II. Adagio: Эйфория

Dolce. Сладко.

Отряд лениво стягивался на кухню — на запах кофе. Тонго сонно прошаркал к кофе-машине, ткнул кнопку, обвёл всех собравшихся взглядом из-под полуприкрытых век. Проблема висела в воздухе. — Он опять вчера съебал, да? — Ага, — буркнул Лоусон, сплюнув жвачку в урну. — Сказал, по делам. По каким, блядь, делам? Мы две недели без работы. У него одно дело — пуля в лоб. — Он третий вечер подряд валит с базы, — протянула Эйми, сидя на подоконнике с планшетом. — И каждый раз возвращается под утро. Пахнет… кофе и ванилью. — Ты его, блядь, нюхаешь? — скривился Финн, отрываясь от Библии. — А ты не прикидывайся святым, Падший, — парировала она. — Тебя это тоже бесит. Финн закрыл книгу с глухим хлопком. — Меня бесит, что если он сдохнет, командовать будет Лоусон. А Лоусон не может фразу построить без слова «ебать». — Ебать, как обидно, — невозмутимо ухмыльнулся Мясник. — Короче, — подытожил Тонго, глядя задумчиво в чашку, — Шейд кого-то трахает. И это серьёзно. Он даже… улыбается. — Что, блядь?! — все замерли. — Вчера утром видел. Насвистывал что-то. И лыбился, как ебучий эмодзи. Молчание упало, как крышка гроба. — Лили, — внезапно сказала Эйми. — Это точно Лили. Сторм. Секретарша Лекса. — У которой ноги — до небес, а голос, будто тебя сейчас вынесут за шкирку? — уточнил Майк, выгнув бровь. — Нихера себе. — Он на неё давно дрочит, — хмыкнул Лоусон. — А теперь, судя по всему, и трахает, — кивнул Тонго. — Так что… теперь у нас командир с романтической аркой? — пробормотала Тори. — Я не готова к такому повороту жанра. — Спорим, он всё ещё думает, что никто не заметил, — усмехнулся Лоусон. — Хотя мы, блядь, живём как в общаге. — Ну что ж, — Финн поднялся, потянулся. — Значит, скоро снова на задание. Шейд всегда убивает лучше, когда разряжается. Щелкнула дверь, и все синхронно повернулись на звук. Шейд вошёл, как ни в чём не бывало, под пристальными взглядами проследовал к кофе-машине. Повисла мертвая тишина. Тонго демонстративно принюхался. — Ваниль, сука. Прямо чизкейк. С корицей! Все заржали. Шейд обернулся, обвёл их ледяным взглядом: — Чего у вас тут, блядь, цирк? — Слышь, командир, — протянул Лоусон с кривой ухмылкой, — у тебя на роже — улыбка. Это чё, нервный тик? Или ты наконец-то нашёл, куда хуй пристроить? Шейд сделал глоток кофе. Молча. Как будто решал, кого первым выбросить в окно. — Ты, блядь, пахнешь, как булочка с ванильным кремом, босс, — спокойно добавил Тонго. — Мы переживаем. — Ты каждый вечер съебываешь, — вставила Эйми. — Возвращаешься, как будто из спа. Ты или барыжишь, или… влюбился, командир? — Вы совсем охуели? — Нет, — Финн флегматично перелистнул страницу. — Мы просто заметили: ты больше не швыряешь стулья в стену. Нам страшно. Тори робко спросила: — Ты… спишь с кем-то? Шейд обвёл всех взглядом, как снайпер перед выстрелом. Тишина такая, что слышно, как Тонго глотает кофе. Все уставились на него, не моргая, ожидая ответа. Он тяжело вздохнул. Словно сдался. Лучше сразу сказать — и пусть всё сгорит к хуям. — С Лили, — выдавил он, будто признаваясь в убийстве. — Да, с ней. Да, хожу к ней. Да, ебу. Да, вы, суки, угадали. Теперь можно всем отъебаться? — Так встанем же на колени и помолимся за разбитое сердечко Виспер, братья и сестры, — драматично проголосил Лоусон, складывая ладони в молитвенном жесте. Эйми метнула в него пряник. — Ещё слово, и получишь в нос, мудила. Финн театрально воздел руки к потолку. — Вот оно — любовь. Худшее, что может случиться с психопатом. Он счастлив. Значит, начнёт творить хуйню и скоро всё пойдёт по пизде. Шейд хищно усмехнулся: — Если я и начну творить хуйню, Финн, первым полетишь ты. За пиздёж про любовь. — Аминь, — кивнул Тонго. — Псих вернулся. Баланс восстановлен.