Часть 3

      Гермиона лежала в постели и разглядывала потолок, мысленно отсчитывая время до рассвета. Её только-только отпустила нервная дрожь, но горло все еще саднило от крика, а промокшая насквозь сорочка неприятно липла к телу и холодила. По-хорошему следовало бы переодеться, выпить зелье сна без сновидений и провалиться в бездну часов эдак на десять, но сил не было даже на то, чтобы поднять руку. Кошмар, как это часто бывало, накатил прибоем и оставил её, мокрую и задыхающуюся. Ей снова снилась война, и залитый кровью пол Визжащей хижины. Только на этот раз она не осталась подле умирающего мужчины, а ушла вместе с друзьями. И он провожал её полным горького смирения взглядом. Таким же взглядом на неё смотрел тот кот.       Волшебница весь вечер прокручивала в голове их встречу, и всё больше убеждалась, что реальной угрозы ни Живоглоту, ни ей не было. Зато было раненое и нуждающееся в помощи животное. Несправедливо обиженное животное.              — Мерлин, Гермиона! — проворчала она себе под нос. — Несправедливо обиженный кот. Это всего лишь бродячее животное!       — Всего лишь несправедливо обиженное животное, — ответила она сама себе и поднялась с постели. — Всего лишь несправедливо обиженные домовики, всего лишь несправедливо осуждаемый человек. Кто ты такая, чтобы решать, кто достоин помощи, а кто нет?       — Всего лишь глупая женщина, снова лезущая кого-то спасать, — и, смирившись, закончила уже вслух. — Глотик, я пошла за твоим новым приятелем. Если не вернусь к утру, ты знаешь, где меня искать!       Полукниззл, с самого возвращения домой игнорирующий хозяйку, только недовольно дернул ушами, но даже не подумал подняться со своей лежанки или хотя бы повернуть голову. Гермиона несколько секунд подождала, но поняв, что на большее, чем созерцание пушистой спины, рассчитывать бессмысленно, тяжело вздохнула, накинула теплую мантию и ушла. Ива росла все на том же месте, всё так же далеко от замка, особенно для прогулок промозглой апрельской ночью. Волшебница куталась в мантию, малодушно надеясь, что лаз в хижину завалило, и можно будет отложить спасательную операцию до утра, и в то же время понимая, что всё равно не вернется к себе, пока не найдет это блохастое недоразумение.       Похоже, судьба сегодня была на стороне бродяжки: ива безропотно подняла корни, как только Гермиона взмахом палочки сдвинула нужную ветку, лаз оказался на месте, и даже не сильно обвалился. Разве что пробираться пришлось в полусогнутом положении, да торчащие из стен корни цеплялись за волосы и одежду. В результате до самой хижины волшебница добралась в изрядно потрепанном состоянии. Внутри, ожидаемо, никого не оказалось.       — Конечно, не с моей удачей надеяться, что он будет ждать меня прямо на пороге с миской в зубах, — проворчала Гермиона и уже во весь голос позвала. — Кис-кис-кис!       Ответа не последовало. Женщина тоскливо посмотрела наверх, где угадывались ненадежные доски второго этажа. Подниматься туда очень не хотелось. Она только сейчас поняла, что Живоглот при всём желании не сможет выбраться из покоев пока коллектив не заметит её отсутствие первым, и если вдруг с ней что-то случится, помощи ждать придется очень долго. Но разворачиваться и лезть обратно тоже не хотелось. Не зря же она проделала весь этот путь? Гермиона раздраженно похлопала палочкой по ладони, так что от горящего на её кончике огонька по стенам заплясали жуткие тени, пытаясь вспомнить хоть одно заклинание для обнаружения животных. Но ничего на ум не приходило. У Живоглота был маячок, по которому при необходимости можно было его легко отследить, а вот с бродячими животными ей до этого не приходилось иметь дело. Всё таки надо было дождаться утра и попросить о помощи Хагрида! Мысленно она уже признала поражение, как вдруг из дальнего угла послышался шорох. Гермиона испуганно вздрогнула и направила туда палочку. В темноте сверкнули кошачьи глаза.       — Вот ты где! — она старалась говорить как можно мягче и ласковее, но голос предательски дрожал. — А я за тобой пришла.       В ответ кот только зашипел, прижав уши к голове. Но Гермиона продолжала нести всякую ласковую чушь, а после и вовсе опустилась на корточки, протягивая животному раскрытую ладонь и мысленно ругая себя, что не догадалась взять что-нибудь съедобное. Кот некоторое время рассматривал её из своего укрытия, и когда Гермиона уже начала прикидывать в уме, каким заклинанием будет проще спеленать и приманить упрямое животное, жалобно мяукнул, осторожно подошел и доверчиво уронил голову ей в ладонь. Казалось, на этот короткий путь у него ушли последние силы, потому что по его телу прошла дрожь и он обмяк, с тихим стуком упав на пол. Только едва ощутимая ладонью вибрация мурчания показывала, что он не умер. На обратном пути Гермиона несла его на руках, завернув в полу мантии и прижав к груди. Кот мелко дрожал, обхватив её руку лапами и цепляясь за ткань когтями.