Часть 4

      — И этот болван собирается сдавать ЖАБА по зельям! — Гермиона возмущенно отшвырнула свиток с эссе в угол. — Да с таким уровнем ему не то что зелья, ему воду для чая нельзя давать варить!       Развалившийся на краю стола кот фыркнул, будто соглашаясь с хозяйкой. За прошедший месяц подобранный в Визжащей хижине бродяжка превратился в поджарого лоснящегося зверя, а порванное ухо, пара шрамов на морде и подбитая задняя лапа только добавляли ему обаяния. Кот стойко вытерпел лечение и обработку от паразитов, правда, давался он исключительно Гермионе. Хагрид, попытавшийся обработать застарелую рану на лапе, еле отбился.       — Видать, признал тебя, — с легкой обидой сказал полувеликан, глядя на прижавшегося к волшебнице кота. — Вон как ластится!       Кот шипел и раздувался, насколько позволяла облезлая шкура, так что насчет «ластился» лесничий, погорячился. Однако Гермионе кот позволил обработать его раны и глаза, и даже дал выкупать себя с вонючим средством от паразитов. Правда после, будто в отместку, он умудрился залезть в шкаф и вдоволь повалялся на ее одежде, оставляя на ткани осыпающуюся шерсть. В остальном это был просто образцовый кот, даже пользующийся вместо лотка унитазом. За высокомерное выражение морды и аристократические манеры кота назвали Принцем. Правда, первым вариантом Гермиона, в шутку, предложила кличку «Малфой», но от этого быстро отказалась: слишком уж выразительным был взгляд кота в сторону её любимых туфель. Единственное, что портило его идеальность — какая-то патологическая привязанность к хозяйке. У Принца начиналась самая настоящая паника, стоило ей покинуть комнату. Гермиона догадывалась, что жизнь у кота была тяжелой, и, несколько раз исправив разгром, устроенный котом, смирилась и просто позволила ему сопровождать себя. И ни разу об этом не пожалела. Принц быстро усвоил правила поведения в замке и, в частности, в лаборатории, приглядывал за студентами на занятиях, а во время патрулирования помогал ловить нарушителей. Филч как-то раз даже прослезился, вспомнив недавно почившую миссис Норрис.       — И как Северус не поубивал всех, пока работал здесь?       Гермиона призвала свиток обратно и принялась строчить едкий комментарий после заслуженного «тролля». Принц, свесив с края стола хвост, лениво наблюдал за тем, как раскачивается кончик пера в руке хозяйки. Близилась полночь, и он уже сонно моргал, но стойко ждал, когда волшебница отправится спать. Гермиона тоже чувствовала, что начинает клевать носом. Накатывала усталость, и волшебница позволила себе расслабиться, прикрыв глаза. Всего на минуточку! Потом, пообещала она себе, она обязательно закончит проверять эссе, примет душ и отправится в постель. Живоглот уже давно свернулся на своей лежанке возле камина, но тоже пока не спал, приглядывая за хозяйкой. Тихий треск поленьев в камине, кошачье мурчание и звуки спящего замка обволакивали, подобно теплому одеялу, и Гермиона сама не заметила, как задремала.       Ей снился древний храм, затерянный в пустыне. Величественное здание вырастало из песка, расписанные синей и голубой краской стены сливались с небом, делая его воздушным, несмотря на массивность, а покрытая золотом крыша ослепительно сияла в свете заходящего солнца. К храму вела мощеная светлым камнем широкая дорога. По краям дороги, как почетный караул, стояли изящные сфинксы с зажатыми в зубах глянцевыми шариками из дымчатого кварца. Гермиона никогда прежде не видела их, но откуда-то знала, что когда станет достаточно темно, эти шарики начнут светиться. Но ни в коем случае нельзя попасть в их свет, иначе случится что-то непоправимое. Волшебница оглянулась: дорога за её спиной упиралась в горизонт, она попыталась шагнуть в сторону, но сфинксы недовольно зарычали, давая понять, что не пропустят. Осталось только идти вперед, к храму. Солнце неумолимо катилось к горизонту, заставляя поторопиться. По широким ступеням храма она буквально взлетела, подгоняемая еще слабым свечением из пастей сфинксов. Внутри храма было тихо и темно. Сухой воздух пах пылью и травами, а магия, исходящая, казалось, от самих стен, приятно обволакивала, как будто ей здесь были рады.       Гермиона вслепую сделала несколько шагов, и едва не споткнулась обо что-то, с обиженным писком отлетевшее из-под ноги. Дальше волшебница старалась ступать осторожнее, скользя стопами по полу и время от времени осторожно отодвигая в сторону что-то маленькое и явно живое. «Кошки» — пришло осознание. Принц и Живоглот ощущались точно так же, когда приветственно терлись о её ноги. Впереди забрезжил свет. Миг спустя Гермиона оказалась в просторной зале. В самом центре горел большой очаг, освещая и наполняя воздух дурманящим ароматом тлеющих на жаровне смол. Вокруг очага то тут, то там лежали, сидели или вальяжно прогуливались разномастные кошки. Из тени, скрывающей дальнюю стену, выступила девушка в платье из белой струящейся ткани. Грудь и плечи её скрывались под многочисленными рядами бус, глянцевые нити бирюзы и яшмы сменялись сверкающими изумрудами и сапфирами, вперемешку с золотыми пластинами. Глаза девушки были ярко подведены сурьмой, а бритую налысо голову покрывала невесомая прозрачная вуаль, от чего она казалась не живым человеком, а актрисой на сцене. Бесшумнно ступая, она подошла к очагу и почитительно опустилась на колени, а после распласталась, прижав лоб к полу и вытянув вперед руки. Кошки, заинтересовавшись появлением человека, покинули свои места и собрались полукругом вокруг девушки, замерев как статуэтки. Несколько минут спустя одна из кошек подошла к женщине и принялась её обнюхивать, а после улеглась на пол, валяясь в пыли и подставляя живот.       Кот — одернула себя Гермиона, увидев внушительные половые признаки между раскинутых задних лап, и почему-то смутилась, будто подсмотрела за чем-то интимным.       Женщина оторвалась от пола и подняла кота на руки, прижимая к груди и воркуя что-то на незнакомом языке, пока животное ластилось к ней. Получив поцелуй в морду, кот превратился в мужчину, и дальнейшее стало напоминать порнофильм в исторических декорациях. Волшебница не могла оторвать взгляд от сплетенных на полу тел, ощущая одновременно сильнейшее возбуждение и жгучий стыд. Происходящее перед очагом завораживало, несмотря на всю свою непристойность, и Гермиону с каждым ударом сердца накрывала теплая волна удовольствия, пульсирующая внизу живота. Женщина на полу тоже, судя по вскрикам, приближалась к пику. За грань они переступили одновременно.       Волшебница проснулась на мокрых от пота простынях, задыхаясь от все еще пульсирующего в венах удовольствия. Рядом тихо мурлыкал Принц, свернувшийся под боком пушистым уютным клубочком. После исчезновения Северуса опустевшую постель заполнял Живоглот, но с появлением второго кота, старичок быстро перебрался к камину, где его никто не тревожит по ночам. Принц же стойко переносил тяготы сна рядом с хозяйкой, которая периодически вытирала об него слезы или просто до рассвета рассеянно перебирала шерсть, пережидая приступ бессонницы. Вот и сейчас кот, уловив пробуждение волшебницы, перебрался поближе к её лицу, уперевшись в грудь лапами и встревоженно щекоча щеку длинными вибрисами. Гермиона подтянула Принца, прижимая к груди поджарое, вибрирующее от мурчания и приятно щекочущее шерстью тельце, поцеловала в макушку и повернулась на бок, устраиваясь поудобнее и проваливаясь обратно в сон.

***

      Директор Макгонгалл проснулась, когда за окнами еще виднелись звезды. Её разбудил громкий хлопок, с которым активизируются чары на камине, и громкий встревоженный голос профессора зельеварения. Минерва накинула халат, морально готовясь к самому худшему, ведь с хорошими новостями в такое время не станут беспокоить.       — Директор Макгонагалл, простите, что в такой час, но вы должны это увидеть!       Гермиона, всегда собранная и серьезная, сейчас выглядела испуганной школьницей. Директор без раздумий шагнула в зеленое пламя, чтобы миг спустя выйти уже в подземельях. Профессор Снейп куталась в шелковый халат и мелко дрожала, нервно заламывая руки. Она мерила шагами гостиную, и испуганной птицей подлетела к Миневре, стоило той появиться в комнате.       — Что случилось, дорогая? — спросила она с материнской заботой.       — Мне кажется, я схожу с ума, профессор. Пойдемте.       Гермиона взяла её под локоть и увлекла в спальню. Открывшаяся картина заставила пожилую львицу почувствовать, как кровь приливает к лицу.       — Знаешь, милая, я очень рада, что ты снова живешь, хотя и не одобряю, когда профессора приводят любовников в замок, но разве эта новость не могла подождать до утра?       На кровати Гермионы спал мужчина. Алебастровая, чуть ли не светящаяся в темноте кожа обтягивала худое, даже истощенное тело, а глубокие тени подчеркивали каждый позвонок и каждое ребро. Несколько грубых, заметных даже в темной спальне рубцов пересекали спину мужчины от плеча и спускались к костлявому заду. Рубцов, которые Гермиона столько раз пыталась стереть поцелуями. Лежащий в её постели мужчина, несомненно, был Северусом Снейпом, эту спину она узнала бы из миллиона.       — Вы ведь тоже его видите?       Потревоженный голосами, мужчина вздрогнул, перевернулся на спину и сладко потянулся всем телом, ничуть не смущаясь своей наготы перед испуганно пискнувшей Гермионой и смущенно хихикнувшей Минервой, тоже, наконец, его узнавшей.       — Ну, зато теперь я понимаю, что ты в нем нашла.       Гермиона, пунцовая, как мак, попыталась накинуть на мужчину одеяло, но он успел сесть, неуклюже растопырив в стороны колени и уперевшись руками перед собой, как большой нелепый кот, склонил голову к плечу и громко вопросительно мяукнул. Волшебница всхлипнула, бросив одеяло и прижав ладони ко рту, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания и переводя растерянный взгляд с мужа на Минерву и обратно.       — Я подожду в гостиной, — негромко сказала директор, вежливо разглядывая потолок. — И с возвращением, Северус.