Глава 4. Шёпот в бездне
5 мая 2025, 09:04прошлое изменить я конечно не могу, но зато всегда есть возможность
безвозвратно заруинить свое будущее
Фумико подошла к Осанаю, притворяясь спокойной, но её пальцы нервно ерзали по шву юбки, будто пытались стряхнуть невидимую пыль — ту самую, что годами копилась в уголках её памяти. «Говори как равная. Он ненавидит заискивание», — повторяла она про себя, но голос в голове звучал чужим, как эхо из детства. Там, в прошлом, всегда находилась Рэн — девочка в поношенной форме, с потухшим взглядом, который Фумико так яростно пыталась заставить опуститься ещё ниже. Сейчас, глядя на главу Мебиусов, она чувствовала, как под корсетом платья липкий холодок страха смешивается с привычной горечью превосходства. Её ногти впились в ладонь, оставляя полумесяцы на коже. «Он видит меня насквозь», — мелькнуло в сознании, и это заставило её выпрямиться, подбородок дерзко приподнялся. Так она всегда поступала с Рэн: превращала слабость в оружие. Вспомнилось, как однажды на школьном дворе она «случайно» пролила чернила на тетрадь девочки, наблюдая, как те кляксы расползаются, словно пятна позора. Тогда Фумико почувствовала прилив власти — хрупкой, как ледок на весенней реке, но этого хватало, чтобы не замечать собственной дрожи. Сейчас лёд трещал. Осано молчал, его взгляд скользнул по её напряжённым плечам, и Фумико вдруг осознала, что дышит слишком часто, будто пробежала марафон в тесных туфлях. «Он не Рэн», — яростно напомнила себе она. Рэн не смела поднять глаза, а этот человек смотрел прямо, видя не её показную надменность, а что-то за ней — пустоту, которую Фумико годами закидывала камнями презрения. — Я хочу тебе помочь, — начала она, голос звучал ровно, но внутри всё сжималось, как бумага в огне. — У меня есть информация, которая может тебе пригодиться. Осанай слегка наклонил голову, и ей захотелось крикнуть, швырнуть в него чем-то тяжёлым — чернильницей, словами, своей ненавистью к себе самой. Ведь даже сейчас, стоя перед ним, она ловила запах школьной столовой: дешёвый суп, который ела Рэн, пока Фумико насмехалась над её потрёпанным ранцем. «Почему я помню этот запах?» — пронеслось в голове, и она резко сглотнула, словно пытаясь проглотить ком из прошлого. — Ты знаешь, что Тосва теперь везде таскает за собой этого Рэна? Ну, того, что недавно с Мёбиусом вмазался. Он учится в моей школе, — она намеренно умолчала, что Рэн девушка. Глупая Фумико почти ничего не знала о бандах, о том, что творят Мебиусы в принципе, посчитав, что те, возможно, не бьют девушек, а Рэн так удачно притворяется парнем. Пусть изобьют её до полусмерти. Осанай прикурил сигарету, выдыхая дым в сторону девушки. Он пытаясь понять, куда она клонит. — И что с того? Это просто ещё один мальчишка, который лезет не в свои дела. — Не совсем, — ухмыльнулась Фумико, чувствуя, как кожа на её лице натягивается от старательно сохраняемого спокойствия. — Они буквально носятся с ним, как с писанной торбой. Глава Тосвы лично забирает его со школы. Этот Рэн… Он для них точно что-то большее. — Уверена? — спросил Осань, и в его интонации не было ни угрозы, ни одобрения. Только нейтральность, которая жгла сильнее насмешки. Он постучал пеплом сигареты о край стола, не отрывая взгляда от её шеи, будто примерялся, где оставить ожог. Фумико заставила себя улыбнуться — той самой улыбкой, что замораживала кровь у одноклассников. — Абсолютно. Но когда он отвернулся, её рука непроизвольно дёрнулась к горлу, будто пытаясь расстегнуть невидимый воротник, сдавливающий дыхание. «Слабость — это грязь», — прошипело в ней, как мантра. Только грязь. Как Рэн. Осанай рассмеялся и скорее всего так смеются психи отбитые, а не нормальные парни. Впрочем, Фумико было всё равно, лишь бы её план удался. Одна эта встреча только чего ей стоила! Уговорить пару старшаков привести её к главе, стоило ей слишком многого. — Ты хочешь использовать меня, чтобы устранить своего личного врага. Я принимаю твоё предложение. Если этот Рэн так важен для Тосвы, я сделаю из него пример для всех, кто осмелится встать у меня на пути. Фумико едва сдержала улыбку. Она добилась своего. Теперь оставалось только наблюдать, как Осанай исполнит её план, а она сможет насладиться падением Рэнничи. — Но разве наши отношения ограничатся этим? — Он выразительно заглянул в её глубокое декольте, удачно подчёркнутое корсетом. — Знаешь, за некоторые вещи нужно вносить предоплату. К подобному повороту Фумика была готова. Она заставила пальцы не дрожать, вспоминая, как Рэн съёживалась под её насмешками — та же покорность сейчас должна была стать её щитом. Даже если внутри всё кричало от отвращения. Она откинула завитые локоны с плеча, оголяя ключицы. Обворожительно улыбнувшись, девушка медленно приблизилась к главе Мебиусов, опускаясь перед ним на колени, заглядывая в его глаза. — И чем мне внести предоплату? — Томно выдохнула она вопрос, проведя по внутренней стороны бедер Осаная ладонями. Не в первый раз она прибегает к подобному, подбивая парней на некоторые услуги для себя. Лидер усмехнулся, шире раздвинув колени. — Ты уж придумай, как именно, — рукой свободной от сигареты, он обхватил её подбородок, проведя большим пальцем по губам. — Я в долгу не останусь. Лично порешаю этого Рэна.***
Шарканье швабры по полу кафе «Леблана» после закрытия стало для Рэн чем-то вроде медитации. Ритмичные движения, запах моющего средства, абсолютная тишина — всё это позволяло ей сосредоточиться. Но сегодня мысли не отпускали. Спина ныла — оставленный «подарок» от Мёбиуса. «Честный бой — миф. Они бьют исподтишка», — мысленно раздумывала Рэн, пытаясь придумать тактику боя с таким противником. — Опять задумалась? — дядя Содзиро снял фартук, вещая его в зоне кухни. — Ну-ка выпей-ка вот это, — он поставил на стойку кружку с цикорием. — Помогает кровь по телу разогнать, раны твои быстрее заживут. Рэн фыркнула в ответ, но потянулась к напитку. Горький. Как послевкусие недавней победы. — Скажи-ка мне, Рэн, есть о чем переживать? — Содзиро видел разбитые костяшки, вот уже несколько дней нос Рэн был распухшим, а не так давно при стирке нашел рубашку с кровавым пятном на спине. — Тебя снова избивают в школе? Врать единственному близкому человеку в этой жалкой жизни Рэн не хотела, но и заставлять лишний раз переживать, вываливая на него горькую правду она не хотела. Специально сделала ещё пару глотков, оттягивая момент ответа, пытаясь придумать что-то менее шокирующее, чем драка троих подростков из средней школы, против пятнадцати из старшей. Содзиро, впрочем, заметил, что Рэн не торопится с ответом. — Ты связалась с опасными людьми, племянница. — Я сам опасный, — Рэн ухмыльнулась, но дядя даже не улыбнулся. — Сам опасный… — он фыркнул, но неожиданно легонько ткнул её в лоб свернутым полотенцем, как делал, когда Рэн, спотыкаясь о порог, прибегала в кафе с разбитыми коленками. — Опасные люди не прикидываются клоунами. Содзиро положил тряпку на стойку, его голос смягчился, приобретя ту же терпкость, что и аромат свежесмолотого кофе, витавший в воздухе. — Знаешь, когда я выдергивал тебя из той… дыры, — он чуть сжал губы, будто слово «дом» застряло в горле, — был уверен, что эти стены заменят тебе кофейный фильтр. Вся грязь осядет, а ты… станешь хотя бы питьевой. Он швырнул полотенце на стойку, словно роняя ненужную сентиментальность: — Но кофе либо горчит, либо нет. Переучивать зерна — пустая трата времени. Он провел рукой по стойке, смахнув невидимую крошку. — Ты — точь-в-точь моя сестра. Тот же взгляд, когда боль превращаешь в колючки. — Его пальцы непроизвольно сжали край фартука, словно пытаясь удержать призраки прошлого. — Только она… пряталась за бутылкой. А ты — за кулаками. Рэн потупила взгляд, кружа пальцем по краю кружки. Горький цикорий вдруг стал обжигающе-горячим. — Мне плевать, что говорят в школе про твои драки, — Содзиро наклонился, поймав её взгляд. — Но эти шрамы… — он едва заметно кивнул в сторону её спины, — они не твои. Ты тащишь на себе её демонов. Моих демонов. Он отвернулся, резко открыв кран, чтобы шум воды заглушил хрипотцу в голосе: — Кофе пережигаешь — выбрасываешь. Человека — не получится. Пока не поздно… дай мне помочь тебе выключить плиту. В тишине, нарушаемой только плеском воды, Рэн впервые за годы различила в его словах не упрек, а мольбу — человека, который уже однажды опоздал спасти того, кого любил. Рэн резко отодвинула кружку, её голос дрогнул между упрямством и детской обидой: — Я не маленькая, дядя. И не она. Она с силой потянула рукав свитера, обнажив свежий синяк на запястье, будто это был аргумент: — Шрамы? Это просто… уроки. А друзья мои — они не бросят. Последняя фраза прозвучала слишком громко, как надломленная струна. Содзиро заметил, как её пальцы непроизвольно сжали подол футболки, торчащей из-под свитера — та самая привычка матери, когда та врала о «последней рюмке». Он повернулся, будто собираясь уйти, но замер, поправляя банку с кофейными зернами так, чтобы этикетка смотрела строго на юг: — Твой дед… — голос внезапно осекся, — говаривал, что лучшая защита — не блок, а умение вовремя отпрыгнуть от кипятка. Завтра. В шесть утра. Перед школой. Рэн хмыкнула, пряча дрожь в уголке губ под маской сарказма: — Это что, твой способ сказать «боюсь за тебя»? — Это мой способ сказать, что кофе без воды — просто жареные бобы, — Содзиро бросил полотенце на стойку, жестко вытирая несуществующие капли. — И, если уж ты решила вариться в этом дерьме… добавь хотя бы сливок. Чтобы не так горчило. Он не стал ждать ответа, уходя в подсобку. Но дверь захлопнулась не до конца, оставив щель — ровно такую, чтобы услышать, как Рэн, стиснув зубы, шепчет в пустую кружку: — Сливки — для слабаков.***
HollowCrown: Мы не бойцы, но у нас есть глаза и уши. Мёбиус играет грязно — значит, мы будем играть ещё грязнее. VeilChain: У меня есть доступ к камерам вокруг места фестиваля. И… кое-что из переписки Осаная. DataHusk: Мы можем создать хаос. Подмена указателей, ложные сообщения о полиции, куча невольных свидетелей. KageMimi: А можно мне тоже доступ к камерам? Лучше в Синдзюку. Просмотрю пару видосов, мб найду какой-нидь компроматик. VeilChain: В лс KageMimi: Ок HollowCrown: Если вдруг что-то нароете, сообщите мне Рэн убрала телефон под подушку, уставившись в потолок. Разговор с дядей морально добил её. Не хотела она в его глазах выглядеть как мать, не хотела, чтобы он увидел какая она слабая. Все, что случалось с ней, после той драки с Киемасой, создавало впечатление, будто она сорвалась с горной вершины в безумном пике, и теперь мир вокруг превратился в смазанный вихрь красок и ветра. Стена стремительно росла перед ней, холодная и безжалостная, словно насмехаясь над беспомощностью. Руки вцепились в руль, но тормоза молчали, ручник предательски не подавал признаков жизни, а вместо подушки безопасности в груди колотилось лишь бешеное сердце — одинокое и беззащитное, готовое разорваться в любой момент. Эти её внезапные наплывы странных событий, которых не было, знания — которым она не обучалась и не собирала специально, подозрительный Майки и Такемитчи, словно они на самом деле знали, что происходит, но специально изводили её! Маячившая на горизонте Фумико — как вишенка на торте всего того дерьма, что случилось с ней всего-то за один несчастный месяц. Нет, Рэн вывезет это все. Поможет друзьям. Станет сильнее. Обязательно. А пока никто не видит и не слышит её, можно и поплакать. Немного, недолго, лишь бы душу облегчить, чтобы снова огонь неугасаемой ярости разгорелся сильнее в груди и помог шагнуть в новый день так же твердо, как и всегда. Да и потом, Рэн для всех вокруг — пацан. А настоящие пацаны не плачут.***
Такэмичи, нервно переминаясь с ноги на ногу, вцепился пальцами в ржавые перила детской горки. Его голос дрожал, будто осенний ветер, завывающий между пустых качелей. — Майки… Они придут на старое место сбора. Ты уверен, что всё сработает? Майки прислонился спиной к столбу, закинув руки за голову. Его тень, вытянутая в свете уличного фонаря, казалась непоколебимой, но губы сжались в тонкую нить. — Я помню. — Он выпрямился резче, чем нужно, ударив кулаком о ладонь. — В этот раз мы будем готовы. Вся банда будет рядом. Такэмичи рванулся вперед, сбив кроссовком груду опавших листьев. Его глаза метались, словно искали ответ в трещинах асфальта. — И как мы Патина от тюрьмы-то спасем? Если опять… — Он сглотнул, будто язык вдруг стал слишком тяжелым. Майки отвернулся, резко дернув плечом. Его пальцы вцепились в рукав черного свитера, сминая ткань. — Пока не придумал. — Взгляд скользнул к звездам, уже мерцавшим в подступающих сумерках. — Но если не взять его с собой… Это будет по-скотски. Такэмичи взорвался, вскинув руки. Его тень заплясала на песке, как загнанный зверь. — Зато он Осаная не пырнет! Опять кровь, Майки! Ты же видел, что он тогда… — Слова застряли в горле, а ладонь резко провела по лицу, смахивая несуществующую пыль. Майки шагнул к нему, загораживая свет фонаря. Его лицо оказалось в тени, только глаза горели, как лезвия. — Попрошу Изану за ним приглядеть. — Голос смягчился, но кулаки остались сжатыми. Такэмичи фыркнул, отпрыгнув назад. Его смех прозвучал горько, словно осколок стекла: — Еще хуже! — палец тыкнул в пустоту. — Он же сам Осанаю прирежет! Насмерть! Разве ты забыл, как Изана в прошлый раз… Майки ударил кулаком по металлической горке. Звонкий гул разнесся по площадке, вспугнув птиц. Он замер, опустив голову, и прошептал так, что Такэмичи едва расслышал: — А есть еще идеи? Ветер подхватил опавший лист, закрутив его между ними. Такэмичи обхватил себя за плечи, будто внезапно продрог. Майки медленно разжал кулак, ребро ладони краснело от удара. Они уже какую неделю пытались придумать что сделать с Патином, времени на раздумья вообще не осталось. Такэмичи замер, словно ноги вросли в песок. Пальцы сжали цепочку на шее — дешевый металл впился в кожу. — Может… договоримся с ним заранее? С Патином. Объясним, что нельзя… — Он замолчал, осознав наивность своих слов. Майки прищурился. Его тень, удлиненная фонарем, нависла над Такэмичи. — Он не из тех, кто слушает. — Рык сменился едва уловимой улыбкой. — Но… если ты поговоришь… Ты умеешь влезать в душу, как никто. Такэмичи отступил на шаг, спотыкаясь о брошенную игрушку. — Я?! Да он меня в прошлый раз чуть не… — Руки инстинктивно прикрыли живот, где когда-то остался синяк от удара Патина. Майки рассмеялся — резко, сухо, как треск веток. Он приблизился вплотную, дыхание смешалось с вечерним холодом. — Ты же наш талисман. — Палец ткнул в грудь Такэмичи беззлобно. — Слушай: я отвлеку Осаная на разборку, а ты вытащишь Патина через задний выход здания. Такэмичи вскинул голову. Глаза расширились, отражая блики фонарей. — Ты с ума сошел?! Это же… — Он вцепился в рукав Майки, будто пытаясь удержать от прыжка в пропасть. — Ты умрешь! Осанай тебя… Майки провел ладонью по затылку, смахнув невидимую тяжесть. — Дракен будет рядом. — Голос звучал тише, но увереннее. — Всегда следит за моей спиной. Тогда ведь он и спас меня, забыл? Такэмичи выпустил смятый край одежды. Перед глазами мелькнул образ Дракена — непоколебимого щита в прошлых схватках. — Но… если Осанай приведет больше людей? Если… Все меняется Майки! Многое идёт не совсем так, как мы с тобой думаем, и предусмотреть все мы не можем. Майки обернулся внезапно. Взгляд горел знакомым боевым безумием. — Тогда покажем им, что значит Тосва. — Щелчок пальцев отозвался хрустом ветки за забором. Такэмичи вздрогнул, но Майки уже положил руку ему на плечо. Хватка была твердой, но в уголках глаз пряталась усталость. — Дракен не даст мне упасть. А ты… — Он встряхнул друга, — не дашь Патину сломаться. Мы уже меняли будущее. Многие остались живы, на свободе, и Патина мы тоже спасем. И Эмму. И Рэн. Грохот опрокинутой мусорки заставил их вздрогнуть, но из-за угла выскочил лишь бродячий кот. Майки фыркнул, сбрасывая напряжение, и достал из рюкзака пачку желеек. — Завтра после уроков. — Жуя конфету, добавил: — Скажи Патину, что я сверну ему шею, если он тронет Осаная. Такэмичи хотел возразить, но усмехнулся. Угрозы Майки всегда были вроде бы и не серьезными, но в то же время вес имели не малый. — Ладно. — Он выпрямился, чувствуя, как страх сменяется упрямством. — Но если Дракен опоздает… — Не опоздает, — Майки уже растворялся в темноте. — Мы приедем вместе. Такэмичи остался стоять, сжимая в кармане телефон. На экране светилось сообщение от Хинаты: «Ты уже дома?». Он щелкнул крышкой раскладушки, улыбаясь. Ветер принес запах дождя, но страх наконец отпустил.***
Изана неотступно шагал за Рэн, нарочито громко шаркая ботинками по асфальту. Он переступил через осколки разбитой бутылки и догнал её у поворота в переулок. — Скажи, — он резко схватил её за плечо, заставив остановиться, — чего это Майки так сильно переживает о тебе? — Его пальцы впились в ткань её худи, а брови насмешливо поползли вверх. — Ты ведь даже не член банды! Рэн резко дернулась, вырываясь из захвата. Её нога автоматически рванула вверх, но Изана ловко отпрыгнул, ухмыляясь. Глухое раздражение в груди вспыхнуло и девушка с трудом его подавила. Как её заебали уже эти провожатые из школы, но Майки был непреклонен! И если Банджи с Чифую, Такемиччи с Дракеном и сам Майки ещё более менее радовали, то внезапно обнаружившийся у школы Изана сначала с толку сбил, а спустя пару мгновений уже вывел из себя и бесил неимоверно. — Отвали, — она бросилась вперед, ускоряя шаг, но он тут же поравнялся, закинув руки за голову. — Серьёзно. Когда он занят чем-то, то ищет того, кто будет рядом с тобой после школы, — Изана фальшиво присвистнул, намеренно громко топая, чтобы её разозлить. — Неужели наш «непобедимый» так боится тебя потерять? Рэн резко развернулась, толкнув его ладонью в грудь. Изана едва не споткнулся, но сохранил баланс, продолжая улыбаться. — Ладно, не кипятись. Просто интересно — ты ему как кость в горле, а он всё глотает. Или… — он прищурился, — может, наш главарь тайно в пацанов влюбляется? — Следующий пинок будет в пах, — прошипела она в ответ, продолжая идти дальше. Из всех, кого она знала, Изана казался самым раздражающим персонажем. — Эй! Это не по-пацански знаешь ли! Но мне и вправду интересно, чем ты его так зацепил, а, Рэнниччи? Рэн резко остановилась, развернулась к Изане и всадила колено в ближайшую мусорную бадью. Жестяной бак с грохотом врезался в стену, оставив вмятину в метре от его головы. — Спроси у него сам, если хочешь новый зуб в подарок, — она щелкнула пальцем по своему синяку на скуле, не отводя ледяного взгляда. — А ещё лучше — отойди. Пока не стал моей тренировочной грушей. Её рука метнулась к карману, будто проверяя нож, хотя оружия там не было — просто жест, отточенный для устрашения. Изана замер, ухмылка медленно сползала с его лица, когда Рэн шагнула вплотную, намеренно наступив на шнурок его кроссовка. Что-то в её взгляде его напугало, было там что-то темное, необузданное. — Не заводись, я просто шучу! — Изана широко улыбнулся, примирительно подняв руки. — Вижу, что парень ты сильный, так уж и быть, оставлю тебя одного. Изана отступил на шаг, резко дёрнув ногой, чтобы высвободить шнурок из-под её кроссовка. Его ухмылка вернулась, но теперь он держал дистанцию, медленно пятясь к выходу из переулка. — Ладно, Рэнниччи-сан, — он преувеличенно сложил ладони, как будто молясь, — Признаю, ты отлично вписалась в нашу «семейку», скоро Майки тебе и флаг Тосвы в зубы вручит. Главное — не перепутай его с костью. Его смех растворился в переулке, пока Рэн пыталась совладать с эмоциями, мысленно добавляя Изану в список «людей, которым скоро потребуется челюстно-лицевой хирург». Почему-то, каждый раз, когда она его видела, ей безумно хотелось его избить. Руки чесались от этого желания, в душе поднимался неясный огонь ярости, а… — Какого тебе, быть пустой оболочкой?! Крик на грани отчаянья врезался в уши. Снова потянуло затылок, а картинка перед глазами смазалась. Рэн покачнулась, с трудом дойдя до стены, прижав руки к вискам. Резкий холод пронзил виски, будто кто-то вогнал под кожу ледяные иглы. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Она шагнула назад, нащупывая стену ладонью, но вместо шероховатой штукатурки под пальцами оказалась… гладкая ткань куртки Дракена. — Да почему… опять то?! — Рыкнула она, крепко зажмурившись. Копошение в голове усилилось, дыхание сбилось, холодный пот побежал по спине. Рэн дернула головой, пытаясь сфокусироваться. Перед ней маячил силуэт Изданы: рука с пистолетом дрожала, ствол смотрел прямо в голову Майки. Небо над ними было свинцовым, ветер рвал волосы, смешивая запах пороха с железным привкусом крови на её губах. — У меня итак ничего нет, — Изана стоял, направив пистолет на Майки. Сердце обожгло болью, страх сковал тело. Дышать стало невозможно, руки задрожали. Нет, нет, нет! — А если я ещё и проиграю, то потеряю вообще все! Безумный взгляд, полный равнодушия и обреченности. Она рванулась вперёд, но твердая хватка Дракена заставила её откинуться назад. Его локоть пригвоздил её к груди, как тисками. — Умри, Майки. Майки стоял, расставив ноги. Даже сейчас — спокойный, как каменный идол. Лишь жилка на шее пульсировала в такт его словам. — Стреляй, Изана, если тебе станет лучше. — ТЫ СОВСЕМ ЧТО ЛИ МАЙКИ?! — Рёв Дракена сотрясал воздух. Рэн чувствовала, как его пальцы впиваются ей в плечо, но боль терялась в огненном вихре внутри. — ОН ВЕДЬ ВЫСТРЕЛИТ! — НУ ЧТО ТЫ ИЗАНА, СТРЕЛЯЙ, ДАВАЙ ЖЕ! — Крик Майки внезапно клинком в самую душу проник. Сродни предательству был для неё этот крик. Рэн съехала по стене, вцепившись ногтями в штукатурку. Лоб покрыл липкий пот, а в горле стоял ком, будто она проглотила раскалённый уголь. Слёзы текли сами, смешиваясь с пылью на щеках. Она не плакала — это плакало что-то глубокое, чужое, словно видение вывернуло душу наизнанку. Почему? Почему этот бред преследует её? Она не видела этого раньше. Не слышала этих слов. Но тело помнило всё: спазм в груди, как после удара током; вкус крови от прокушенной губы; дрожь в коленях, будто она бежала километры. Рэн прислонилась к стене, пытаясь прогнать остатки видения, когда солнечный свет внезапно перекрыла чья-то спина. Тень упала на лицо, и она успела заметить нашивку на рукаве. Мёбиус. В переулке запахло свежей синтетикой и металлом. Трое. Все блондины, словно под копирку: выбритые виски, квадратные челюсти, глаза цвета промытого асфальта. Они даже не ускорили шаг, приближаясь к Рэн, будто просто собирались пройти сквозь нее. — Эй, парень, — бросил крайний, тыкая пальцем в её заляпанный пылью капюшон. Голос звучал как скрежет ключа в замке. — Ты уж прости. Она отшатнулась, но руки уже схватили — не грубо, а с ужасающей методичностью. Левый заломил запястье за спину, правый прижал ладонь ко рту. Пахло спиртовым антисептиком. — Не дёргайся. Сейчас всё закончится, — прошептал третий, приседая на корточки. Игла шприца блеснула, но вместо укола — треск электрошокера у ребра. Тело выгнулось дугой, зубы впились в перчатку, закрывающую рот. Так знакомо. Даже судороги казались эхом из тех видений: ноги подкосились ровно как тогда, когда призрачные руки тянули её в чёрную воду. Рэн рванулась влево, автоматически выкручивая плечо — ихан-сан, как учили в дзюдо: рывок, смещение центра тяжести. Но ноги, всё ещё дрожащие от электрошока, предали. Колени подогнулись слишком рано, и вместо того, чтобы отбросить держащего её парня, она просто упала ему на руку. — Ого, щуплый, а дрыгается, — фыркнул тот, что с электрошокером, легко подхватывая её за корпус. Она впилась пальцами ему в предплечье, пытаясь надавить на нерв — удэ-гарами, болевой на руку. Но её собственные пальцы скользили по синтетической ткани, слабые, как у котёнка. Мужчина даже не вздрогнул, просто перехватил её запястье и резко провернул. Сустав хрустнул, боль ударила в висок, и она задохнулась — не от силы, а от стыда. Раньше это работало. Раньше она ломала такие замки. — Смотри-ка, — кто-то провёл большим пальцем по её щеке, стирая смесь слёз и грязи, — настоящий боевой раскрас. Думал, мы тебя в подворотне искать будем, Тосва то направо и налево хвастается, что их пацаны умнее. — Да ты… — начал тот, что держал её за горло, но Рэн уже билась в истеричном темпе: пяткой в голень, локтем в живот, всем, чему научили за годы в додзё. Удары выходили вязкими, будто сквозь желе. Колено всё же врезалось кому-то в бедро — глухой стон, рука на мгновение ослабла. Она рванулась к фонарному столбу, цепляясь за ржавый металл, пытаясь использовать его как опору для броска. Но тело, помнящее спазмы и видения, откликнулось слишком поздно. Кто-то схватил её за капюшон и дёрнул назад — ткань врезалась в горло, мир поплыл. — Хватит, — голос над ухом звучал почти скучающе. — Ты же видишь — он уже на автомате бьётся. Как робот с севшей батарейкой. Её прижали к стене лицом, ладонь в затылок. Асфальтовая крошка впивалась в щёку. Она попыталась оттолкнуться, провернуться на спину, чтобы ударить ногой в пах — классическая защита от удержания сбоку. Но электрошокер снова зашипел у пояса, и мышцы взорвались огнём. — Ну всё, красавчик, — кто-то шлёпнул её по затылку, будто одёргивая щенка. — Засни лучше. Последнее, что она успела перед тем, как потерять сознание — плюнуть в ближайшие белые ботинки. Слюна с кровью оставила жалкую полоску на идеальном берце. Сознание не гасло, а растворялось, как те самые призраки из её кошмаров — беспомощно, бесшумно.***
Такого с ней не случалось ещё никогда. Она была в этом уверена на все двести процентов. Затылок молчал, тело болело, ещё не до конца зажившая спина болезненно пульсировала, но никаких воспоминаний это все не вызывало. А поэтому — Рэн точно знала — такого с ней ещё не происходило. Разъёбанная ванная комната, грязная плитка, старая ванная, разбитый пустой толкан и руки, стяжками больно завязанные у труб. Классика какого-нибудь фильма. Пить хотелось неимоверно, но девушка терпела. Паника в груди росла с каждым мгновением, он она душила её в зародыше. Её зачем-то поймали, зачем-то приковали тут, пока что не убили и не изнасиловали. Второе поди ещё от того, что она прикидывается парнем. Вся злость на Майки испарилась моментально, стоило только осознать, что видимо он не зря посылал людей за ней после школы, когда не мог приехать сам! И злость на Изану, который её кинул на пол пути к дому тут же улетучилась, так как Рэн сама лично его прогнала. Дура набитая, ну поигнорировала бы немного, зато не сидела бы черт знает где и хуй пойми зачем! Сколько она тут сидела, она не знала, единственное окно маленькое под потолком показывало только то, что уже ночь. Содзиро её убьет. Сначала поднимет на уши всю полицию, а затем просто прикончит без суда и следствия. Отвратительно. Ожидание было долгим, оттого когда в ванной стало в разы светлее, звук шагов её обрадовал. Увидев пару крепко сложенных ребят вместе с Фумико, Рэн внутренне похолодела. Вот кому она обязана этим вот всем. Блядь, да почему эта сука вечно лезет к ней? Ну что за ебучая несправедливость! — Наконец-то ты там, где тебе самое место, — Фумико сияла, как начищенный пятак. Упиваясь беспомощностью Рэн, она со всей силы пнула девушку в живот, засмеявшись. — Класс! — Можешь поиграть с ним немного, — прозвучал голос от мужика в красном. — Потом мы его заберем. — Осанай — это лучший подарок для меня, — Фумико обернулась, счастливо улыбаясь. — Ты лучший! Рэн сжимала зубы, часто дыша носом. Злость в ней как кипящая лава, тронуло нутро и она дернула руками со всей силы, игнорируя боль в запястьях. Вы когда-нибудь пробовали порвать пластмассовые стяжки? Задача, мягко говоря, непростая. Стоило Осанаю их покинуть, как Фумико едва не хлопая в ладоши, тут же ещё раз пнула Рэн, но та успела подставить бедро. Её мучительница нахмурилась. — Падаль, твоё место у меня в ногах, скотина, — прошипела она. — Держите эту тварь, — Рэн схватили за ноги, вытягивая так, чтобы не было никакой возможности согнуться. Фумико наносила удары от всей души, носок её туфли болезненно ударял то в бедра, то в живот, то в ребра. Девушка смеялась, а Рэн терпела, не издавая ни звука. Ну уж нет, она не даст той то, что она так жаждет. Никогда. В какой то момент Рэн грубо перевернули на спину, Фумико позаимствовала ремень и прямо тяжеленой пряжкой хлестала девушку по больной спине. Едва не заигралась, но её вовремя остановили, увидев, что Рэн едва не потеряла сознание. Что то теплое полилось на спину, сразу после того, как она услышала, как расстёгивается ширинка. Прикусив щеку от дасады, Рэн сдерживала слезу внутри. Запах мочи ударил в нос, по ушам звенел смех. Кажется, её снова пнули, но она этого не ощутила.***
Утро в школе Сюдзин началось с тревожного шепота. Одноклассники Рэн толпились у её пустой парты, перебрасываясь догадками, косо посматривая на Майки, который пялился в экран, где десяток сообщений так и висели без ответа: «Рэн, ты где?», «Отзовись, чёрт!», «Это не смешно…» — Он всегда отвечал, — пробормотал он, сжимая аппарат так, что треснул чехол. — Всегда. Школу Майки покинул быстро. Байк ревел, когда Майки мчал к кафе. Быстрее, словно что-то страшное может произойти, если он опоздает. Рэн пропал вообще не вовремя, ведь именно сегодня тот самый день, то самое собрание! Патина надо спасать, а не гоняться за девочками! Содзиро, как обычно, чистил бокал тряпкой, слишком медленно, слишком старательно. Запах кофе смешивался с дымкой его сигареты. Дверь звякнула, впустив взъерошенного Майки в мятой школьной форме. — Он здесь? — выпалил парень, едва переводя дух. Словно не на байке ехал сюда, а бежал всю дорогу от школы Рэн. Содзиро поднял взгляд, оценивая его дрожащие кулаки и дикий блеск в глазах. — Если бы был, я бы уже выгнал его за прогулы, — буркнул он, ставя бокал на полку. — Не ночевал дома. Думал, у кого-то из вас застрял. Майки ударил ладонью по стойке, заставив звенеть посуду. — Вы серьёзно?! Его нигде нет! Ни у друзей, ни… — Голос сорвался. Он отвернулся, стиснув зубы. — Вы… вообще разговаривали с ним? — спросил он неожиданно. Содзиро медленно повернулся, бросив на стол смятую пачку сигарет. Его глаза сузились, будто оценивали не парня, а трещину в любимой кружке. — Ты думаешь, я цепью приковываю его здесь? Он не щенок, чтобы вилять хвостом по команде. Я говорил ему, что вы для него — плохая компания. Видимо, не так далеко это от правды. Тишина в кафе зазвенела. Хорошо, что посетителей не было, иначе Содзиро вообще бы с Майки говорить не стал, а просто вышвырнул бы его за дверь. Дядя наконец отложил бокал. Его голос, низкий и холодный, перерезал воздух, как нож. — Пару дней назад. Он стоял там, — кивок в сторону двери, — с синяком под глазом и улыбкой идиота. Говорил, что «сам опасность». Знакомо? Майки впился пальцами в край стойки, его ногти оставили царапины на полированной древесине. — Где. Она. Сейчас. Он даже не заметил, как оговорился. Впервые за все время. Содзиро с подозрением прищурил глаза. Ему было не сложно поддерживать легенду племянницы, тем более, что она привела кучу логичных доводов, почему сейчас ей нужно играть эту роль парня. Начиная от безопасности, заканчивая душевным спокойствием. И почему-то дядя сильно сомневался в том, что она сама Майки рассказала о том, что она девушка. — Ты её «друг». Ты мне скажи. — Он ткнул пеплом в сторону разбросанных листов меню. — Там, между рецептами латте, ищи ответы. Майки взревел, смахивая всё со стойки: кружки, сиропы, банку с зёрнами. Стекло разбилось, коричневая жидкость растеклась по полу. — ХВАТИТ ИГРАТЬСЯ В МУДРЕЦА! ТЫ ЖЕ ЕЁ… — ЕЁ ЧТО?! — Содзиро внезапно врезал кулаком по барной стойке. Фотография с Рэн, где она смеётся с кружкой кофе в руке, упала, разбив стекло. — Ты думаешь, я не искал? Не звонил в больницы, после того, как звонили из школы? — Его голос сорвался, обнажив ту самую трещину, что пряталась за маской цинизма. — Она… — он замолчал, сглотнув ком в горле, — выбрала твой хаос вместо моего порядка. Я не знаю, где она пропадает целую ночь. Не придет сегодня, я обращусь в полицию. Большего я сделать не могу. Майки застыл, его кулаки разжались медленно, как будто каждое движение требовало нечеловеческих усилий. Взгляд упал на осколки фотографии — Рэн на снимке теперь была разрезана пополам, её улыбка искажена трещиной. Он потянулся к обломку, но остановился, словно боясь прикоснуться к тому, что уже не починить. — Прости, — выдохнул он, не поднимая глаз. Слово прозвучало чужим, грубым, как щебень под ботинком. — Я… не хотел… Содзиро отвернулся к раковине, включив воду с таким напором, что брызги заляпали стену. — «Не хотел» не вернёт кружки, — пробурчал он, но голос уже потерял лезвие. — И её — тоже. Майки кивнул, подбирая с пола ключ от байка. Металл был холодным, но в его руке он казался раскалённым. На мгновение их взгляды встретились — стальные, но уже без ненависти. — Я найду её, — сказал он тише, чем планировал. Не клятва, а констатация. — Прежде чем ты… позвонишь в полицию. — А ты… не опоздай. — Процедил он, вытирая руки так яростно, будто стирал с кожи чужую кровь. Майки покинул кафе. Внутренний раздрай и беспокойство за Рэн не давали трезво мыслить, но Содзиро своим ледяным спокойствием смог вернуть Майки ненадолго в нужное русло. И первый вопрос, возникший в голове, был до одури прост: «а Изана точно проводил её вчера?». Телефон затрещал, как расшатанный динамик, когда Майки прижал его к уху. Изана поднял трубку на третьем гудке, голос сладкий, словно пропитанный сахарной ватой. — О, главарь! Скучаешь? — Где Рэн? — Майки прорычал, впиваясь ногтями в стену кафе. Краска осыпалась под его пальцами. — Ааа, наш драгоценный паренёк? — Изана фальшиво зацокал языком. — Проводил его до «Леблана» вчера. Ты же сам сказал — «проводи его». Майки замер. В трубке слышалось чавканье жвачки — слишком громкое, нарочитое. — Ты… проводил, — он медленно повторил, будто пробуя слова на вкус. — А почему Содзиро говорит, что его не видел? Изана рассмеялся — коротко, резко, как выстрел. — Может, старик слепой? Или твой любимчик выпрыгнул из окна, чтобы не встречаться с тобой. Тишина. Майки закрыл глаза, представляя, как ломает Изане челюсть. Но голос выдал лишь лёгкую дрожь: — Сейчас приеду на наше место. И если ты врёшь… — Ой, страшно! — Изана прервал его, щёлкнув жвачкой прямо в микрофон. — Езжай, проверяй. Я все что нужно было сделал, куда он пошел и где прячется от твоих ухаживаний, я без понятия.***
Собрание было другое. Не такое, каким его запомнил Такемиччи. Сейчас он не врывался, чтобы отговорить Майки от драки с Мёбиусом. Наоборот, он стоял рядом с ним, смотрел на Патина, на Казутору, с которым разговаривал накануне и просил помочь с одним делом. Все должно было пройти идеально, однако, кое-что пошло не по плану от слова совсем. — Рэнниччи… Пропал, — Майки внешне выглядел невозмутимым, но для Такемиччи это всё было напускное. Он точно знал, что для его друга такой вид — титанические усилия. Дракен отреагировал мгновенно. — Что? Как это пропал? — Он нахмурился, беспокойно оглядывая невозмутимого Майки. — Изана проводил его вчера до кафе. Однако, его дядя говорит, что не видел его вчера, — дал вводные Майки, оглядывая друзей. — Сегодня его не было в школе. — Может у друзей где-то зависает? — Предположил Казутора и чуть сам себя по лбу не ударил. Тогда дядя был бы в курсе скорее всего. Все замолчали, обдумывая ситуацию. Куда вдруг пропал Рэн, ещё и накануне битвы с Мёбиусом? — Э? А чё в этом странного-то? — Патин недоуменно смотрел на друзей. — Пацан вообще-то мог и из дома сбежать. У нас проблема серьезнее, мой кореш… — Патин, завались, — Такемиччи не сдержался и тот мгновенно схватил Ханагаки за волосы, оттаскивая его назад, откидывая на землю. — Вали на хрен, — рыкнул Патин, оборачиваясь к Майки. — Чё там с Мёбиусом то, как бить их будем? — Патин! Рэн пропал, какой Мёбиус?! — Крикнул Ханагаки, вскакивая на ноги. Патин незамедлительно отреагировал, ударяя его в лицо. — Ты чё урод?! — Удар. — Какой-то сопляк пропал и все теперь, мы не будем драться?! — Удар. — А кто тогда кореша уделал, а?! — Удар. — Подругу его кто по кругу пустил, сука ты… Договорить Патин не успел. Его последние слова вызвали в Майки тайфун неконтролируемого гнева. Этот взгляд Дракен увидел впервые и резко ухватил Патина за руку, дернув, сжимая в болезненном захвате. — Всё, угомонись. Такемиччи утер кровь из носа тыльной стороной ладони. Глянул на Майки и сжал челюсти. Вот же… — Патин, ты кажется не понял, — голосом Майки можно было резать металл. — Если я решил попереть на Мёбиус, значит Тосва попрет на Мёбиус. Только наш друг Рэнниччи пропал. И мне не хочется, чтобы история твоего кореша повторилась. Патин, хоть и был тупым и признавал это без оговорок, все равно смог сложить два и два. — Тогда нам надо его поискать, — влез Казутора. — Он пропал в Сибую, а это наша территория. — Да вся Тосва будет посмешишем, Патин, если на нашей территории люди пропадают, — попытался объяснить ему Такемиччи, но осознания в его глазах не увидел. — Майки, может отложим пока битву? — Предложил Дракен. — Поищем Рэн… — Нет, — Майки мотнул головой. — Битву с Мёбиусом откладывать не будем. — Но… — Ссорян, что лезу, голубки. — Раздалось со входа. Ребята все как один повернулись в сторону говорившего. — Да вы тут всё орете Мёбиус, Мёбиус! Завалили бы вы ротики и не полоскали имя нашего клуба, а, малолеточки? — А это ты, Осанай! — Патин мгновенно его узнал, сжимая руки в кулаки. — Умолкни, хер немытый. — Ах ты выродок, — Патин шагнул вперед, его никто не остановил. — Эй, я тебя на два года старше! Так что давай-ка ко мне «господин выродок», усек? Патин заорал и кинулся в атаку. Осанай ловко увернулся от кулака и со всей дури врезал Патину в лицо, опрокинув его на спину. Почти чистый нокаут! — Патин! — Так и знал. Школота и только. Как вас там? Тосва? Пора сменить название на «сборище тупой школоты», — Осанай усмехался, вертя сигарету во рту. — Слыхал, вы хотели на Мёбиус переть, — он поднял руку и громко щелкнул пальцами. В здание медленно стали входить другие старшаки в белой форме, с улыбками на лицах. Расслабленные, как к себе домой. Такемиччи едва сдерживал улыбку. Они здесь и думают, что их тут тоже мало. А вся Тосва лишь ждёт сигнал неподалеку, чтобы прийти и разом всех отмудохать. — Ну так мы попрём первыми! Со стороны Мёбиусовцев разносились возгласы «покажем им, пацаны!», «танцуй, школота!» и прочие обидные кричалки, которые впрочем, никого почти не задевали. Патина разве что. Майки спокойно поднялся со своего места и засунув руки в карманы, пошел навстречу к Осанаю. Дракен держался позади, рядом, как и всегда. — И ты притаранил толпу, чтобы напасть на парочку среднеклашек? — Майки усмехнулся. — Как и думал, ты жалкий кусок говна. — Чё там сказал? Здесь не слышно, — заржал Осанай, банда его заулюлюкала. — Да я вас всех ушатаю. Он замахнулся, но его неожиданно остановил очнувшийся Патин. — Со мной драться будешь, пидор! Именно это услышала Рэн, снова вернувшись в реальность. Она с трудом держала сознание включенным, потому что вокруг что-то происходило и она была не в ванной. Руки были стянуты стяжками, и на её счастье, когда придурки срезали стяжку, что удерживала её у трубы в ванной, они оставили надрез на той, что держала руки. Оттого Рэн ощущала, что у неё получается понемногу освободить руки. Из-за толпы Мёбиусовцев она не видела, что происходит, но сквозь крики слышала, как кто-то с кем-то дерется. Сейчас она сама так себе боец, но вырваться надо, а то хуй его знает, где она, кто там пиздится, и не ебнут ли её так же, как кореша Па. Неожиданно настала тишина. Вроде кто-то что-то говорил, но так далеко, что Рэн не стала прислушиваться, а лишь сильнее дергала руками, разрывая стяжки. «Ещё немного, блядь, ну же!», — билось в голове. — ЧЕГООО???! — Заорали вразнобой толпа мужиков. — ТЫ ТАМ ЧЁ, ЕБНУТЫЙ?! — ГЛАЗА ПРОТРИ, МАЛЫШНЯ! — Взревел кто-то рядом. Видимо зрелище было достойное, что на Рэн никто не обращал внимание. Ей же лучше. — ЭЙ, НУ-К ПОСНИМАЛИ ШМОТКИ И НА КОЛЕНИ ВСЕ, ПИДОРЫ! — Э, МАЙКИ!!! — Рэн дернула головой. Ей не послышалось? Майки тут? — ПАДАЙ НА КОЛЕНИ И БЕЙСЯ ЛБОМ ОБ ПОЛ! Путы лопнули наконец-то и Рэн облегченно выдохнула. Не подавая виду, она попробовала привстать. Всё тело было словно один большой синяк, но ей было плевать. Она разнесет их, даже если сдохнет. — Эй, народ, принесите его! — Озанай крикнул, не сводя триумфального взгляда с Майки. Его ухмылка растянулась до ушей, пальцы нервно дёргали сигарету. — Тащите сюда этого ублюд… Фраза оборвалась, когда за спиной раздался гул — словно кто-то врезался в стену из тел. Озанай резко обернулся, брови дёрнулись в ярости: — Чё за цирк, а? Я ж сказал… Но ряды его людей уже дрогнули. Кто-то завыл, другой рухнул на колени, хватаясь за живот. Из клубов пыли и мельтешения конечностей внезапно вырвалась фигура в чёрном худи — Рэн. Её ноги били по плечам и головам бойцов, как молоты, а руки хватались за воротники, используя тела как трамплин. — Лови, сука! — рявкнула она, и в прыжке её кроссовок врезался аккурат в челюсть Озаная. Хруст кости слился с его воплем. Импульс бросил её вперёд. Рэн кувыркнулась в воздухе, перевернувшись дважды, прежде чем спиной врезаться в бетон. Стон боли сдержать не получилось, но он был максимально тихим. От удара взметнулась пыль, но она по инерции уже катилась в сторону, сгруппировавшись, и вскочила на ноги в метре от Майки, вытирая кровь с подбородка. — Опоздал? — хрипло выдохнула она, не сводя глаз с Мебиусовцев, которые уже пятились назад. Озанай, держась за разбитое лицо, рухнул на колени. Из его рта капала алая нить, смешиваясь с проклятиями: — Вы… вы все… конченые… Рэн с ощутимым трудом выпрямилась, резко встряхнув головой, чтобы сбросить пряди волос с глаз. Её худи порвалось на локте, обнажив свежий синяк, но она лишь усмехнулась, подмигнув Майки: — Ты бы видел их рожи, когда они поняли, что я порвал хомуты. Прям как щенки, которых… На секунду во взгляде Майки мелькнула растерянность. Словно он не ожидал, что Рэн схватят. Словно её тут вообще быть не должно. Словно изначально вообще был другой сценарий, и все понемногу стало рушится из-за одной единственной переменной, которую он не учел. Радость от облегчения, что с ней по итогу все в порядке, задушил внутренний гнев на себя. Он бросил взгляд на такого же растерянного Такемиччи, который так же как и он не ожидал её тут увидеть от слова совсем. Их план, который они обсуждали накануне почти что пошел прахом. «Идиот. Самый конченый идиот» — пульсировало в висках. Облегчение, что она жива, горело в груди кислотой, смешиваясь с гневом. Он хотел крикнуть, схватить её за плечи, трясти, пока не убедится, что это не мираж. Но вместо этого лишь провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть нахлынувшее раздражение, затем грубо схватил Такемиччи за рукав куртки. — Двигай! — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Сейчас, идиот! Такемиччи вздрогнул, закивал и схватив за плечо Казутору вместе с ним рванул к Патину. Патин попытался вырваться, но Казутора с силой прижал его руку за спину, а Такемиччи подхватил под вторую руку. Они потащили его к запасному выходу, свободному от Мебиусовцев, подальше от этой стычки. Чтобы он не достал нож, чтобы он не прирезал Осаная, чтобы не сел в тюрьму. С остальным разберется Майки и Дракен, другие на подхвате неподалеку. «Все будет в порядке», — убеждал себя Такемиччи, — «Рэн дерется как он, она из любой жопы выберется, не то, что я». Майки шагнул вперед, прикрывая их отход. Рэн стало неловко. Она здесь не по своей воле, её силком сюда притащили Мёбиусовцы и не смотря на это, почему-то девушка чувствовала себя так, словно она тут разрушила все что могла своим присутствием. Битва Тосвы с Мебиусом была… максимально короткой. Несмотря на явное преимущество старшаков в белом, все закончилось просто до отвратительного быстро. Особенно, когда другие отряды Тосвы пользуясь неожиданностью зашли в заброшку с тыла врага. Рэн не покидало смутное ощущение, что на самом деле других отрядов здесь быть не должно было вообще. Когда Майки побил Осаная и повернулся к нему спиной, она словно предвидя будущее знала, что последний схватит бутылку и побежит бить в спину. Тело не дернулось, так как подсознание верило, что Дракен в этот момент грамотно уведет удар. Но ощущение неправильности возникло лишь когда подъехала подмога. У старшаков вообще шанса не было. Рэн билась за свою поруганную честь, выцепляя взглядом всех, кого запомнила во время похищения. О, с каким же удовольствием она опрокидывала их на спину, била ногами, ломала носы и челюсти. Выходило на чистом адреналине, сквозь боль и глухую злобу. Когда они бежали с места драки из-за сирен полиции, Рэн осознала, что вот теперь ощущает полное удовлетворение и манящий вкус победы. Больше она не сломленная загнанная в угол размазня, она самолично разъебала всех обидчиков. И раз битва состоялась вроде как раньше намеченного плана, девушка достала телефон, чудом оставшийся при ней и не сломанный от ударов Фумико, набирая быстро сообщение в канал #SurgePulse HollowCrown: @everyone все-все внимание! На окраине Сибуя ребята в черной одежде с знаком «ман» на спинах убегают от полиции! Они разъебали Мёбиусовцев, нужно прикрыть отход. Варианты отхода были продуманы заранее, это была первостепенная задача. Реализовывалась только не во время фестиваля Мусаси, а здесь и сейчас. Рэн не стала смотреть, как отреагировали серые, уверенная, что её первую просьбу в общем чате выполнят и перевыполнят. Дракен, едва не налетел на мусорный бак, оглядываясь на бегущих друзей, но сохраняя деланное спокойствие поинтересовался: — Эй, Майки, может, в следующий раз план будет «не приводить сюда человека, который дерется как разъяренная белка на энергетиках»? — Ты в курсе, что он вообще не должен тут быть? Это ты, кретин, «случайно» карту с маршрутом обронил в её комнате?! — Последний вопрос Майки со смешком в голосе задал, явно не серьезно. Итак понятно, что Рэн похитили. — Карту обронил? Серьёзно? — Она притворно хватается за сердце. — О, Дракен, ты тайный романтик! Хотел, чтоб я тебя спас, как принц на белом мопеде? — Принц? — фыркнул Дракен, спотыкаясь о выбоину в асфальте. — Ты больше похож на ту кошку, что в мусорке дерётся за рыбьи головы! — Эй, старики, не отставайте! Или вам уже пенсия мешает? — Рэн, перемахнув через низкий забор, оглянулась. Майки, бегущий следом, поднял бровь, словно оценивая её прыжок, но тут же скрыл усмешку, когда Дракен рывком догнал их, ворча. — Ты у меня щас получишь, щенок! Они бежали не останавливаясь, иногда срезая путь по переулкам, и хоть сирен полиции уже давно не было слышно, тормозить никто не спешил. На всякий случай. — Ну что, Кенчик, может, в следующий раз вместо карты сразу букет подбросишь? А то у тебя это «случайное обронение» выглядит как самый неуклюжий способ пригласить кого-то на свидание. Признавайся, ты хотел, чтобы он тебя защищал, как рыцарь в доспехах? — Майки тихо рассмеялся, держась рядом с Рэн. Дракен, вспыхнув, как сигнальная ракета, резко остановился, чтобы тыкнуть пальцем в грудь Майки. — Защищал? Ты вообще в своём уме?! Это ты тут виляешь хвостом, как та самая белка, когда Рэнниччи рядом! Может, ты ему букет подбросишь, а я посмотрю, как тебя потом из-под мусорного бака выковыривают? Майки успел вовремя затормозить, притворно-невинно разводя руками. — Ой, Кенчик, да я просто твою романтическую гениальность оцениваю! — Гениальность — это про ваши тормоза! Ну-ка блядь ноги в руки и бежим дальше, пока нас всех троих не упекли! — Рэн замедлилась лишь на мгновенье. — Потом будете драться за меня, как настоящие рыцари! От победителя жду букет, чтобы лично запихать его в одну из ваших задниц! Вняв голосу разума, оба парня побежали дальше. Дракен фыркнул и резко повернулся к Майки, пока они неслись вдоль забора. — Букет в задницу? Ты слышал это?! Это всё из-за твоих этих… — Дракен честно пытался подобрать слово, не проговаривая вслух самое очевидное. — заигрываний, Майки! Мало того, что ты иногда пришибленный на голову, так ты и Рэнниччи в это втянул! Майки, прыгая через разбитую скамейку, ехидно подмигнул оглянувшейся Рэн. — А мне нравится его подход! Ты только представь, Кенчик: розы, шипы… и твоя гордая морда, когда их вытаскивать будешь. Романтика! Рэн, резко сворачивая в переулок, крикнула через плечо. — Меньше болтовни, больше скорости! И да, Дракен — если букет будет с розами без шипов, я найду им достойную замену! Дракен, спотыкаясь о канализационный люк и яростно цепляясь за Майки, чтобы не упасть. — Почему сразу я?! Это он… А-а-а, да пошли вы оба в задницу! Майки, вырвал рукав из его хватки и прыгнул на мусорный контейнер вслед за Рэн, чтобы перелезть через стену. — Не ревнуй, Кенчик! Я тебе тоже букетик подкину… Из мусорных пакетов! Рэн бежала, пока легкие не начали рвать грудную клетку лезвиями каждого вдоха. Асфальт под ногами плыл, как раскалённая смола — то ли от дождя, то ли от помутневшего зрения. Колени подкосились внезапно, будто кто-то перерезал невидимые нити, державшие её тело. Она на асфальт, больно ударившись об него, не успев даже руки подставить. Адреналин, что секунду назад жёг жилами, испарился, оставив после себя пустоту и боль — тупую, всеобъемлющую. Ребра ныли от ударов Фумико, спина горела там, где пряжка ремня сорвала кожу. Пальцы судорожно дрожали. «Встать. Встать сейчас же», — приказывал мозг, но ноги не слушались, будто налитые расплавленным свинцом. В ушах звенело, перекрывая городской гул. Крик Майки пробился сквозь вату в голове. Она попыталась приподняться, но мир накренился. Вместо асфальта увидела потолок ванной с плесневыми разводами, почувствовала хомуты на запястьях. Галлюцинация? Или память тела? — Держись, чёрт возьми! — ладони Майки вцепились в её плечи, трясли. Его лицо, искажённое паникой, расплывалось, как картина под дождём. Она хотела сказать, что жива, но язык прилип к нёбу, тяжелый и чужой. Последним усилием сунула ему в руку окровавленный осколок — единственное доказательство, что боролась до конца. Темнота накрыла волной, тёплой и безжалостной. Где-то вдали Майки орал её имя, но звук тонул в вязкой тишине.***
Сознание вернулось волной — сперва звуки: монотонное пиканье аппарата, шорох штор, сдавленный шепот у двери. Потом запахи — резкий дух антисептика, примешанный к сладковатой вонь мази. Рэн моргнула, пытаясь сфокусироваться на потолке. Белые плитки плыли, как в лихорадочном сне. Где… Попытка повернуть голову обернулась жгучей болью — шея оказалась зафиксирована воротником. Пальцы дернулись, натыкаясь на капельницу. Холодный пластик, игла под кожей. — Эй, не дёргайся, — знакомый голос слева. Чифую, сидящий на стуле вверх ногами — нет, это её зрение перевернуто. Он вскочил, поправляя повязку на её руке. — Ты… ты в больнице. Рэн открыла рот, но вместо слов вырвался хрип. Горло будто выскоблили наждаком. Чифую помог отпить воды и Рэн смогла откашляться. — Ты моя персональная сиделка, а? — Она попыталась пошутить, но лишь поморщилась, стоило попробовать посмеяться. Ребра больно сдавило. — Лучше, если это буду я. Ты же ещё не собираешься ребятам правду выложить? — Чифую улыбнулся широко и Рэн застыла. Они же так и не обсудили это. Он знал, единственный кто знал, что она девушка, и поэтому сидел тут. — Я с таким трудом отговорил их тебя не навещать. — Да уж, — всё, что смогла выдавить из себя Рэн. Конечно, в больнице с неё сняли утягивающий топ и компрессионные бинты. Хоть и маленькую, но грудь, в тонкой больничной рубахе не заметить надо было очень постараться. — Спасибо, что ли. — Мне конечно весело смотреть, как Дракен реагирует, когда Майки флиртует с тобой, но может ты расскажешь, зачем притворяешься? — Чифую говорил без упрека. Рэн же чувствовала, что за его своеобразную заботу объяснения она ему задолжала. — Как минимум, это спасло меня от изнасилования, — с легкостью ответила она, беззаботно улыбнувшись. — Как максимум, меня воспринимают всерьез и всякие дебилы не лезут. Чифую ничего не ответил. Нахмурился, внимательно смотря на Рэн. Что-то прикидывал в голове, а она не спешила вываливать на него весь ворох своих проблем. Он знал, что она была в плену, знал от других, как сильно её отпиздили, пока она была у Мёбиусовцев. И действительно чудо, что с ней не поступили как с девушкой кореша Па. — Можешь позвонить моему дяде? Пусть заберет меня, — попросила Рэн, нарушив эту тишину. Молчание Чифую давило на неё слишком сильно. Тот вздрогнул, выныривая из мыслей. — Конечно, — он поднялся. — И я никому не скажу. Это твоя тайна. — Спасибо, — Рэн проводила его взглядом и когда дверь закрылась, шумно выдохнула. Тишина палаты сгустилась, словно гипсовая повязка — давящая, беспросветная. Рэн уставилась в потолок, где трещина между плитками извивалась зигзагом молнии. Каждый вдох отдавался тупой болью в рёбрах, напоминая о том, как кулак Фумико врезался в её бок. Полиция. Содзиро, который сейчас, наверное, ломал стул об стену в участке. Школа, где завтра начнутся вопросы о «драке с хулиганами». А ещё Мёбиус — их смех, впившийся в память, как игла капельницы в вену. Она сжала край простыни, пытаясь выжать из тряпки хоть каплю решимости. За окном завыл ветер, гоняя по асфальту обёртку от шоколада — такой же смятой, как её планы. Но где-то под рёбрами, сквозь боль и страх, тлел уголёк. Маленький, едва живой. «Кофе без воды — просто жареные бобы», — всплыло в памяти. Содзиро бы фыркнул, увидев её сейчас.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!