I. Allegro: Доза

Con fuoco. С огнём.

Шейд пришёл поздно, вернувшись с задания. Без звонка, без предупреждения — как всегда. Ввалился в квартиру весь в ночной прохладе, с горящими глазами, пахнущий улицей, сигаретами и тлеющим внутри него пожаром. — Кэш… — едва успела проговорить Лили, прежде чем он обхватил ее и прижал к себе, уткнулся носом в её волосы и шумно вдохнул ее запах, как утопающий вдыхает спасительный воздух. — Скучал, блядь, как чертов нарик, — выдохнул он глухо. — Еле дождался. Он подхватил её на руки, как будто она ничего не весила. Сердце ухнуло в живот, Лили взвизгнула — от неожиданности, от страха, от восторга — и обхватила его за шею. — Ты с ума сошёл?! — Уже давно, — рыкнул Шейд, неся её в спальню. — С тех пор, как впервые тебя коснулся. Он уронил её на постель, накрыл собой. В темноте его глаза сверкали, как у дикого зверя, загнанного и голодного. — Каждый раз думаю, что ты сбежишь. Что передумаешь, не откроешь. А ты всё ещё здесь. Почему, Лил? Лили взглянула в его бездонные карие глаза. Кэш все еще пугал ее, хоть она и начала привыкать к его безумию. Агрессивный, грубый, жестокий — его внутренняя бездна всегда пыталась вырваться наружу, но он так отчаянно сдерживал ее рядом с Лили. Она почему-то вдруг стала центром его мира — и ей это нравилось. А еще ей казалось, что рядом с ней ему становится легче. Она провела пальцами по его щеке, медленно, внимательно наблюдая, как он закрывает глаза, погружаясь в ощущения. — Я не боюсь тебя, Кэш Шейдер, — тихо сказала Лили. Он хмыкнул. — Ну и зря, храбрая маленькая принцесса. Он наклонился, зацепился губами за её шею, втянул кожу, пробуя на вкус, оставляя след — будто метку. — Потому что я всё ещё могу сорваться. Всё ещё хочу сжечь этот грёбаный мир к чертям. Его голос дрожал от напряжения, но руки скользили по ее ребрам осторожно, почти бережно. — А ты, сука, посреди этого пламени стоишь. И не уходишь. Кэш задрал ее футболку и начал как одержимый осыпать поцелуями живот. — Ты — как ебаная наркота, Лил. Как будто всё тело зудит без тебя. Он спустился ниже, стянул пижамные штаны и уткнулся лицом между ног, вдыхая ее запах, вылизывая нежные складки, вбирая её в себя всеми чувствами. Лили зажмурилась, прикусив губу, и вцепилась пальцами в его волосы, когда горячее дыхание коснулось самых чувствительных точек. — Боже… Кэш… — выдохнула она, и он вздрогнул от звука своего имени, произнесенного ее голосом. Шейд работал языком с той же одержимостью, с какой обычно убивал — но теперь весь этот огонь, вся ярость и дикость принадлежали только ей. — Блядь, какая же ты вкусная, — пробормотал он, не поднимая головы. — Я должен был это сделать в тот самый первый раз. Но тогда я… боялся… что не смогу остановиться. Она задохнулась от нового всплеска наслаждения, тело сотрясалось от его нежности — насколько вообще способен был быть нежным человек вроде него. — Смотри на меня, — тихо скомандовал он, поднимаясь и ловя её взгляд. Его глаза были затуманены страстью и чем-то ещё… чем-то опасным, безумным. — Я хочу видеть, что ты принадлежишь мне. Он вошёл в неё медленно, сдерживаясь изо всех сил, будто боялся разорвать. Она задохнулась, подалась навстречу, жадно принимая его член на всю длину. Кэш двигался не торопясь, с той же сосредоточенной яростью, с какой обычно стреляет в упор. Но сейчас его оружием были руки, губы и голос, шепчущий в её ухо: — Ты моя. Слышишь, Лил? Моя. Его дыхание срывалось, но он сдерживался — впервые думая не о себе, а о ней. Он хотел, чтобы ей было хорошо. Чтобы она запомнила — не просто страсть, а то, как он её хочет. Всю. До последнего стона. Он не трахал — забирал. Её дыхание, стоны, сознание. И одновременно отдавал всё, что в нём было. Темноту. Голод. Тишину в голове, которая наступала, только когда он был внутри неё. Каждое движение — как исповедь. Словно вбиваясь в нее, он вытравливал из себя все остальное — грязь, злость, бессонницу, войну. Если бы Кэш Шейдер был способен любить, он бы сказал ей сейчас, что любит. Она кончила первой — громко, отчаянно, с его именем на губах. И он взорвался следом, спрятавшись лицом в её шею. Кэш упал рядом и прижал Лили к себе, как будто боялся, что она может убежать. Как будто она могла бы сейчас сделать хоть шаг от него на дрожащих ногах. — Я останусь, Лил. Не выгоняй. Я… просто хочу быть рядом. Сейчас. Здесь. С тобой. Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза.