и несколько человек загоготали. Рэн повернула голову на шум. Увидев Фумико, она слегка приподняла бровь, словно спрашивая: «Всё в порядке?» Но та уже ковыляла к раздевалке, прижимая к груди мокрую кофту. Не успела она сделать и пяти шагов, как подошва кроссовка соскользнула по мокрой траве. Руки взметнулись в воздух, и Фумико снова шлёпнулась в лужу — теперь лицом вниз. — Браво! Дуэль с лужей! — кто-то захлопал, и хохот прокатился по полю. — Что тут происходит?! — прогремел голос учителя, вывалившего из спортзала с корзиной мячей. Осмотрев «поле боя», он рявкнул. — Все к трибунам! Научитесь падать — потом научимся бегать! — Ткнув пальцем в Фумико, добавил. — А ты — марш в учительскую. С объяснительной! И… — он брезгливо сморщился, глядя на её штаны, — Переоденься для начала. Ничего ещё более унизительного с Фуми никогда в жизни не происходило. Это она была самой популярной в школе, это за ней бегали мальчики со всего потока, это она решала, кого будут гнобить в школе. Когда на следующий день она услышала смешки в свою сторону, её мир словно с ног на голову перевернулся. «Они над ней должны смеяться! Не надо мной!», — Фумико варилась в собственных эмоциях и не могла ничего с этим поделать. Скрывая своё раздражение, она спросила у «подруг» есть ли в школе сильные хулиганы. По наводке девочек, она поймала у спортивного зала Такую прижав его спиной к стене. Её пальцы скользнули по его галстуку, медленно закручивая шелковую ткань в тугой жгут, пока кончик не упёрся ему в ключицу. — Ну что, Такуя-сан… — она приподняла подбородок, заставляя его почувствовать запах своей помады — сладкой, как переспелые ягоды. — Поможешь маленькой девочке проучить одного… зазнайку? Парень резко отвел взгляд в сторону, где на земле валялся смятый листок с графиком тренировок, который он выронил случайно. Его пальцы судорожно сжали ремень спортивной сумки, костяшки побелели. — Э-это… — он сглотнул, будто в горле застрял комок ваты, — То есть, ты про Рэн? Слушай, может… Фумико не дала договорить. Прижав ладонь к стене над его плечом, она встала на цыпочки, приблизив губы к его уху так близко, что дыхание обожгло кожу. — Ты же сильный, — шёпотом протянула она, свободной рукой поправляя складку на его рубашке. Её ноготь случайно — или нет — провёл по соску через тонкую ткань. Такуя дёрнулся, словно его ударили током. Его пятка громко стукнула о стену, когда он попытался отступить, но путь преграждала её нога, втиснутая между его коленями. — П-пожааалуйста? — она намеренно растянула слово, обводя кончиком языка ушную раковину парня, буквально заставив мурашки бежать по его спине. — Я отблагодарю тебя, не останусь в долгу. Парень зажмурился, резко кивнув так, что чёлка хлестнула ему по лбу. В этот момент за углом грохнула дверь — кто-то выбежал из спортзала. Такуя воспользовался моментом, выскользнул из ловушки и почти побежал, спотыкаясь о расшнурованный кроссовок. — Завтра расскажу детали! — бросила ему вдогонку Фумико, поправляя съехавший бант. Её ноготь отщёлкнул кусок штукатурки со стены, оставив белую царапину на терракотовой краске. План был прост, ведь в школе Сюдзин, помимо стандартных дежурств по уборке классов, существовала особая практика — «расчистка под мероприятия». Раз в месяц администрация отправляла учеников парами разбирать завалы в редко используемых кабинетах: старые спортивный инвентарь, коробки с пыльными учебниками, сломанные парты. Формально — чтобы подготовить помещения к фестивалям или родительским собраниям. Неформально — это был способ заставить «проблемных» подростков работать в команде, даже если они ненавидели друг друга. Фумико знала об этом. Когда её план с тренировкой провалился, она решила сыграть на правилах. Узнав через одноклассниц из класса Рэн, к какому складу её назначили и что с ней в паре будет Наоюки — долговязый тихоня, она поймала его в коридоре и, убедив поменяться местами, якобы для общения с понравившимся парнем, отправила к классу химии, где должна была убираться сама. В итоге таких нехитрых манипуляций выходило, что Рэн оставалась разбирать склад одна, ведь Фумико точно не собиралась идти и помогать ей. Найдя Такую, она подсказала ему, где искать его цель и довольная пошла коротать время в библиотеке, предвкушая, как завтра увидит побитую и сломленную Рэн. Трое парней из старших классов сгрудились у входа на склад, перекрыв Рэн путь к отступлению. Такуя, переминаясь с ноги на ногу, вертел в руках смятый сигаретный бычок. Его взгляд упорно скользил по сломанным партам. — Извини, но… ты кое-кому дорогу перешел, — пробормотал он, раздавливая окурок кроссовком. Рэн, не отрываясь от убирания книг с полок стеллажей, убрала выбившуюся прядь волос за ухо. — Вы сегодня помогаете мне? — Девушку не смутило, что они пришли втроём, хотя краем сознания она догадывалась, что происходит. Старшеклассники, которые пришли с Такуей, переглянулись. Самый коренастый, с татуировкой паука на шее, нервно провёл ладонью по затылку. — Эй, Такуя, — толкнул его локтем парень в растянутом свитере, затянутом на животе. — Ты в курсе, что она друг Тосвы? Такуя резко поднял голову, глаза округлились, будто он увидел призрак за спиной Рэн. — Ч-что?! — голос сорвался на визгливую ноту. — Почему мне никто не сказал?! Третий, тощий паренёк с выцветшим ирокезом, фыркнул. Рэн, слушая их диалог, мысленно усмехнулась. Она бы даже не удивилась, если бы оказалось, что кто-то из них был в числе тех несчастных, по которым Майки и Дракен прыгали, когда впервые заявились в её школу. — Потому что ты идиот. Всё, я не участвую. — Он сделал шаг назад, поправляя рюкзак, набитый явно не учебниками. — Тосва потом нам всем кишки на гантели намотает. Рэн тем временем уже сдвинула первую парту, скрип ржавых ножек разорвал тишину. Её тень, удлинённая закатным солнцем, легла на Такую, и он невольно отпрянул. — Эй, Рэн! — крикнул третий парень. — Ты… Ты же не скажешь своим… ну… из Тосвы… про это? Она повернулась, прищурившись от последних лучей солнца. В её взгляде не было страха — только лёгкое недоумение, словно она разглядывала трёх щенков, гавкающих на луну. — Скажу. Что вы помогли расчистить склад. — Она кивнула на груду парт за спиной. — Без вас не справилась бы. Трое парней замерли, переваривая слова Рэн. В тишине склада, нарушаемой лишь скрипом старых парт, один из парней — тот, что фыркнул про «идиота» — резко повернулся к завалу. — Ладно, — буркнул он, срывая с плеча портфель и швырнул его в угол. — Давайте быстрее разберёмся. Он схватил край перекошенной парты и рывком приподнял ее, с силой волоча к стене. Такуя, всё ещё бледный, заморгал, словно очнувшись ото сна, и неуверенно подхватил противоположный конец. Третий парень, нервно покусывая губу, принялся стаскивать с полок коробки, швыряя их в угол с таким усердием, будто пытался зарыть в них собственный страх. Рэн, не проронив ни слова, глянула в сторону груды учебников, засыпанных пылью. Ее движения были точными, будто она годами разбирала такие завалы, сортируя книги и составляя их на освободившиеся полки. Парни, поначалу толкаясь и спотыкаясь, постепенно втянулись: второй, самый рослый, сходил за ведром с водой и тряпками, ворча что-то про «дурацкий долг», а Такуя, краснея, вытирал лоб рукавом, стараясь не встречаться с Рэн глазами. — Эй, — вдруг окликнула она, указывая на заржавевший шкаф, придавивший ящик с мелками. — Кто-нибудь сильный есть? Парни переглянулись. Второй, самый рослый из них, поиграл мышцами, посмотрел на шкаф как на самого сильного соперника в своей жизни. — Двигайтесь! — он уперся плечом в шкаф, и через секунду металл с грохотом рухнул на пол, подняв облако пыли. Рэн одобрительно хмыкнула, поднимая коробку с мелками. — Убери его в другой угол, а то он окно перекрывает здесь. К концу второго часа их совместной работы склад преобразился. Парты стояли ровными рядами, коробки с подписями, книги — по полкам. Даже полы были помыты, а пыль ликвидирована. Когда Рэн протянула им бутылку воды из рюкзака, Такуя неловко пробормотал: — Мы… э… не хотел… — Заткнись, — резко оборвал его рослый, хватая бутылку. — Ты ещё ему цветы подари. Они ушли, споря о том, кто теперь кому должен за весь этот фарс. Рэн смотрела им вслед, с трудом осознавая, что только что произошло. Она буквально избежала драки в школе, проблем для себя и дяди, а также великолепно провела манипуляцию, давая понять парням, что, если они ей не помогут, она все расскажет Тосве. — Ха… — вырвалось у неё горьковато-торжествующее. Звук, похожий на треск сухого листа под ногой. «Они поверили. Чёрт возьми, они поверили!». На следующий день, увидев живую и здоровую Рэн, Фумико в ярости едва не сломала дверцу собственного шкафа. Найдя на большой перемене Такую и схватив его за рубашку его яростно прошипела прямо в лицо. — Ты обещал! — её шёпот был острее ножа, а пальцы впились в ткань его рубашки так, будто пытаясь добраться до кожи. — Ты не сказала, что он под защитой Тосвы! — огрызнулся тот, вырываясь. — Знаешь, что они сделают с нами? Я ещё хочу поиграть в баскетбол в этом сезоне! — Тосва, Тосва… Да что в них такого?! — взвизгнула Фумико, но Такуя, уже уходя, бросил через плечо. — Спроси у них сама, если осмелишься. С того дня старшеклассники школы Сюдзин стали обходить Фумико стороной, но её это не остановило. Обдумывая дальнейшие действия, Фумико пришла к выводу, что если в своей школе она не могла найти настолько отбитых ребят, что смогли бы избить Рэн, возможно ей повезет в других. А ещё лучше было бы найти ребят из какой-нибудь банды. Она перевернула кучу информации в сети, но нашла упоминание о достаточно отбитых парнях, которых в соседнем районе именовали Мёбиусовцами. Правда, возникла другая проблема. Рэн всю неделю со школы забирал Майки на байке и это невероятно бесило. Чертовой суке постоянно везло. Хоть когда-нибудь она пойдёт же домой пешком?! Рэн же настораживала подобная передышка. Все попытки Фуми натравить на неё школу были понятным и логичным действием, но, когда наступило затишье, стало, мягко говоря, не по себе. Девушка неизменно как призрак маячила где-то на периферии, но не предпринимала никаких попыток и это вызывало вопросы. Так же вызывал вопросы и Майки. Мало того, что с ним вообще все шло с ног на голову, но эта его приставучесть начинала подбешивать. Нет, Рэн нравились их покатушки на байке, когда ветер в волосах и легкость в теле, но до безумия смущало лишь то, что она вообще-то парень, за которым в школу приезжает другой парень, и, наверное, надо было бы хоть раз искренне возмутиться и сказать что-то в духе «я тебе не гомик, прекрати со мной как с девушкой обращаться!». Рэн привыкла к двойной жизни. К повязке на груди, мужским рубашкам на размер больше, к грубоватому голосу, который она тренировала перед зеркалом. Но ничто из этого не подготовило её к Майки — к его привычке щёлкнуть её по капюшону, словно она котёнок, к смеху, когда ветер запутывал её «мужскую» стрижку, к тому, как он говорил: «Эй, Рэн, да ты легче пёрышка!» Она злилась. Не на него — на себя. Потому что ей нравилось, как он, не задумываясь, протягивал руку, чтобы помочь ей слезть с байка. Потому что его запах — бензин и мята — стал ассоциироваться с чувством свободы, которого ей так не хватало. И потому что каждое его «братан» резало слух, напоминая: он видит её маску, а не лицо. Но в один из дней он перешёл черту. — Эй, красавчик, — Майки прислонился к байку, держа два стаканчика кофе с собой. На одном было нарисовано сердце. — Твой, с тройной порцией эспрессо. Для настоящего мужчины. Рэн, с трудом удержавшись о того, чтобы не вылить протянутое кофе на светлую головушку Майки, взяла стаканчик, сжав пальцы так, что картон прогнулся. — Майки. — Голос сорвался, выдавая яростную дрожь. — Я не… — Знаю, знаю, — он махнул рукой, садясь в седло. — Ты не любишь сантименты. Поехали, а то опоздаешь на тренировку. Рэн застыла, сжимая стаканчик с нарисованным сердцем. Пальцы непроизвольно сжали картон так, что кофе чуть не пролился. Майки уже сидел в седле, заводил байк, даже не обернувшись — будто его шутка была невинным пустяком. А она стояла, словно пригвождённая к асфальту, чувствуя, как капля кофе стекает по запястью. Горячо. Как её щёки сейчас. «Скажи. Скажи сейчас, пока не поздно» — голос в голове звучал настойчиво, как стук метронома. Но язык будто прилип к нёбу. Вокруг толпились ученики: кто-то хихикал, кто-то тыкал пальцем в их сторону. «Они видят. Они всё видят». — Эй, Рэн! — Майки хлопнул ладонью по бензобаку, и звонкий звук заставил её вздрогнуть. — Или ты решил пешком бежать? Она вскочила на байк, стараясь не касаться его спины. Ветер сразу вырвал из горла все невысказанные слова. «Это просто дружеские подъёбки», — убеждала себя Рэн, вцепляясь в его футболку. «Он всегда так шутит. С самого начала». Но сегодня его смех звучал иначе — мягче, глубже. А кофе… Кофе был сладким, с нотками карамели, а не тройной эспрессо. Как будто Майки знал. Или догадывался. И тогда её пронзила мысль, от которой стало трудно дышать: «А если он не шутит?»***
Выходные Рэн коротала в кафе «Леблан», где воздух был густ от запаха кофейных зёрен и дядиного фирменного карри. Содзиро, скрестив руки на груди, стоял у плиты, его взгляд сквозь очки оценивающе скользнул по её попыткам нарезать лук. — Эй, не режь его как дрова, — буркнул он, поправляя фартук. — Карамель нужна, а не опилки. И да, сковороду сначала разогрей. Небось думала, я зря болтаюсь тут у плиты? — А ты как думаешь? Может, я специально медлю, чтобы ты кофе сварил, — парировала Рэн, пряча улыбку. Его ворчание давно стало кодом, как зашифрованное послание: «я тебя учу, так что слушай». Когда лук наконец зашипел на масле, Содзиро недовольно хмыкнул, наблюдая, как она аккуратно переворачивает ломтики деревянной лопаткой — той самой, с выщербленным краем, которой он пользовался ещё в её детстве. — Вижу, сегодня настроение экспериментировать? — проворчал он, но в уголках его глаз заплясали морщинки-лучики. — Карамелизуй, а не сожги. И… — он наклонился ближе, будто делился государственной тайной, — яблоко добавляй в конце. Ни слова клиентам, поняла? Иначе выгоню мыть туалеты до конца месяца. — Даже если они предложат миллион за рецепт? — Рэн приподняла бровь, подбрасывая лук на сковороде. — Особенно тогда. Миллионеры тоже должны трудиться за секреты, — огрызнулся Содзиро, пряча улыбку за кастрюлей. Она кивнула, стараясь не обращать внимание на его театральную строгость. Но когда соус оказался пересоленным, Содзиро резко отодвинул казан, тыкнув ложкой в её сторону. — Ну-ка, пробуй сама. Нечего киснуть, как прокисшее молоко. Ошибки — они как кофе без сахара: горько, зато прозрение быстрее приходит. Рэн сделала глоток и скривилась. Он фыркнул, доставая из холодильника бутылку молока. — Вот, разбавляй. И не ной, что невкусно. — Он швырнул бутылку на стол так, что молоко забулькало, но не пролилось. — Запомни: кулинария — не дзюдо. Тут силу не применяют, терпение нужно. — А если я добавлю перец? — она потянулась к полке со специями, но получила легкий шлепок полотенцем по руке. — Не смей! — рявкнул Содзиро, хотя в глазах светилась усмешка. — Сначала научись базе, потом экспериментируй. Пока она возилась с соусом, Содзиро разлил по чашкам свежесваренный кофе. Его «случайно» оказалось две. — Выпей, пока не остыло. — Он отвернулся к плите, будто случайно поправляя пламя под казаном. — И не смей говорить, что горько — это «Леблан», а не кафе для сладкоежек. — А если я всё-таки добавлю сахар? — Попробуй — и спать будешь в кладовке с тараканами, — буркнул Содзиро, но через секунду добавил мягче. — Пей как есть. Научись чувствовать вкус, а не маскировать его. Рэн пригубила, пряча улыбку за краем чашки. Его забота всегда пряталась за ворчанием, как кофеин в зёрнах — невидимый, но бодрящий душу. А в горле оставался вкус горечи и карамели — как сама жизнь.***
В понедельник Майки написал, что приехать не сможет, но вечером они встретятся — Тосве надо будет устроить собрание, как и договаривались, в кафе. После уроков Рэн сразу отправилась домой, по пути к своему удивлению столкнувшись с Банджи и Чифую. — Йо, а вы чего здесь? — Удивилась Рэн, не ожидая встретить их рядом со своей школой. — Да вот за тобой пришли, — неловко почесал затылок Банджи. — Майки попросил. Не объяснил правда толком ничего, нахрена тебя со школы то забирать, ты ж не малолетка какая-то. — Это верно, ну пошли тогда. Может зайдем гречневой лапши поедим? — Ляпнула она не задумываясь. И чего про гречневую лапшу вдруг заговорила? — Ооо, я как раз проголодался! Они двинули в сторону магазина, Банджи с Чифую о чем-то спорили, а Рэн уставилась в телефон. Почему-то уже пару минут он беспрерывно пиликал, кто-то из чата видимо долбил личные сообщения. VeilChain: Эй, есть важная инфа VeilChain: Видели Мебиусов в Сибую VeilChain: Они движутся в сторону Ёган-Дзая VeilChain: Их приличная толпа VeilChain: Они с трубами по улице идут средь бела дня VeilChain: Глава, нам предупредить Тосву? VeilChain: Это важно VeilChain: Глава? Рэн резко остановилась и обернулась к ребятам, но ничего сказать не успела. — Эй вы! Малолетки конченные! — Крикнул кто-то сзади и Рэн резко обернулась. Мебиусы. Толпа приличная, человек пятнадцать. У некоторых в руках трубы металлические. — Чё? — Банджи обернулся и прищурился. — А вы отбросы хули тут делаете? Рэн быстро убрала телефон, откинув сумку к забору. Почему то она была уверена — даже будь у всех у них пистолеты, Банджи не побежит, Чифую его не бросит, а одних их она не оставит, жизнь её не так воспитывала. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, когда она шагнула навстречу толпе, уже слыша насмешливое: — Как ты нас назвал? Эй, парни, мелочь тут нас отбросами назвала, наваляем-ка им для профилактики! — Верно, наваляем им! — Наваляем, говоришь? — он оскалился, срывая с плеча кожаную куртку. — Да я тебя щас в асфальт вклею, мразота! — усмехнулся Банджи, вставая в стойку. Воздух взорвался рёвом Мебиусовцев. Рэн, прижавшись спиной к грубо обшарпанному забору, мгновенно оценила ситуацию: пятнадцать против троих, трубы, свистящие в воздухе, глаза врагов — узкие щели ярости. Но страх растворился в адреналине. «Сэнсэй говорил: сила врага — твоё оружие», — промелькнуло в голове. Первая труба обрушилась сверху, но Рэн уже не было на месте — её тело, как пружина, сгруппировалось, колени согнулись, и она вкрутилась в брешь между двумя нападающими. Левый рукав противника мелькнул перед глазами — она схватила его, резко потянув на себя, одновременно подставляя ногу. «О-сото-гари!» — мысленно крикнула она, когда тело гопника с глухим стуком ударилось о асфальт. Труба, выскользнув из его рук, звонко закатилась под ноги Чифую. — Браво, Рэнничи! — прокричал Банджи, ловя другого Мебиусовца за шиворот и вмазывая его головой в стену. Но триумф длился секунду. Свист металла — и жгучая боль рассекла спину. Труба впилась в лопатку, выбив воздух из лёгких. Рэн рухнула на колени, мир поплыл в кровавой пелене. Где-то рядом орал Чифую, битый каблуком в живот. «Нет. Не снова…» — прошипела она сквозь стиснутые зубы, впиваясь ногтями в асфальт. И тогда вспомнила. Не ярость, не страх — холодный расчёт. Поднырнув под очередной удар, она схватила противника за пояс, вкрутила бедро в его пах и, используя его же инерцию, перекинула через плечо. «Ура-нагэ!» — тело гопника шлёпнулось о землю, а труба, вылетевшая из его рук, угодила в лицо следующему нападающему. Кровь брызнула фонтаном. Неожиданно спина уперлась в чью-то спину. Тёплый пот, запах крови и… безопасность? Банджи даже не обернулся, но каждым мускулом направлял её движения. Слились в четырёрукого демона: её броски ломали дистанцию, его локти добивали. Адреналин приглушал боль разбитого носа, горящую скулу, узор кровоподтёка на спине. Мебиусовцы окружили их кольцом, но теперь это был не хаос — танец. Локоть в солнечное сплетение, захват запястья, бросок через бедро. Труба, летящая в голову, стала её оружием — Рэн перехватила её на лету, крутанулась как волчок и всадила ребром в колено ближайшему врагу. Хруст кости заглушил его вопль. Но один прорвался. Труба взмыла вверх — удар пришёлся в челюсть Банджи. Кровь брызнула на её щёку, горячая и солёная. Никогда больше она не позволит, чтобы на её глазах кого-то пиздили сраной трубой. — НЕ ТРОГАЙ ЕГО! — её крик слился с рёвом зверя. Она вскочила на парапет, оттолкнулась ногами и, как кошка, обвила шею атакующего, перекувырнув его через себя. «Томоэ-нагэ!» — бросок с падением. Его голова глухо ударилась о землю, а она, не останавливаясь, подскочила резко и впилась пальцами в глаза следующему, заставив того завыть. Когда последний Мебиусовец свалился, дрожа от боли, Рэн стояла, опираясь на дрожащие руки. Кровь стекала по разбитой скуле, нос распух, будто её ударили молотом. Спина горела огнём — там красовался сине-багровый след от трубы, повторяющий её изгиб. — Ты… — Банджи выплюнул сгусток крови, усмехнувшись. — Похоже, Сано выбрал тебя не просто так, демон. Она не ответила. Когда последний Мёбиус рухнул, колени подкосились. Чифую ловил её уже в падении, но Рэн успела разглядеть — Банджи вытирал окровавленный подбородок, смеясь хриплым смехом. Чифую забрал её сумку и вместе с Банджи они подхватили её под руки, потащив в сторону кафе. Рэн на автомате перебирала ногами, где-то краем сознания удивляясь, как он сам может идти, да ещё и тащить её за собой. В кафе, к огромной удаче для Рэн, дяди не оказалось. Он вообще по понедельникам редко открывал заведение, мог только неизменно с утра прийти и проконтролировать её уход в школу да завтра приготовить. Вроде как выручка в понедельник такая, что себе в убыток выходит. Усадив Рэн на мягкий диван, Банджи рухнул напротив неё, пока Чифую пошел искать аптечку. Аромат свежемолотого кофе смешивался с медвяным запахом крови — сладковато-металлическим, как будто она лизнула батарейку. Чифую вернулся быстро, помог Рэн подняться и повёл в сторону уборной. Каждый шаг отдавался в спине колющей болью, но ещё острее горело внутри — страх, что сейчас всё рухнет. Его рука на её плече казалась раскалённым железом. — Банджи… там… — голос сорвался на хрип. В носу всё ещё пахло кровью и пылью. — С ним всё будет в порядке, — Чифую распахнул дверь крошечной комнатки, где пахло хлоркой и старыми тряпками. — А тебе надо рану обработать, иначе шрам останется. Он усадил её на шаткий стул, взял аптечку. Рэн вцепилась пальцами в край ванны, когда он приподнял её залипшую от крови футболку. Холодный воздух ударил по оголённой спине, заставив содрогнуться. Чифую наклонился, чтобы обработать рану на её спине. Рэн резко дёрнулась вперёд, когда его пальцы задели край компрессионного бинта. — Эй, спокойно! Тебе же больно… — Сам справлюсь, — она выхватила салфетки с перекисью. Руки дрожали. Бинт под мокрой футболкой съехал, обнажив контуры плотной повязки на груди. Чифую отвел взгляд. Слишком быстро. Он заметил. Обязательно заметил. — Эй, Рэнниччи… Ты… — он замолчал, покусывая губу. Сердце колотилось в горле. Сейчас скажет. Сейчас всё кончится. — …У тебя со спиной всё хуёво, — наконец выдавил он, утыкаясь взглядом в трещину на кафеле. — Дай я хоть пластырь прилеплю. Он протянул руку, специально глядя в стену. Рэн кивнула, сжимая зубы, пока его пальцы аккуратно заклеивали рваную кожу. Не спросит. Не посмотрит. Не станет. Дверь захлопнулась. Рэн вцепилась в раковину, пока мир не перестал плыть. В зеркале на неё смотрелось искажённое лицо — мальчишеская стрижка, синяк на скуле, и эта проклятая повязка, впивающаяся в рёбра. Её доспехи. Её клетка. Она трижды проверила замок в уборной. Перемотала бинты туже. Они не узнают. Не могут. Даже здесь, среди тех, кто называл её другом, она должна была помнить: одно неверное движение — и станет снова той девочкой из коморки. Той, которую можно бить. Но когда она вышла, Чифую ждал у двери, вертя в руках нож-бабочку. Его взгляд упал на её грудь, уже плоскую под слоями одежды. — Эй, Рэнниччи… — он подбросил нож, поймал лезвием вниз. — Ты… — лезвие щёлкнуло, спрятавшись в рукоять. — …круто сегодня вмазал. Он улыбнулся. Обычно. Будто ничего не видел. Будто её секрет теперь висел между ними незримой гирей на тонкой нитке. — Банджи помоги все-таки, — Рэн пошла в сторону лестницы на чердак. — Ещё немного и рухну без сил. Уходить будете, разбудите. Прямо так в грязной одежде Рэн рухнула на кровать. Перед глазами все ещё мелькали звезды, а разоблачение перед Чифую вообще забрало все моральные силы. Решив, что впечатлений на сегодня хватит, сознание девушки её покинуло окончательно. Очнулась она от громкого разговора. Ей даже показалось, что кто-то кричал. Она очень даже аккуратно лежала в своей собственной комнате на чердаке, на лице у неё было два компресса с чем-то холодным и пахло мазью от синяков. С трудом подняв руки, она убрала компресс и попробовала сесть. Спину прострелило, она невольно выдохнула сквозь зубы. Пока ждала, когда отпустит, услышала разговор внизу. — Они зашли на нашу территорию, нужно что-то решать сейчас. — Что решать вы собрались? Вы видели в каком состоянии Банджи и Рэнниччи? За такое и смерти мало будет. — Это не наш метод, — Рэн казалось, это слова Дракена. — Да какой к черту не наш метод? Им значит можно на нас с трубами, а мы против них только с кулаками полезем? Ребята о чем-то явно спорили и вроде как разделились на два лагеря. Преодолевая боль, Рэн смогла встать с кровати и двинутся в сторону лестницы. Спускалась она боком, цепляясь за перила, будто по палубе тонущего корабля. Каждый шаг отдавался в рёбрах тупой болью, но она стиснула зубы: «Если уж помирать — то на виду у всех, а не в одиночной каюте». Разговоры внизу затихли, когда её тень упала на лестничный пролёт. Майки первым подскочил, схватив её за локоть. — Ты вообще куда? Тебе б лежать… — В туалет, — буркнула Рэн, выдергивая руку. — Или у тебя тут горшок припрятан для «кисейных барышень»? Банджи фыркнул в кулак, а Чифую резко отвернулся, пряча ухмылку. Дракен лишь тяжело вздохнул, словно устал от её упёртости. — Барышня, говоришь? — Майки приподнял бровь, но всё же подставил плечо, чтобы она оперлась. — Больше на раненого ёжика смотришь. — Ёжик тебе сейчас иголками в глазницы влезет, — процедила она, сползая по ступенькам. Добравшись до двери в туалет с помощью Майки, Рэн скрылась за дверью. Первым делом дохромала до раковины с зеркалом, осматривая масштабы бедствия. На скуле расцветал синяк, нос был опухший и его кто-то явно вправил на место. Она приподняла рубашку и с трудом рассмотрела спину, на которой отчетливо был виден удар трубой. Тяжело вздохнув, она аккуратно умылась, причесала растрепанные волосы и вышла. За дверью сразу обнаружился Майки, но в этот раз помочь она ему не позволила, ковыляя за барную стойку. У неё была четкая цель, оттого она не обращала внимание на окружение, хотя по пути и увидела несколько новых лиц. Взяв стакан, она набрала в него воды и с жадностью осушила. Отдышавшись, Рэн как ни в чем не бывало подняла глаза и оглядела всю верхушку банды Тосвы, что наблюдали за ней. Тиканье часов Содзиро резало тишину точными ударами — он вечно забывал завести механизм, и стрелки отставали на семь минут, как застрявшее время. — Добрый вечер господа, — голос был чуть хриплым. — Чего-нибудь желаете? — О? Рэнниччи ты умом тронулся? — Съязвил не со зла Банджи, усмехнувшись. На его голове красовались бинты, а у Чифую в носу были затычки ватные. — Надо же как-то проявлять гостеприимство, — хмыкнула в ответ Рэн. — Кофе кто-нибудь будет? Нет? А я буду, — и она принялась за приготовление. — Мне тогда тоже сделай, — попросил Такэмиччи, краем глаза смотря, как помрачнел Майки. — Окей. — Рэнниччи, а ты… точно в порядке? — Спросил Дракен, внимательно следя за девушкой. — Ну, дай-ка подумать, — она притворно приподняла голову, пальцем постучав по подбородку. — Меня отмудохали Мебиусовцы, которые заявились в Сибую. Сам-то как думаешь, я в порядке? — Рэн вернулась к приготовлению кофе. — С отмудохали я бы поспорил, — как-то неуверенно отозвался Чифуя. — По итогу мы им наваляли. — Какая разница, если у меня болит спина, голова и нос. Я лично вкус победы вообще не чувствую, — отозвалась Рэн, разливая кофе по трем чашкам. Она победила, но ценой боли и крови. Её тело дрожит, спина горит, а в глазах до сих пор мелькают звёзды от ударов. Это не триумф — это выживание. Настоящая победа должна была оставить её невредимой, а не сломанной. Одну чашку она поставила перед Такэмиччи который сидел как раз за барной стойкой, другую перед парнем в очках, который сидел рядом. Из третьей отпила и замерла. Она же точно помнит, что кроме неё кофе просил только Такэмиччи, так почему…? — Да, есть такое ощущение, — вдруг согласился Банджи. — Вроде и отпиздили мудаков, но… — Что, собственно, «но»? — он продолжать не стал. — А вы вообще знаете, почему вдруг они заявились на вашу территорию? — Рэн снова отпила кофе, чувствуя, как тепло разливается по тему, а туман в голове наконец-то стал рассеиваться. Ответом ей стала какая-то уж слишком подозрительная тишина. Она посмотрела на всех и с удивлением обнаружила для себя, что никто из них и понятия не имел, почему вдруг Мебиусы так нагло завалились к ним. — А разве не из-за того, что к Па его кореш обратился? — Предположил неожиданно Чифую. — Слишком расплывчато. Ну обратился, и что с того? — Парень в очках отпил кофе и по его лицу сразу стало понятно — угодила. Неожиданно. — Кисаки Тетта, — запоздало представился он Рэн и обернулся к остальным. — Здесь явно что-то большее, они целенаправленно шли в вашу сторону. Рэн достала телефон, проверяя сообщения. VeilChain: Глава? VeilChain: Их кто-то уделал VeilChain: Мы не стали никого предупреждать без вашего ведома VeilChain: Кажется Тосва с ними разобралась VeilChain: Странно это конечно VeilChain: Выяснили, что они не в курсе о том, что Тосва собирается забивать им стрелку VeilChain: Глава? Я начинаю переживать HollowCrown: Все в порядке, с этой проблемой разобрались VeilChain: Глава! Наконец-то, план в силе, почти все готово. Будут ли изменения? HollowCrown: Нет, действуем так же Убрав телефон, Рэн залпом осушила кружку с подстывшим кофе. Споры продолжались недолго, точку в них поставил Мандзиро. — Вызовем Осаная на разговор. Они первые зашли на нашу территорию, так что официально объявим им войну. На сегодня все, оставим Рэнниччи в покое и разойдёмся. Шум споров потихоньку стих, будто кто-то выключил рацию. Ребята, ворча и перебрасываясь колкостями, потянулись к выходу. Рэн осталась одна в опустевшем кафе, где только звон посуды нарушал тишину. Она методично перебирала чашки в раковине, стараясь не думать о том, как липнет к спине футболка от пота, а в висках стучит адреналиновая похмель. И тогда — тепло. Руки обхватили её талию сзади так внезапно, что кружка выскользнула из пальцев и Рэн с трудом деревянными руками успела её поймать. Все мышцы напряглись, сердце вжалось в рёбра. «Не двигайся. Не дыши. Сейчас исчезнет, как кошмар…» — Прости, этого больше с тобой не произойдёт, — Майки говорил с виной в голосе, будто это все из-за него произошло. Рэн не успела даже возмутиться, как он отстранился и она успела увидеть только его спину, уходящую из кафе. — Эй, Майки! — крикнула она вдогонку, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я ж не девчонка из твоего фан-клуба, чтоб меня сзади тискать! Или ты уже до таких извращений дошёл? — Снаружи донёсся групповой смех, ребята видимо ждали своего главу. Их неожиданно заглушил рёв байка. Милая, а ты уверена, что он не знает о том, что ты девушка?***
Кто позвал Мебиусовцев избить Рэн стало известно буквально на следующий день. Фумико сходу влепила рукой по больной спине Рэн с самодовольной улыбкой, словно знала, что её ударили именно туда. Едва сдерживая злорадную улыбку, она прошипела: — Ну как спинка, Рэн-тян? — Её голос звучал сладко, как яд. — Слышала, тебя Мебиус потрепал… Жалко, не добили. Но не переживай, я сама закончу, что они начали. Она наклонилась ближе, чтобы Рэн почувствовала её дыхание на ухе. — Знаешь, почему они пришли? Я попросила. Осанай такой милый… он всё сделает для меня. А ты снова будешь ползать в грязи, где тебе и место. Фумико отступила, её глаза блестели от ненависти. — Ты думала, сбежишь? Твоя новая жизнь — карточный домик. Я сожгу его дотла. Она буквально упивалась своей победой, а Рэн вдруг осознала, почему ощущение победы так и не наступило после драки. Победа над Мебиусом оказалась пустой — как эхо в глухом ущелье. Да, они раскидали парней, но тени за их спинами — Осанай способный на убийство и надругательство и Фумико с её ядовитой ненавистью — всё ещё тянули за нитки. Её тело, избитое и дрожащее, предательски шептало: «Ты всё та же девочка из коморки». Даже побеждая, она проигрывала — страху, что Фумико права, страху, что новая жизнь лишь маска, которую сорвёт первый же порыв ветра. Сила, за которую она так цеплялась, рассыпалась в прах под ударом трубы по спине, оставив лишь горький осадок: «Недостаточно. Ещё недостаточно». Рэн, не моргнув, медленно выпрямилась игнорируя боль от внезапного хлопка. Её голос звучал ледяной сталью, хотя внутри всё кипело: — Интересно, Фумико… Тебе нравится чувствовать себя важной? — Она намеренно рассмеялась, коротко и беззвучно. — Ты как та крыса, что тащит сыр в норку, а потом плачет, когда ловушка захлопывается. Рэн повернулась к Фумико, усмехнувшись. Нет, она не позволит ей снова насмехаться над собой, не станет идти на поводу у эмоций. Не в этот раз. — Ты думаешь, Осанай твой союзник? Он сожрёт тебя, когда перестанешь быть полезной. А я… — Рэн наклонилась, чтобы их лица оказались в сантиметрах друг от друга, — Я просто посмотрю, как ты тонешь. Фумико дрогнула, но попыталась сохранить маску презрения: — Пустые слова! Ты всё равно вернёшься в ту яму! — Нет. — Рэн перебила её, улыбнувшись так, словно видела насквозь. — Я уже выбралась. А ты всё копаешься в грязи, пытаясь меня достать. Это уже клиника, не находишь? Она развернулась, демонстративно показывая спину — вызов, который Фумико не осмелилась принять. — Жги домики, Фуми. Но помни: огонь слеп. Сожжёшь и себя. Оставив девушку бессильно кипеть от злобы, Рэн ушла в класс. Сузума неожиданно подошел к ней и даже выразительный взгляд его не остановил, что было крайне необычно. — Ты конечно просил к тебе не приближаться, но мне сказали помочь с сумкой, иначе будет ещё хуже, — честно признался он. Перед началом занятий, недалеко от школы: — Эй ты, — Майки прижал Сузуму к стене, не повышая голоса. — Ты будешь помогать Рэн. Носи сумку, открывай двери, улыбайся. И ни слова о том, кто тебя об этом попросил. Иначе… — Он резко ударил кулаком в стену рядом с головой Сузумы, оставив трещину в бетоне. — Твоя голова будет следующей. Понял? Сузума, едва сдерживая слёзы, кивнул. Майки пугал его больше смерти — в его глазах светилась не ярость, а холодная уверенность палача. — Вот и отлично, — с ледяной усмешкой, Майки отпустил Сузуму, уходя прочь. Рэн смотрела на Сузуму как на восьмое чудо света. Она что, настолько перестала быть страшной, что даже он перестал её бояться, да ещё и заговорил с ней? И кто это вдруг ему угрожал? Фумико? Нет, у неё нет власти над Сузумой. Она не имеет компромата на него, а её авторитет ограничен школьной травлей. Угрожать физической расправой она не смогла бы — для этого нужны ресурсы, которых у неё нет здесь, в Сибую. — Ты что, решил, что я слабак? — Рэн резко выхватила сумку из рук Сузумы. — Отвали, пока цел. После уроков Рэн, собрав сумку, вышла из школы, с трудом скрывая раздражение. Сузума до конца дня буквально следовал за ней по пятам, предлагая помочь с каждым чихом, и это её изрядно вымотало. У ворот её ждали Дракен и Такэмиччи, которые выглядели как обычно — спокойными и слегка отрешёнными, но в то же время готовыми ко всему. — Эй, Рэнниччи, — кивнул Дракен, едва заметив её. — Майки сказал, что тебе лучше не ходить одному. Мы тебя проводим. Рэн нахмурилась, но чувство благодарности перевесило её желание огрызнуться. — Я не малолетка, чтобы меня нянчить, — пробурчала она, но всё же подошла к ним. — И что, Майки решил, что я сам не смогу добраться? — Ну, знаешь, — Такэмиччи усмехнулся, засунув руки в карманы. — После вчерашнего он, видимо, решил, что ты слишком много внимания к себе привлекаешь. И, как ни крути, ты всё ещё наш. — Ваш? — Рэн подняла бровь, глядя на него скептически. — Я вообще-то сам по себе, если что. — Ну да, конечно, — бросил Дракен, не скрывая лёгкой иронии. — Только вот почему-то ты всё время оказываешься в центре наших разборок. Так что, если ты «наша проблема», то мы тебя и порешим. — Я не проблема, — огрызнулась Рэн, но тут же сдалась, понимая, что спорить с ними бесполезно. — Ладно, проводите, если так хотите. Только, ради бога, не начинайте снова нянчиться. Такэмиччи рассмеялся, шагая рядом. — Слушай, Рэнниччи, ты уже почти как один из нас. Но если тебя так бесит забота, можешь считать эскорт. Всё-таки не каждый день мы кого-то до дома провожаем. — Эскорт? — Рэн ухмыльнулась, несмотря на себя. — Вы бы ещё цветами меня закидали. — Можешь попросить, если хочешь, — Дракен пожал плечами. — Но не думаю, что Майки оценит, если мы начнём за тобой ухаживать, как за принцессой. Рэн фыркнула, но ничего не ответила. Они шли по улице, шагая в ногу, и она вдруг заметила, насколько уверенно они двигаются — как будто весь район принадлежит им. Прохожие стороной обходили их, а подростки на углах чуть ли не кланялись, завидев Дракена. Рэн чувствовала себя немного неловко, но в то же время в ней просыпалась странная гордость. Она была с ними, и это значило что-то большее, чем просто идти домой. — Слушайте, а Майки где? — спросила она вдруг, не удержавшись. Дракен обменялся взглядом с Такэмиччи, который только пожал плечами. — Не знаем. Он сказал, что у него есть дела. Но, видимо, эти дела не включали тебя, так что мы тут. — Не слишком ли вы всё усложняете? — Рэн вздохнула, чувствуя, как её тело начинает уставать от вчерашних травм. — Я мог бы и сам дойти. — Мог бы, — согласился Такэмиччи. — Но, знаешь, после того как Мебиусы на тебя напали, Майки решил, что лучше перестраховаться. А Дракен тут чуток параноик, так что он сразу согласился. — Я не параноик, — возразил Дракен, но голос его звучал спокойно. — Просто если что-то случится с тобой, Майки нас просто убьёт. — О, я так рад, что вы беспокоитесь обо мне, — саркастично бросила Рэн, но в её голосе не было злости. Они свернули на знакомую улочку, и Рэн почувствовала лёгкое облегчение. Ей не хотелось признаваться, но присутствие Дракена и Такэмиччи действительно помогало ей чувствовать себя в безопасности. Возможно, это было глупо, но она была благодарна — даже если никогда этого не скажет. — Ну что, вот твоё кафе, — произнёс Такэмиччи, останавливаясь у двери. — Тебе ещё чего нужно? Или мы можем идти? — Идите, сдуйте с меня пылинки, — улыбнулась Рэн, чувствуя, как напряжение наконец начинает спадать. — И спасибо, что проводили. Хотя, если честно, я бы и сам справился. — Не сомневаемся, — кивнул Дракен, на его лице промелькнула тень улыбки. — Но иногда лучше не рисковать. Увидимся, Рэнниччи. Они повернулись и ушли, оставив Рэн стоять у дверей кафе. Она вздохнула, чувствуя, как усталость накрывает её с головой. — Да уж, — пробормотала она себе под нос, открывая дверь. — Смотрите, как я уже «ваш». Может, мне и значок Тосвы выдать? Но, несмотря на сарказм, в её голосе была лёгкая улыбка. Она действительно стала частью чего-то большего, и, возможно, это было не так уж плохо.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!